Крысоловка для дракона

Этой ночью мне снова не удалось выспаться. Гроза, начавшаяся ещё с утра, грохотала всю ночь, смывая грязь с улиц тоннами ледяной воды. Бедные фруктовые деревья, растущие у меня под окном, надсадно стонали, прощаясь с жизнью и листвой. Где-то выла военная сирена - бедолаги продолжали работать даже при таком ненастье. Восточники, почему-то, всё не приходили и я, привыкшая уже к их присутствию, чувствовала себя безумно одинокой и замерзающей. Как будто без вечных подначек Эхо и пофигистичных тычков Джея, мне перестало чего-то хватать. Я со вздохом села в кровати, обхватив себя руками за плечи. Сколько я ночевала с восточниками? Неделю? Полторы? Забавно, за это время я успела настолько прикипеть к ним душой, что их пропажа отзывалась тяжёлым беспокойством на сердцах. И мысли, роящиеся осами вокруг, не давали уснуть. Что, если была стычка с западниками? С военными? Что, если они сейчас тяжело ранены? Или даже мертвы? И именно после этой мысли меня начало нешуточно трясти. Сама мысль о том, что я больше не увижу нелепого, вихрастого попугая, этого генератора радости и беспорядка, вызывала дичайший протест в душе. Не могут же умирать кусочки беспечного счастья? Или Джей... Не знаю почему, но его, пожалуй, даже больше жаль. Может быть, дело в его пустых, равнодушных глазах, в которых мне чудилось нечто слабое, блёклое. Нечто такое, что вызывало во мне ненависть напополам с жалостью. Я, устав уже сидеть не месте, откинула одеяло и поднялась на ноги. Потянулась, распахивая огромные широкие крылья за спиной. Заходила из угла в угол, метаясь по комнате, как зверь по клетке. Хотя, почему "как"? Меня уже больше недели не выпускают из дома, объясняя что окружение может быть для меня опасно. Вот уже почти две ужасных недели, я торчу безвылазно в границах нашего участка, стараясь как можно реже светиться в окнах и на улице. Во избежании, так сказать. Кстати... Я давно задумалась над тем, почему же народ, так резво бросившийся меня агитировать с начала, сейчас куда-то испарился? В том смысле, что после того, как меня обнаружили военные, вполне логично было ожидать, что они не отступятся, пока не загонят меня в свои камеры или не убьют. А теперь кажется, что всех их попытки захватить меня продиктованы лишь приступами скуки в рядах начальства. Скучно? - погоняй харьера! Хотя, может в этом всё дело? В том, что я легковозбудимый монстр, уничтожающий всех на своём пути? Может быть, военные опасаются, что потревожив меня, они спровоцируют нешуточные жертвы среди мирного населения? Всё равно ничего не получается - почему тогда они никого не подошлют, что бы со мной ночью разделались? Ножиком по горлу и в топку харьера! Тогда почему же военные не преследуют меня? И западники... От этих вообще можно было ожидать слаженного форсирования моего дома с незапланированными жертвами. У них же грёбанная куча резидентов! Так почему же они подсылают боевые двойки, с которыми даже один восточник справляется? ... А так ли просты восточники? Кто-то поскрёбся в окно и я метнулась туда, не глядя распахнула створки и замерла на месте. На высоких резных периллах маленького балкончика, освещаемый последними сполохами затухающей грозы, кто-то сидел. И этот кто-то был явно не восточником. Я шарахнулась назад, но тёмная фигура даже не пошевелилась, продолжая спокойно сидеть на парапете и сверкать в темноте зелёными зеркалами глаз. - Воробей? Мягкий, грудной голос с едва заметными мурчащими нотками выдал кошку с головой. А впрочем, зачем ей было скрываться? Джей правильно сказал, что наши охранники ночью ломанного гроша не стоят. Они даже не выходили из темнеющего в саду сторожевого домика, не пожелав под дождём патрулировать грязь. - Я Саламандра, - всё тем же, мягким голосом продолжила фигура, а у меня чешуя начала приподниматься от ужаса, - Западница... Напарница того кита, которому ты спину повредила. - Так он выжил? У меня даже от сердец отлегло. Сложно сказать, насколько сильно тяготило меня осознание того, что я убила столько морфов. Пусть и один, но он облегчил мою вину. - Выжил, - спокойно подтвердила западница, помолчав немного, тихо добавила, - Но лучше бы умер. Вряд ли ему нравится быть частично парализованным. Но ведь это лучше, чем быть мёртвым, правда? Правда? - Зачем ты пришла? - я, нервничая всё больше, попятилась вглубь комнаты. Гибкая тёмная фигура соскользнула с перилл и двинулась следом за мной. - Пожалеть тебя? - Зачем меня жалеть? - Ты связалась с Баюном. - И? Западница, наконец, попала в круг света слабенького ночника, погружающего комнату в жёлтый, уютный полумрак. Она оказалась совсем маленькой красивой пумой с блестящей короткой шерстью и внимательными зелёными глазами. И она грустно улыбалась. - Ты слишком плохо