Крысоловка для дракона

Вдох, выдох. Вдох, выдох. Не сбиваться с ритма. Не оглядываться. Только отсчитывать про себя секунды. Сзади заскрежетал сминаемый металл, завизжали шины и загудели клаксоны. Не оглядываться, только не оглядываться! Мысленный отсчёт перевалил за полтысячи, когда боль в боку и жжение в лёгких окончательно отключило способность логически мыслить. Остались только рваные мысли, мечущиеся в голове, подхваченные ветром паники. Вдох. Сзади, отвлекая, послышался торжествующий рёв – одарённый давным-давно вошёл во вкус гонки и теперь лишь измывался над моим бедным перепуганным телом, то возникая совсем рядом, то появляясь в самом конце улицы. То вознося перед носом огромный вал воды, то тихо и мирно выпуская из ловушки. Выдох. Наверное, стоило больше времени уделять физическим тренировкам. Западник, похоже, даже и не запыхался, хотя на вид и мощнее, и неповоротливее. Куда мне тягаться с тренированным резидентом? Глаза – именно глаза, потому как мозг давно не участвовал в управлении телом, - углядели совсем узкий переулок, соединяющий Срединную Полосу и Низшую. Я-то проскочу, а вот резидент с размахом плеч среднестатистического телохранителя, возможно и замедлиться. Это были не мысли. Сам инстинкт звал прятаться от более опасного представителя хищников, забившись в какую-нибудь щель. Спрятаться, затаиться. Сделать вид, что ты не претендуешь на добычу и территорию… И ждать подхода стайника. Забавно, наверное. Делить нам с резидентом нечего – еду можно спокойно купить в любом магазине, а территорию давно уже никто не метит. А стаи редкость среди нормалов. Ещё и эти крылья! Только научилась махать ими, как лишилась сразу трёх маховых перьев на одной стороне. А ведь у преследователей крыльев нет, могла бы и спастись. Шаг, два, отклониться назад, одновременно поворачиваясь и взмахивая крыльями для равновесия и торможения. Короткое замешательство – бежать дальше или довериться инстинктам? – и резкий рывок в узкий перешеек. Громкое эхо шагов и пыхтения, вонь забродившего, полуразложившегося картона, и яркое ощущение наступающей истерики. Если бы они не гнали, если бы просто подошли и попытались поговорить… Я бы выслушала. Подумала. Может быть. Даже не стала бы убегать, наверное. Но они налетели, едва не сбив с ног, клацнули у уха стальными зубами и попытались защёлкнуть на шее блокиратор. А у любого свободного одарённого на все висюльки для шеи лишь одна реакция. Бег. Но куда свободному одарённому против резидента? Следующая секунда, кажется, растягивается в длину на несколько веков. Моя нога цепляется за выбоину в асфальте, уставшие колени подламываются и я лечу носом в бетон. К Ян содранную чешую на морде. К Ян переломанные когти. К Ян всё. Всё, но только не удушливый запах крови… *** - Что там? – Салли возникает удивительно вовремя, ловя разогнавшегося Цета за локоть и успевая кинуть взгляд на распоротую ладонь – касатка решил с разгона штурмовать какой-то забор, позабыв о радушии Срединной Полосы. - Царапина! – рявкнул западник, рывком возвращая себе руку и торопливо заматывая порез краем собственной рубахи. Ему вообще было не до царапин. Впервые за очень долгое время Цет ловил не амёбу, с обоссаными штанишками, а того, кто при виде огромного западника просто давал дёру. Это было… Здорово. Цет уже и забыл, когда с таким наслаждением в последний раз гонял свободного. Грудь его вздымалась под мокрой насквозь майкой, мощный хвост нетерпеливо отбивал по земле, оставляя на той небольшие вмятины, а маленькие глазки горели фанатичным огнём. Хищник загонял жертву, ни мало не беспокоясь о том, что дичью в этот раз стал ещё более страшный хищник. Пока он чуял страх, пока он видел мелькающий плащ из длинных, встрёпанных перьев, он чувствовал себя всесильным. Именно это ощущение и подвело его. Когда он свернул в этот Янов проулок, из сумрака на него смотрел собранный, яростный одарённый, которому конкретно сейчас было плевать на все негласные законы одарённого общества. Драконица прыгнула прямо на грудь своему преследователю, вонзив когти в плечи и совсем немного не дотянувшись до глотки. Она рванула руки вверх, вспарывая мясо и освобождая когти, а потом сразу же оттолкнулась от орущего одарённого ногами. Она-то приземлилась мягко, стелюще, будто бы всю жизнь только и делала, что спрыгивала с касаток. Цет пошатнулся, неловко дёрнул плечами, пытаясь выровняться, но толчок был слишком силён и, не удержавшись на ногах, касатка рухнул на спину. А потом он захлебнулся собственным воем и замолчал, обмякнув на железном ребре, выступающем из асфальта всего на десяток сантиметров. Салли не успела