Крысоловка для дракона

Уехали мы не далеко. Папа резко крутанул руль, и вдавил педаль тормоза, останавливая машину в тёмном переулке. Потом повернулся ко мне. - Цела? - обеспокоенно спросил он и, дождавшись моего кивка, тяжело вздохнул, - Не надо больше меня так пугать, Китёнок. И моих акционеров тоже... Я, не выдержав, нервно прыснула в кулак. Мне стало безумно жаль незнакомых банкиров, попытавшихся остановить папочку, рвущегося спасать собственного отпрыска. Отец у меня пусть и не молодой уже, но по упертости даст молодым по сто очков вперёд. - Они меня не тронули, - слабо улыбнулась я, - Даже покормили. - Покормили? - папа нахмурился, - Кто? Военные? - А при чём тут военные? Мы с родителем растерянно уставились друг на друга, потеряв нить разговора. А потом отец с облегчением рассмеялся. - Иши, я и не думал, что одарённые станут вредить тебе, - он весело качнул тяжёлой головой, увенчанной закрученными спиралью рогами, - Поверь, я сталкивался с ними достаточно часто, что бы задуматься о честности телевиденья, - отец встрепал мне волосы на макушке и отвернулся, заводя машину, - Я больше боялся, что военные тебя подстрелят. Я растерянно смотрела на затылок папочки, а где-то внутри крепло одно не самое приятное подозрение... - Па, ты ведь знал, что я дар, да? Отец сделал вид, что не услышал вопроса, включив радио и увеличив громкость до неприличности. Что ж, попытка уйти от тяжёлого разговора засчитана. Я вздохнула, отворачиваясь к окну и провожая тоскливым взглядом пробегающие мимо дома. И что теперь? Что же мне делать теперь? Засесть в доме и не выходить никуда, в страхе наткнуться на неуправляемую толпу? Шарахаться от любого звука? Каждое мгновение ждать отряда военных, пришедших за мной? Что вообще делают другие одарённые, только узнав о своих талантах? Наверное, они не боятся так сильно, как я. И у них не сжимается желудок от одной только мысли о будущем. О моём собственном будущем. Которого совсем может не быть. С другой стороны, у меня ведь есть папочка со своей манией защиты детёнышей и с огромным капиталом. В его-то компании меня точно не тронут. Я тяжело вздохнула и… вздрогнула. В какой-то момент мне показалось, что я снова вижу рыжую шкуру моего восточного знакомца. И что стоит он на краю дороги, склонив голову на бок, и прямо разглядывает меня из-под полуприкрытых век. А потом густой поток нормалов, сдерживаемый до этого светофором, ринулся вперёд, скрывая от меня монстра. И наша машина вновь покатилась вперёд, свернув на Высшую полосу. Здесь восточникам делать было нечего. - Что у тебя с крылом? - перекрикивая музыку, спросил папочка. Я с недоумением уставилась на него. Потом осторожно вытащила руками непослушные крылья, которые после полёта по городу, просто онемели. Хорошо хоть не болели. А на правом крыле жалко болтались три сломанных маховых пера. *** - Столичный Корпус? – старый толстый морф, подпирающий собственным животом жирный засаленный стол, поднял красные от недосыпа глаза от документов. Подтянутый зеленоглазый пантер, словно в противовес спрашивающему одетый в выглаженный, застёгнутый на все пуговицы джинсовый костюм, спокойно кивнул, - Обученный нормал – Вожак. Проходил практику в президентских войсках… Что ж тебе в Столице не сиделось, а? - Не нашлось работы мне по умениям, - бойко отрапортовал пантер, - А здесь, говорят, разгул одарённых. Косой взгляд в зеркало подтвердил – он прекрасно играет роль восторженного новобранца. Внутри же его душила брезгливость и презрение. Хряк за столом в несвежей белой рубашке с жёлтыми от грязи и пота рукавами, его секретарша, разодевшаяся до такого предела, что любая шлюха рядом с ней выглядит святой… И это военные? Это? Посмешище… - Хм… Думаю, ваше направление как раз к месту, - хряк оскалился, - Одна из Стай совсем недавно лишилась Вожака. Сборка многообещающая, с целыми двумя одарёнными атакующего направления… Думаю, они вам будут рады. - Двое одарённых? – пантер нахмурился, - Вы берёте одарённых на службу? Шеф хрюкнул. Его секретарша, стоящая справа и отчаянно светящая красным бельём, тихонько захихикала. Пантеру стало ещё более противно. - Здесь именно они и воюют, - пояснил хряк, - Нормалы стоят в сторонке и добивают проигравших… Ну да ничего, они научат тебя воевать по нашему. «Я бы предпочёл воевать по-своему» - подумал пантер, покидая, наконец, опротивевшее общество и направляясь в один из бараков. Шеф, проводив его взглядом, довольно откинулся на стул. Его