его знаешь... - А зачем мне его знать? - огрызнулась я, понимая, что отступать больше некуда - дверь благополучно оказалась за спиной спокойно наступающей западницы. Балкон же, появившийся неожиданно совсем близко, манил лишь иллюзией спасения - сломанные перья давно уже выпали, но новые не отрасли еще и на половину, да и не умела я толком летать. - Потому, что потом, когда он тебя кинет, тебе будет очень больно, - тихо сказала Саламандра, останавливаясь, наконец, и обнимая себя руками, - Потому, что он наобещает золотые горы и уходит. Потому, что для него не существует предательства, ибо сам он постоянно предаёт. И чести у него тоже нет. Я выжидательно приподняла брови. Не верю. Вот просто беру и совсем не верю какой-то там левой западнице, которая почему-то, не хочет меня убивать сейчас... Резину тянет? Ждёт подхода остальных? - Думаешь, восточникам есть до тебя дело? Думаешь, они готовы броситься на защиту малознакомого свободного только потому, что у него красивые глазки? Они ничего не делают просто так, свободная. И сейчас они находятся на грани развала резервации. Знаешь, что это значит? Им нужны деньги, много денег... и какая-нибудь глупая одарённая, которую можно использовать для убеждения Спонсоров. Глупая одарённая, которую через пару месяцев найдут в канаве с перерезанной глоткой. Ты ведь никогда не задумывалась, почему они ничего не скрывают от тебя? Задумывалась и не раз. Но всё равно я ей не верю. Слишком уж уверенно чешет, будто бы по написанному. - Откуда ты всё это знаешь? - Наверное, потому, что сама была одной из нас? Мы с западницей одновременно вздрогнули и повернулись к открытому балкону. Там, облокотившись острым плечом о раму, лениво обмахивался длинным хвостом рыжий полосатый кот, с заметной ненавистью разглядывая мою визави. Пума крупно задрожала всем телом, отшатнулась с тихим вскриком, полным ужаса. Мне кто-нибудь объяснит что тут происходит? - Пошла вон, -непривычно ласково и мягко попросил Джей у западницы. Та пошатнулась, словно от удара. - Я сказал, пошла вон! - вот теперь его разъярённому рёву позавидовал бы любой. Саламандра резко сорвалась с места, оттолкнула восточника с дороги и серой тенью скользнула на фоне светлеющего неба. Джей рванул было следом, но я, и так перетрухнувшая сегодня, клещом вцепилась ему в рукав. Не хватало только, что бы только появившись, он сбежал снова. - Пусти! - прорычал кот, кидая на меня горящий взгляд, в котором впервые за всё время нашего знакомства, горело нечто кроме безразличия. Ненависть... - Нет, стой! - откуда взялись силы, понятия не имею. Но коту так и не удалось сдвинуть и стряхнуть меня. Баюн в упор уставился на меня, тяжело вздохнул и медленно моргнул, будто бы успокаивая себя этим простым действием. - Сладкая моя, - тихо начал тигр, - Я должен догнать её и сказать спасибо за пропоротый в предыдущую нашу встречу бок. И поблагодарить за предательство. - Она тебя называла предателем, - невпопад сказала я, даже и не думая отпускать его. - Ну, раз она сказала, значит так оно и есть? - Я ей не верю, - почему-то грустно призналась я, - Вы же не ради денег со мной общаетесь? Не ради моих талантов? Восточник промолчал, сверля меня своим бесстрастным взглядом. А впрочем... Не нужны мне были слова, я ведь, в отличии от многих, не только слушала, но и смотрела. А видела я, как они бросаются на мою защиту, как они вытягивают меня из моральной ямы, в которую загоняет мой собственный талант. - Почему вы сегодня не пришли? - тихо спросила я, утыкаясь носом в плечо коту. М-м-м... Запах курева, кожи и, совсем немного, пыльной шерсти. Нравится. - Почему не пришли? - хмыкнул тигр, уже даже не пытаясь спихнуть меня с руки, - Я же пришёл? - Но задержался. - Задержался. Военные сегодня как с цепи сорвались, попытались захватить резиденцию, вот и задержался. Я с недоверием вскинула на него взгляд. - И вы впятером отстояли дом? - Втроём, - устало поправил Джей, - Девчонки прятались. Я покачала головой. Мне, морфу выросшему под защитой телохранителей и родителей, было сложно представить, как вообще можно с кем-то сражаться за работу. Как вообще можно противостоять военным - оплоту безопасности и Закона? Зачем? - Правда, Леви нашли, - будто бы уже про себя, продолжил кот, - И ранили. Не серьёзно, конечно, только грудину прострелили, но шеф всё равно рвал и метал. А я всегда думала, что ранение в грудину не только серьёзно, но и немного смертельно... Или у них, у восточников, своя оценка опасности ранений? И, опять же, почему он так спокойно мне об этом рассказывает? Вдруг я служу западникам? Или военным информацию солью? Почему они так по-раздолбайски относятся к своей безопасности? Или они действительно потом собираются избавиться от меня? Я запуталась... опять.

