Крысоловка для дракона

В среде одарённых не было более опасных талантов, чем звуковики. И дело было даже не в их силах, достаточных, что бы одним ударом лишить жизни довольно большую толпу. И не в их гипнотических способностях. Просто была у любого звуковика одна атака, приберегаемая на самый крайний, самый рискованный случай. Атака, по своим свойствам более всего напоминающая пистолет с единственным патроном. Последняя атака. Никто, на самом деле, не слышал как поют звуковики. И никто не знает, могут ли они исполнять не Песнь, а обычные, приземлённые частушки. Но в одном уверенны абсолютно все — морфы, попадающие под действие Песни, погибают счастливыми. До этого Джей не пел ни разу. Ему как-то всегда удавалось выкарабкиваться из безвыходных ситуаций, на которые и была рассчитана Песнь. Он бы и сейчас не стал петь, если бы не апатичная, шокированная драконица. Если бы не она, он прошёлся бы вдоль стен, точечными звуковыми ударами прощупывая их на прочность, нашел бы самое слабое место и двумя-тремя ударами просто превратил бы бронебойное железо в клейкий пластилин. Но на его плечо облокачивалась девчонка, не готовая выдерживать звуковые таланты своего спутника. Она бы, может, ещё пережила точечные удары, если бы стояла точно за его спиной, но вот размягчение металла её просто убило бы — слишком велика сила звукового воздействия на всё окружающее пространство. Да даже если бы у них просто было больше времени, он придумал бы что-нибудь. Ведь что-то вертелось у него на крае сознания. Какая-то мысль, очень важная, очень нужная, но такая расплывчатая. Что-то на счёт талантов его зелёной подруги. Но у него не было часа, что бы сообразить чего от него хочет собственная идеальная память, что бы обдумать всё, что бы применить, наконец. Именно по этому он пел. Потому что ему не хотелось, что бы Воробей погибала так страшно — от боли, подорвавшись на Яновой куче тротила, которой деятельные западники обложили всё здание. Против такого взрыва не спасут даже бронированные стены. Слова в Песне были не важны. Можно было травить матерные частушки, можно было горланить попсу, а можно было петь о чём-то своём, что спокойно поднималось из глубины души. Важнее всего было КАК поют. Ведь всё действие последней атаки было завязано на звуковых переливах голоса одарённого. И, наверное, забавно понимать в этот момент, что по жизни слова вообще никогда не важны. Восточник пел о Смерти. О том, что Создатель, дарующий жизнь и отбирающий её, уже приходил за ним. Смотрел на него, показавшись в виде красивейшей белой волчицы с небесно-голубыми глазами, и молчал. Тогда Создатель решил, что он, Джей, не достоин смерти. Тогда он выжил. Один из всех. Тигр пел о том, что Смерть не надо боятся. Что после неё жизнь не закончится, только перейдёт в другую плоскость. Ведь после Смерти их заберёт Создатель и за руку отведёт в самые счастливые мгновения жизни. И что, если жизнь их была достойна, счастья будет больше... И не будет места чёрной тоске в мире Теней. Не будет там предательства, презрительных взглядов в спину. Не будет ненависти, с которой он уже давно смирился. Там, в воспоминаниях, будет хорошо. Джей пел о том, что у него есть мгновения, в которые он обязательно вернётся после смерти. Он увидит тот момент, когда Повелитель Теней с Евой забирали его и брата из разрушенного детдома. Увидит мгновение, когда в их пару добавили тихую, неуверенную в себе Тору. Увидит секунду, когда привёл в резиденцию своего первого одарённого — наглого и, одновременно с этим, болтливого Грифа. И, конечно же, он будет вспоминать все свои проделки, подколки, когда он, вместе с остальными восточными подростками, подсматривал за их немногочисленных парами. И