секретарша перевела затянутый сладкой поволокой глаза на него и, наконец, открыла ротик: - Вы ведь помните, что прошлого Вожака они сами прикончили на тренировке? – подумав, добавила, - А предыдущего бросили на поле боя. Вы уверены, что стоит этого, - кинув взгляд в документы, - Руда – Руд ведь, верно? – отправлять к ним? - Пижон… - безразлично протянул Верб, - Терпеть не могу столичных пижонов… Как будто только из коробки вытащили его. Секретарша хихикнула: - На улицах города ему быстро бока пообтешут. - Западники? – хряк мотнул головой, - Эти не станут ввязываться. - Нет, - она склонила голову на бок, - Восточники активизировались… Сегодня Баюн отбил у нашего патруля одарённого. - Вот как? – шеф забарабанил грязным копытцем по столу, - Они спустили своего цепного пса? Это плохо, - взгляд снова упал на документы столичного щёголя, - Впрочем, нет. Это очень хорошо. Это просто прекрасно… *** Стелс злился. Нет, по лицу этого сказать нельзя было – глаза его были довольно прищурены, а под клювом гуляла усмешка. Вот только чёрные, серпообразные когти отстукивали похоронный марш по столешнице. Напротив белой полярной совы сидела массивная касатка, лениво ковыряющая зубочисткой в острых пилообразных зубах и совсем маленькая пума, прилежно держащая лапки на коленках. Его звали Нарон, её Тора, но на улицах их знали как Цетус и Саламандра – самую странную боевую двойку Западной резервации. - Разве мы не уничтожили их всех? – искренне удивился Цет, продолжая разговор, - Когда я видел восточников в прошлый раз, их оставалось всего пятеро. - Их и сейчас пятеро, - елейно сообщил Стелс, - Вот только это, почему-то, не мешает им отбивать одарённых у военных. Вы хоть представляете что начнётся, если эта резервация снова поднимется? - Они потеснят западников? Стелс и Цет повернули головы в сторону молчавшей до этого пумы. Потом обменялись понимающими взглядами. Когда-то, уже очень давно, Салли была одной из восточников. И с тех пор сохранила несколько… радужные воспоминания об их силе. - Нет, они просто будут агонизировать чуть дольше, - кривая ухмылка появилась на морде Стелса – предводителя западной резервации, - Они нам давно уже не соперники, и ты это знаешь. - У них остались Тень, Эхо и… - и так тихий голос пумы сорвался, - И Баюн. Они втроём могут разнести десяток наших резидентов. Как по вашему, если они смогут снова оклематься от удара, с какой долей вероятности они озлобятся на нас ещё сильнее? Полярная сова отмахнулась от этих слов: - Как бы то ни было, готово ваше новое задание. Цель – одарённая свободная по имени Ишиира и прозвищу Воробей, - Стелс щёлкнул клювом, - Пока её гоняли военные я не стал вмешиваться… Но теперь, когда на неё вышли восточники, затянуть её в наши ряды стало делом чести… Или прикончить, если она сделает неправильный выбор, - западный шеф обольстительно улыбнулся, складывая лапки в замочек, - Мы ведь не хотим, чтобы эти психи завладели столь мощным оружием? *** - И не выходи из дома, - мягко повторил папа, выпуская меня из машины у ворот нашего коттеджа, - Не стоит дразнить собак, Китёнок. И я покорно поплелась в ворота. Две равнодушные физиономии охранников проводили меня осоловевшими взглядами довольных жизнью свиней. Им было плевать и на меня, и на мою одарённость, и на весь окружающий мир, который не втискивался в узкие рамки их интересов. На крыльце меня встретил эконом, улыбающийся деревянной улыбочкой. Этот, видимо, новость уже знает и не дождётся конца смены, что бы побежать и там растрепать всё окружающим. Он ведь работает на отца монстра. Я медленно поднималась по ступеням резной лестницы, ведущей на второй этаж нашего с папой шикарного дома. Взгляд скользил по фотографиям, развешанным через равные промежутки в одинаковых рамках. Вот маленькая я с маленьким братом Самсоном, держащая в руках красивейшую куклу и старательно радующаяся на камеру. Куклу подарила мне мама. Подарила широким, красивым жестом, улыбаясь на камеру её личного репортёра, с которым тогда, по утверждению Самсона, общалась не только по работе. Я никогда не любила эту куклу. А вот папочка терпеливо улыбается, обнимая меня с Сэмом за плечи. За пять минут до фотографии отец узнал, что мы с братцем брали его машину покататься и доехали аж до забора, в который и врезались. Нам было по восемь лет. А здесь стояли оба родителя. Я остановилась, с привычным раздражением разглядывая эту фотографию. Они стояли рядом - мой высоченный папочка и