***

А Салли стояла на плафоне уличного фонаря и оттуда, сверху, смотрела, как глупая девчонка обнимает руку Баюна. Что ж, если Джей снова решит играть во благо своей резервации, бедная девчонка останется не у дел. Одинокая, преданная... Замкнётся в себе и станет тихо ненавидеть всех одарённых. Наверное, так будет даже лучше. Ведь, если восточники заполучат себе харьера, западникам придётся очень не сладко. И ей... ей тоже. Но ведь есть и другая возможность. Есть маленькая вероятность того, что Джей, - безжалостный, потерявший всё то, что лежит между морфом и тварью, - этот самый Джей, неожиданно вспомнит что когда-то он был живым и настоящим. И пожалеет глупую драконицу... И чем дольше Салли сидела на фонаре, скрытая его ярким светом от лишних глаз, тем больше она уверялась - кот, которого она когда-то знала и любила, начинает оживать...

***

- Стоп! Эхо послушно закрыл клюв, торопливо пряча руки за спиной и глядя перед собой честными-честными глазами. Правда, шефа это ни грамма не обмануло. - Я уже говорил раньше и повторю сейчас, - зарычал тёмный утконос, - Нам не нужен харьер в резервации! И так бы выжить, без привлечения физической угрозы. - Но если бы харьерша сегодня была с нами, мы... - Не будет она с нами! - рявкнул шеф, с опозданием беря себя в руки, - Сколько мне нужно объяснять, что сейчас не до укрощения харьера! Нам нужен просто сильный одаренный, даже не гипер, просто сильный дар! Но не харьер! Они стояли посередине медицинского зала, возле кушетки со свернувшейся калачиком фенечкой. Девушка тихо поскуливала и иногда начинала подрагивать всем телом. Запах нашатыря витал в воздухе, коварно забираясь в чуткие носы одарённых, заставляя их чихать и отплёвываться. Холодный свет предрассветных сумерек, лился в небольшие, бронированные окна, в избытке вставленные под самым потолком. Чуть дальше, у стены, громоздились друг на друга медицинские кровати, сейчас уже не нужные и покрытые толстым слоем пыли. Когда-то казалось нормальным, что в больничном зале лежали по двое-трое больных. Теперь же... Теперь же он чаще всего пустовал, как и большая часть выстуженного дома. В тот день, когда всё началось для них и, одновременно с этим, закончилось для всех остальных, в больничном зале бездельничал Эхо со сломанной ногой и Той с сильной лихорадкой... Тору, тогда ещё не превратившуюся в совершенно чужую Саламандру, не пустили по причине беременности. А Тень с Евой оставили для присмотра за больными. Иногда Тень думал, что было бы, если бы Эхо не проехался на спор на крыше машины, доказывая свою крутость, а Малышка не провалилась под лёд в самом начале зимы... Резервация была бы уничтожена одним махом... - Она хорошая, - буркнул себе под нос попугай, - Локи бы рискнул... А ты слишком труслив для этого. Повелитель Теней ничего не ответил.