когда пары их замечали и с весёлыми воплями и гиканьем, гоняли молодёжь по всей резиденции. И, конечно же, в его счастливых воспоминаниях найдётся место глупой, обидчивой, но такой верной и упёртой драконице... Джей втянул воздух сквозь сведённые судорогой челюсти. Осталось всего чуть-чуть, совсем немного... И Песнь убьет сначала Иши, под воздействием атаки уже мирно сопящую у него на коленях, а потом и его самого. На самом деле, ему не было жаль Повелителя Теней. Тот сам сделал выбор, поставив на своего рыжего резидента клеймо «предатель». И теперь, похоже, он будет дико-счастлив избавиться от Джея. Но он жалел Еву, заботливую, жалостливую Еву, которая, искренне веря Тени, всё равно продолжала любить и заботиться о тигре. Было жаль Эхо, на которого, почти наверняка, повесят их смерти. И который... который, не смотря ни на что, продолжал общаться с Джеем и помогать ему, хотя последний часто ловил на себе его обиженный взгляд. Но больше всего он жалел глупую харьершу, которая зачем-то поверила ему. Которая, почему-то, решила, записать его в друзья. Которая, как-то, смогла привязать к себе не только ветреного Эхо, но и его, Джея, тоже. Джей уже открыл рот, собираясь закончить Песнь, когда драконица неожиданно распахнула свои огромные жёлтые глазища, замутнённые вынужденным сном и страхом, и тихо, через силу, сказала: - Знаешь... Ты похож на моего брата... Ишиира уже давно тихо сопела, вцепившись коготками ему в кожаную куртку, разметав свои длинные, уже почти не секущиеся волосы, по грязному полу, а он, оборвав Песнь, невидящим взором сверлил стену. До взрыва, по его подсчётам, осталось около пяти минут... А мысль, не дававшая ему покоя, неожиданно оформилась в одну сумасшедшую идею. Настолько сумасшедшую, что не тикай его мысленный таймер, он ни за что не стал её проверять. Он, осторожно пошевелился, боясь раньше времени потревожить драконицу, скользя рукой вдоль собственных штанов вниз, к высокому голенищу крепкого военного сапога, за которым, скрытый ото всех взглядов штаниной, крепилось единственное оружие рыжего восточника. Широкое, хищное лезвие охотничьего ножа приветливо вспыхнуло зазубренным краем. Баюн криво усмехнулся и, погладив харьершу по мягким волосам, одним движением руки повернул нож лезвием к себе. Что ж, по крайней мере, хуже уже не будет. Один короткий замах и крепко сжатые зубы. Капля крови, бегущая из-под гарды ножа. И длинное, широкое лезвие в его боку. Ничего, это не больно. Это только кажется, что больно, а на самом деле... совсем не больно... Харьер, уткнувшийся носом в другой его бок, ощутимо вздрогнул, а потом распахнул глаза, в которых алыми отсветами отразилась кровь восточника... А в следующую секунду западники, посчитав, что отошли достаточно далеко, нажали на кнопку детонатора. - Джей?! Что б тебя... Джей! Повелитель Теней с молчаливым неудовольствием наблюдал за тем, как Эхо трясёт свой переговорник, тщетно пытаясь связаться с Баюном. Вот уже несколько минут к ряду в наушнике не раздавалось даже потрескивания, показывающего, что соединение с вызываемым переговорником установлено. Но Хамми не желал сдаваться, всё более отчаянно встряхивая свою бедную рацию. Повелитель Теней стоял на холмах, в чахлой тени ближайших растений и, поднеся к своим затемнённым очкам бинокль, мрачно разглядывал дымящиеся руины, оставшиеся от фабрики. Вот и всё. Хозяева прирезаны, фабрика уничтожена, все записи, которые удалось найти ищейкам, тоже. Таблетки вообще превращены в пыль. Больше опасности нет. По крайней мере, года на три они точно избавлены от этих таблеток. Западники потеряли троих — кроме тех, кто попал в ловушки, пропал ещё и Щит, тот самый, который пытался развязать драку до