мать, едва достающая отцу макушкой до плеча. Он нежно обнимает её, прижимая к себе, и счастливо улыбается на камеру. А мать едва выдавливает из себя кривую улыбочку, опустив руки и стараясь как можно меньше касаться отца. Больше фотографий с матерью не было. Из этой одной сквозило тоской и обречённостью. Безжизненностью. Жалостью. Вот такой была правда нашей жизни - мать ненавидела и меня, и моего папочку. И именно по этому она большую часть времени жила на островах, лишь изредка появляясь в городе, дабы создать для окружающих видимость полной счастливой семьи. Я не знала почему отец, так же всегда проходящий мимо этой фотографии, не снял этой рамки. Наверное, потому, что он всё еще безумно, трепетно, по-настоящему, любил мать. А я ещё в детстве, смотря на эту фотографию, обещала себе никогда-никогда не привязываться к тем, кто видит деньги, а не меня. В комнате ничего не изменилось с того момента, когда я покидала её, будучи ещё самым обычным, ничем не примечательным нормалом. Всё так же валялись мягкие игрушки, которые мне дарили многочисленные партнёры отца, стремящиеся завоевать его признание, - его, а не моё. Так же мерцал керамический экран компьютера, никогда не выключающийся. На тумбочке так же валялись тетради, разбросанные в попытке найти нужные. Все эти вещи принадлежали не мне. Они были той Ишииры, что вышла сегодня утром из этой комнаты, закидывая на плечо сумку, но которая так и не вернулась. А пришла я, странная, непонятная сама для себя. Пришёл Воробей. Который, кстати, в собственной комнате ощущает себя чужим, что совсем уж похоже на паранойю. В конце концов! Папочка ведь не отказался от меня! Он не стал прогонять, отдавать меня военным, или в какую-нибудь резервацию. Он не стремился избавиться от меня. Он сказал "Решим". Значит, по крайней мере, у меня есть дом, в котором можно будет прятаться от военных облав. Я опустилась на кровать и, уронив голову на руки, тихонько вздохнула. Ничего, привыкну. Приживусь. Стану одной из них - такой же жестокой и циничной, разносящей машины военных и встревающей в разборки резерваций. Научусь не доверять нормалам и смотреть волком. Стану сильнее. А для этого совсем не обязательно прятаться. Я покосилась сквозь раздвинутые пальцы на экран компьютера, заманчиво поблескивающий заставкой. Потом встала и, подвинув крутящийся стул к столу, углубилась в интернет. Искать пришлось достаточно долго и тщательно. Везло ещё, что мы с Сэмом ещё в глубоком детстве стащили у папочки пароль ВИБа - военных информационных баз. Так что вся проблема заключалась лишь в том, что бы вспомнить позывной, от которого душа начинала испуганно дрожать, а желудок подкатываться к горлу. "Баюн" Обработка запроса. Обработка запроса. "БАЮН Имя: Джэй Дата рождения: 753 год" Я удивлённо подняла брови. С ума сойти! Он старше меня всего на год! А кажется, что на половину жизни как минимум... "Талант: звуковой гипер" Звуковик! Причем, не простой звуковик, а гипер. То есть, его сила не просто огромна, она ПУГАЮЩЕ огромна. "Восточник" *** Ему не хотелось ехать в резервацию. Хватит, насиделся уже. Баюн сидел в кафешке и лениво покачивал ложкой в кофе, щедро сдобренном коньяком. Сегодня он своё уже отработал. Выявил теоретического одарённого, выяснил о нём всё, что смог и провёл знакомство. И так ли важно, что сама она до дрожи боялась просто бросить на него взгляд, а её папаша, скорее всего, в лепешку разобьется, не пуская к единственному выжившему детёнышу никого? Теперь он мог отдохнуть. Так как умел, разумеется. - Эй, Росс, - бармен, сонно протирающий влажную посуду, встрепенулся и поднял на него глаза, - У тебя сегодня будет комната? Куниц кивнул, достал из-под стойки ключ с зелёным брелком – одним из цветов свободных одарённых, и шлёпнул на столик перед котом. - Только рот девке закрывай, - поморщился куниц, - Народ на тебя в прошлый раз всем этажом жаловался. - Завидуют, - лениво отмахнулся Джей. Он давно уже наметил себе симпатичную девушку, сидящую в гордом одиночестве в уголке кафе «Уроборос». К ней и направился. - Девушка, - она подняла на него удивлённые серые глаза, - Вам можно составить компанию? - Отвали! – и снова уткнулась в телефон. Кот усмехнулся и сел напротив неё: - Вот и познакомились. Росс, наблюдающий эту сцену со стороны, покачал головой и вернулся к своим делам. Он уже знал, что будет потом. Баюн, как обычно, заболтает девчонку, подпустит в голос своего таланта и… И наверх они уже уйдут вдвоём.