всего на мгновение. А когда она, наконец, появилась в переулке, помочь тяжёлому напарнику уже ничем не могла. Всё самое непоправимое случилось. А свободная одарённая тряслась в истерике, разрывая собственную руку острыми зубами и воя на одной высокой ноте. *** Я знала об этой своей особенности. Знала, что если я почую чужую кровь в момент эмоционального всплеска, могу потерять над собой контроль. Потому, что когда носа касается отвратительная вонь крови морфа, первой и единственной мыслью в голове остаётся: «Я не хочу умирать»… А потом появляется красный туман, изменяющий, извращающий картину окружающего мира. Он застилает ненужный фон, выделяя лишь яркий огонь – тепло живого тела. Тепло противника, который вздумал испугать дракуса. Именно этот туман шепчет на уши разными голосами, что если ничего не сделать, я умру. Что если убрать соперника, угрожать моей жизни будет нечему. В этот момент я не вижу ничего, кроме своей цели. И иду к ней, протягивая когти и обнажая острейшие клыки. Не доводите дракуса. Не надо. И когда уже кажется, что противник погас, что он больше не представляет опасности… Мне неожиданно становиться нечем дышать. Грудную клетку будто сдавливает что-то, сердце заходится боем, а язык, распухая, уже не помещается в пасти. А в голове всё так же шумит хор голосов, которые говорят, говорят, говорят… Я не понимаю, что, но одно звучание этой какофонии сводит меня с ума. И что бы вспомнить себя, вернуть себе непослушное, отравленное страхом тело, нужно почувствовать боль. Как угодно. Выдрать клок волос, сломать коготь под самый корень или укусить за руку. И ещё раз. И снова. Пока собственная синяя кровь, такая непохожая на алый яд остальных морфов, не забьёт нос и рот. Только тогда кровавый туман начинает уходить, позволяя почувствовать, что кто-то крепко прижимает меня к раскалённой шерсти, не давая дёргаться и причинять себе ещё больший вред. Что кто-то шепчет что-то успокаивающее на ухо и от этого почему-то становиться легко. Опасности больше нет. И никогда не было. Мне просто нужно было подождать чуть-чуть, пока помощь подойдёт. Так сказал Голос, а я ему верю. Потому, что он не угрожает мне. Наверное, именно так должна приходить Стая? *** Джей пинком распахнул дверь «Уробороса». Росс, как всегда кукующий за стойкой, от неожиданности подскочил, выронил мгновенно разбившийся бокал и с возмущением уставился на тигра и его ношу. Потом возмущение переросло в недоумение, потом в понимание. А затем он поднял голову и рявкнул во всю глотку: - Раненный в зале! Росса было не так уж просто удивить. За свою недолгую практику ведения гостиницы для одарённых, чего только не случалось с его популярным заведением. И военные его штурмовали, и свободные устраивали бунт, пытаясь сместить с правящей верхушки парочку нормалов. Да и редкие драки между вспыльчивыми одарёнными тоже временами случались. Иногда сюда вваливались толпы нормалов, пытающиеся камнями, да дубинками вышибить «гадючник» из здания бывшего склада. Да и восточники, пользующиеся кафешкой, как неким перевалочным пунктом между резиденцией и Городом, временами подкидывали работёнку, притаскивая пострадавших в стычке свободных или самих восточников. Так что, алгоритм действий был продуман практически на все случаи жизни. Из зала быстро поднялось трое парней. Они переглянулись и вперёд вышел самый коренастый, осторожно забрав у слабо покачивающегося восточника его зелёную ношу. В ту же секунду, второй из поднявшихся, подхватил подмышки попытавшегося прислониться к стенке кошака. Тот вяло огрызнулся, но от помощи не отказался – при ближайшем рассмотрении оказалось, что его бок мало того, что пропорот, так ещё и немного подкопчён. Вообще было удивительно, что парень дотащил свободную до кафешки. А третьему дали тряпку в зубы и отправили оттирать пол от крови, накапавшей с болтающейся руки драконицы. Парень поморщился, вздохнул, закатив глаза к потолку, и уныло поплёлся выполнять поручение. Потому, что каждый из них мог оказаться на месте драконицы. И любой из живущих тут одарённых мог выйти в Город и больше не вернуться, затерявшись в хитросплетении его переулков. И только тот, кто беспрекословно помогал другим, мог рассчитывать на то, что за ним, возможно ещё живым, но сильно раненным, отправят кого-то на поиски. Ехидна Тим, - единственная местная официантка и, по совместительству, племянница Росса, - в это время со вздохом тащила вслед за свободной свою незаменимую аптечку. Та, почему-то, не успевала запылиться. - Кто вас так? – тихо спросила ехидна, бинтуя грудь и живот мрачному Баюну. Тот даже не морщился, когда ядрёная мазь от ожогов