начала операции. Его переговорник тоже не отвечал. Теперь западные одарённые стояли полукругом за спинами шефов и мрачно разглядывали остатки фабрики. Настроение у них, мягко говоря, было не радушным и Тень лопатками ощущал напряжение, провисшее среди их соперников. А Це тем временем поднималось всё выше и выше, с каждой секундой распаляясь всё сильнее, проливая свои яркие лучи на зелёный покров леса. И если Тень пока был в состоянии видеть вокруг себя хоть что-то, то, вполне вероятно, что через полчаса он ослепнет окончательно. Что до его таланта к призыванию теней, то они уже могли лишь пугать, налетая темной дымкой. Нужно было уходить, но путь к машине перекрывали недовольные западники, а Эхо вообще, похоже, не собирался двигаться с места, не дождавшись Иши и Джея. Тень только надеялся, что, если они все же не вернуться в резиденцию, Еве хватит решительности схватить Той в охапку и бежать как можно дальше. У неё, вроде, в каком-то из прибрежных городов остались родители? Вот пусть к ним и бегут. Потому, что если Тень с Эхо не вернуться, некому будет защищать резиденцию и слабых девушек. - Хамми, - негромко окликнул резидента Тень, - Нам пора ехать домой. - Уже уезжаете? - удивлённо переспросил Стелс, отрываясь, наконец, от бинокля. - Бессонная ночь, потеря резидента и свободной, за которую мы несли ответственность, - ровно ответил утконос, - Нужно отдохнуть. - А может, во всём виновато Це? Повелитель Теней ничего не ответил, исподлобья глядя на соперника. Тот прекрасно знал, что появление Це — одна из самых главных причин, по которой он убегает всегда. Знал и, всё равно, стоял, мрачно ухмыляясь. - У нас договорённость о ненападении, - устало заметил Тень, прекрасно понимая — они проиграли. Слишком сильно доверились западным «товарищам» и, как результат, остались вдвоём перед почти двумя десятками талантов. - Договорённость на время совместных работ по устранению общей угрозы, - ответил Стелс, - Угроза устранена, действие договорённости закончилось, - и, отвернувшись, негромко добавил, - Думаю, нам стоит навестить Леви сразу после того, как вернёмся в город. А вот это он сказал зря. Возможно, Тень был ярым перестраховщиком, возможно, он был несколько трусоват, но только одного он не переносил — когда кто-то угрожал его напарнице. Поэтому в следующую секунду Хамми, до этого стоящий в двух шагах сбоку, подскочил совсем близко, становясь в изготовку и выдавая чисто орлиный клекот. Тень же просто поднял к груди руки, увенчанные мощными, ядовитыми когтями. Он почти ничего не видел, его талант сошёл на нет, вместе с живучестью одарённых, но он готов был драться на смерть. Что бы унести с собой ТУДА парочку западников. Стелс хмыкнул и отступил в сторону, здраво рассудив, что не ему тягаться с молодым восточным шефом в скорости. Его место тут же занял иной западник и кольцо сомкнулось, отрезав восточникам все пути отступления. - Э-э-э... Тень, - обеспокоенно зашептал Эхо, - У меня тут небольшая проблема... - Ну что ещё? - У меня гиперы кончились. Тень поджал мягкий край клюва. Во все времена, начиная с самого первого появления одарённого попугайчика в восточной резиденции и по нынешний момент, ему строго настрого было запрещено использовать личины мёртвых товарищей. Это правило было введено ещё Локи, чтобы Эхо, постоянно перескакивая между чужими личинами, не сеял панику и страх между своими же товарищами. Теперь же это правило вышло им боком — последний гипер, личину которого Эхо ещё мог использовать безбоязненно, погиб несколько минут назад. - Может, отменишь правило? - с бескрайней надеждой спросил попугай. - Нет. - Но... - Нет, Хамми. Погибать, так с честью и не отходя от правил. - Ну... Тебе виднее, - крайне несчастно ответил Хамми. Именно в этот момент западники ринулись вперёд, переталкиваясь локтями и стремясь первыми добраться до стоящих в середине восточников. Тень почувствовал, как от него оторвался, до этого прижимающийся к спине, Эхо, которого оттолкали в сторону, согнулся от удара. Впрочем, торжествующему западнику тут же пропороли горло ядовитыми когтями. Следующих двое вцепились ему в руки, надеясь обезопасить себя, а третий со всей силы врезал ногой в грудь утконосу. Внутри что-то хрустнуло, захлюпало, а в следующую секунду Тень извернувшись, лягнул одного, второму освободившейся рукой воткнул когти в брюхо, третьего просто пропустил мимо, уйдя с траектории его движения. Где-то сбоку пронзительно пискнул голос среднего по силе одарённого, который давным давно смылся из резервации. Похоже, у Хамми дела обстояли немногим лучше. Стелс стоял в стороне и с садистским удовольствием наблюдал за кучей малой, образовавшейся на солнечной поляне. Он даже запретил своим использовать таланты для ликвидации восточников. Зачем, если они и так падут под натиском западников? Только так, сдохнув от побоев, как обычные нормалы. А в городских летописях запишут, как восточники ползали на коленях, вымаливая себе жизнь и предавая всех подряд... Ничего героического, дабы никому и в голову не пришло возрождать эту Янову резиденцию. А под сенью деревьев стояла Салли, выпрямив спину и упрямо задрав подбородок. Только всё равно, по щекам текли слёзы. Джей со своей подружкой не вернулся из фабрики, Эхо с Тенью погибнут, глотая собственную кровь, а Ева с Той... Если повезёт, западники, поглумившись над бедными слабыми одарёнными, отпустят их на все четыре стороны. Если же нет... Ну... На ТОЙ стороне, ведь тоже не так уж и плохо? Салли стояла среди деревьев, сжав руки за спиной до тихого хруста и, прокусывая губу, сжимая зубы. Да, уже больше полугода она не принадлежала восточной резервации. Да, больше полугода она старалась взрастить в себе ненависть к бывшим соратникам... Но сколько бы месяцев не прошло, она до сих пор помнила, какой нелепый Эхо спросонья. Как он, выбираясь из комнаты с утра, таранит клювом стенку. И как остальные резиденты со смехом заключают пари на то, дойдёт ли попугай до ванны, или уснёт прямо по дороге. Она помнила, как тихонько напевает Ева, накрывая на стол для всей восточной армады. Как она жалостливо шмыгает носом над любой разбитой тарелкой. С каким остервенением помогает народу готовиться к рейдам. Помнила Салли и Той. Маленькую, стервозную мышку, которая никогда и ни на что не жаловалась. Девчонку, которая, потеряв в восемь лет своего напарника, не плакала, а ходила с каменной мордашкой, становясь всё более и более невыносимой. А чего только стоят воспоминания о том, как Тень, ещё не будучи шефом, приходил на тренировку и, насмешливо щуря слепые глаза, укладывал на лопатки практически любого. Как он с убийственной вежливостью ставил на место тех, кого что-то не устраивало. И... как он шарахался от детёнышей, которые его всегда любили. И Джей... Просто невыносимый, выдумщик Джей, которого едва ли не каждый день находили, строящим какую-нибудь гадость остальным восточникам. А уж фантазия у него была... И тогда его всё равно любили, потому, что стоило только показаться на горизонте опасности, как он мгновенно организовывал своих прихлебателей на защиту самых слабых восточников. Она прожила под одной крышей с восточниками почти семь лет, уже в первые недели чувствуя себя там, как дома. В большой, шумной, очень доброй семье... Западники относились друг к другу иначе. Они жили в вечных соревнованиях друг с другом. У кого таланты сильнее, кто заданий больше выполнил... Иногда они напоминали пуме