прикасалась к ранам. Тим восхищалась неразговорчивым тигром. Пожалуй, он был самым спокойным, самым упрямым из её окружения. Самым умным. Он, с высоты её нормальной душонки, казался чёрным принцем, затянутым в кожу и вечно седлающим своего верного хромированного друга. Вот и сейчас, когда любой другой на его месте давно бы выл в голос от боли, тигр неподвижно сидел, не сводя своих пустых, выцветших глаз с обморочной драконицы. Да… Глаза – были единственным, что не нравилось в нём. Почему-то казалось, что Баюн прекрасно видит твои мысли, чувства, желания. Как будто он равнодушно рассматривает новую игрушку, не зная чего от неё ожидать. Тим казалась себе такой маленькой и юной по сравнению с потрёпанным восточником. - Помнишь Салли? - наконец нехотя открыл рот Джей. Тим кивнула, не думая. Конечно же она помнила Саламандру! Весёлую, общительную пуму, которая, только заглядывая в «Уроборос», будто бы вешала над обречёнными одарёнными яркое тёплое солнышко. Как же её не хватало сейчас… Тим нервно дёрнула за бинт, на мгновение забыв, что перед ней живой морф с ожогом. Придушено извинившись, торопливо закончила бинтовать кота. Полгода назад Саламандра предала восточников. Ушла к западникам. К врагам. К тем, кто едва ли не ежедневно пытался разорить Восточную резервацию. К тем, кого сама раньше ненавидела. - Ты столкнулся с Салли? – Тим, отвернувшись, торопливо подошла к беспамятной драконице, будто бы проверяя, не съехал ли бинт с рассечённой руки, а на самом деле пряча глаза от Баюна. Могла и не спрашивать, вообще-то. Только Салли умела применять «Огненные Когти». - Они с Цетусом загоняли свободную. Не люблю, когда гоняют свободных на нашей территории. - А… - ехидна не хотела этого спрашивать. Знает ведь, насколько Джею тяжело вспоминать ту аварию и её последствия. Знает… но вопрос на самом деле важен, - Как думаешь, она оставила детёнышей? Из-за спины послышалось разъярённое шипение и, через пару мгновений, ей ответил ледяной голос тигра: - Нет. Судя по её виду, она избавилась от детёныша. *** - Итак? Я загнанно покосилась на выжидающего кошака. - Да ничего не делала, - настороженно огрызнулась я, отвечая на ранее заданный вопрос, - Всю неделю дома проторчала. Под охраной. Папа новых каких-то нанял, старательных, - последнее слово процежено сквозь зубы, как ругательство, - Даже в доме за мной парочка ходила. Охраняли, мать их, от кофемолки и блендера! Кот лениво оскалился, показывая, что оценил шутку. - Только сегодня… - мрачный взгляд на занимающийся рассвет за окном, - То есть, вчера, смогла вырваться из дома. Хотела прогуляться, - «…дойти до «Уробороса», поискать ради интереса одну рыжую шкурку»,- Только прошла пару улиц, как меня с ног едва не сбили. Попытались нацепить на шею заглушку, да я вывернулась. Дала дёру, - «в сторону всё того же «Уробороса»,- Полчаса по улицам плутала, выбилась из сил, испугалась окончательно, - «запаниковала», - А эти и не догоняли, и не отставали, прочно за хвост держали. А потом… - А потом ты решила забиться в щель. Я замолчала, сверля его мрачным взглядом. Ну… Да, в общем-то да. Чего спрашивает, раз такой умный? - Это обычная практика ловли свободных, - восточник поднял со столика кружку с кофе и сделал глоток. Напротив меня тоже стояла чашечка, но я упрямо игнорировала её – не хватало только налакаться кофе с коньяком и начать бузить, - Пара быстрых одарённых выматывают свободного, а потом он сам забирается в ловушку, где его и глушат. Так делают почти всегда… За исключением поимки харьера. По спине замаршировали мурашки. Отряды. Нет, целые легионы мурашек! Мне даже показалась, что у меня чешуя на загривке дыбом становиться начинает. И это после этого самого баюновского «харьера». Не нравится мне это слово, совсем не нравится. - Правда, я ни разу ещё не встречал в нашем Городе харьера, - лениво заметил тигр, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век, - Они, по большей части, живут ближе к равнинам, в тёплой части Рокии. - Я – харьер? – а голос хриплый-хриплый такой. Вот сейчас бы чашечка нормального кофе совсем не помешала бы. - Судя по всему, да, - пожал плечами восточник, - Позднее созревание дара, легко возбудимость носителя, средний интеллект и, уж прости, желание всех окружающих затащить тебя в официальные органы. И попытка убийства западного резидента. …и попытка убийства западного резидента… …попытка убийства… Я едва не убила морфа. Живого, настоящего, тёплого морфа! А ведь если бы он не вырубился, красный туман заставил бы меня добить его… Я чудовище… Я чудовище, верно, восточник? Усталый взгляд выцветших синих глаз. Нет, МЫ чудовища.