свору грызущихся собак. И никто из западников не мог понять, почему восточники с таким остервенением дерутся друг за друга и... побеждают... Восточники дрались молча. Ожесточённо. Так, будто им нечего было терять. Абсолютно слепой Повелитель Теней чем-то напоминал огромную, опасную змею — пережидая удар противника, он замирал, а спустя секунду резко выбрасывал вперёд ядовитые когти, не убивающие, но причиняющие ужасную боль. Эхо же, остановившись на личине одарённого, чьим талантом была повышенная выносливость, всё извивался стараясь уходить от крепких ударов врагов. В своём желании задавить восточников числом, Стелс просчитался — Дюжина западников скорее мешалась друг другу, чем помогала. И, наверное, только поэтому восточники всё ещё были живы. - Хватит с них. Стелсу пришлось раза четыре прикрикнуть на своих подчинённых, пока те, недовольно ворча и сплёвывая, не разошлись, открывая побитых, едва стоящих на ногах но всё ещё живых восточников Приглядевшись, Салли ахнула, закрывая рот руками. Тень был более или менее цел — ссадины, кровоподтёки, поверхностное дыхание, говорящее о повреждениях внутренних органов или, что гораздо лучше, о переломе рёбер. Но стоило только перевести взгляд на Хамми, как сердце бедной кошки упало и разбилось с огромной высоты. Мордашка среднего одарённого в которого обратился попугай было изуродовано. Создавалось ощущение, что кто-то, обладающий сверх-силой (или умеющий утяжелять свои кулаки), просто с силой ударил его так, что содрал кожу и рассёк мимические мышцы. Хамми покачивался из стороны в сторону в ритме собственного сердцебиения и закусывал остатки разорванной губы, что бы не орать от боли. Четырнадцатилетний мальчик ни разу не вскрикнул, пока его морду превращали в кровавое месиво... - Так и быть, Тень, - промурлыкал Стелс, доставая из кобуры простенький потёртый пистолет, - Я прекращу твои мучения... Последнее слово? Тёмный утконос, потерявший в пылу драки свои солнцезащитные очки, устало посмотрел на полярную сову. В его чёрных глазах лишь на мгновение вспыхнула жалость. Жалость не к себе, а к Еве, которая сегодня потеряет напарника и шефа, жалость к Эхо, который оказался втянут во всю эту разборку... Жалость к Стелсу. - Любой кот может стать крысой, - равнодушно сказал Тень, - Но ни одна крыса не сможет обратно стать котом. - Да, я помню, - усмехнулся Стелс, наводя пистолет на горло бывшего восточного шефа - самое слабое место любого одарённого, - Так всегда говорил Локи. И ровно в это самое мгновение, когда западный шеф скалился, предчувствуя свою победу, а восточный лишь равнодушно взирал на эту мышиную возню, над смешанным лесом, в котором когда-то стояла фабрика по изготовлению противозаконных лекарственных веществ, прокатился утробный рёв... Едва живых восточников чуть не сбил с ног резкий порыв ветра, более похожий на маленький тайфун. Земля содрогнулась, принимая на себя нечто огромное. А потом снова послышался рёв, от которого внутренности тех, кто не успел убраться, сжались до микроскопического размера. На Повелителя Теней спустился сумрак. Утконос, до этого едва удерживающий больные глаза распахнутыми, проморгался и увидел огромную фигуру, которая заслоняла им Це. Маленькие глазки этой твари нашли Тень, потом Эхо и дракон (а это действительно был неморфный дракон вроде тех, которых земляне рисовали в своих книгах) снова издав свой оглушающий рык, осторожно прикрыл восточников крыльями. И только попав под эти огромные полупрозрачные шатры, пронизанные фиолетовыми прожилками вен, восточники, наконец, увидели ещё кого-то, прислонявшегося к когтистой лапе твари. - Ну что? - вымученно произнёс Джей, зажимая рукой всё ещё кровоточащую рану, - Полетели домой?