Крысоловка для дракона

- Зачем ты её в шкаф посадил? Я, поняв, что пришёл второй, - тот, который и относился ко мне гораздо лояльнее, - торопливо приникла к замочной скважине. Огромная, шкафообразная горилла, чьи телеса едва сдерживал тесноватый сюртук, возмущённо сунула лапищу под нос более миниатюрному лису. - Она меня укусила! Я поджала губы. Как будто мне самой доставило удовольствие, чувствовать во рту его кривые пальцы. Нечего было тыкать корявками мне в нос! - Я был в городе, - сменяя тему, зашептал лис, распуская тесный галстук, - Что-то ничего не слышно о её предках. - Даже не бегают? - громко удивилась горилла мужского пола. Как таких называют? Горил? - Неужели девка Доджеру совсем не нужна? Решил пацаном довольствоваться? - Не знаю, - сдержано ответил лис, сбрасывая с плеч пиджак, - Сколько она у нас уже? Неделю будет? - Больше недели, - прогудел горил, довольно щуря глазки. Мне почему-то стало очень страшно и я предпочла забиться в угол шкафа и прикрыться явно женской шубкой. Лишь бы не нашли! Только бы не нашли! - Значит, пора переходить к иным методам убеждения, - голос лиса приблизился и дверки шкафа рванули наружу, а на меня уставились глаза-плошки моего похитителя, - Ну что, деточка? - проворковал он, откапывая меня в ворохе одежды, которой я успела укрыться с головой, - Поиграем, да? «Что происходит?» Меня похитили. Дождались пока нянечка отойдёт с братцем посмотреть нам мороженное и, подкатив ко мне, стоящей на тротуаре и жутко обидевшийся на весь белый свет, - сейчас уже даже и не вспомню отчего, - резко затормозив рядом, дёрнули меня в салон. Где-то позади остался визг нянечки, крик братца, вой сирены. Мои похитители всё гнали и гнали, судя по тому, как инерция бросала меня то на одну дверь, то на другую, петляя по городу, как загнанные зайцы. А потом меня вытянули из машины, замотали с головой в какую-то тряпку, мешавшую и двигаться, и дышать, и кричать тоже. Дом, как я поняла уже позднее, наверняка стоял особняком, вдали от остальных жилых зданий. Иначе... иначе бы кто-нибудь обязательно вызвал военных, ибо я орала так, как не орала никогда в жизни. Через час сорвала голос. Через два мне дали в табло за то, что пыталась царапаться и кусаться. Через день они вспомнили, что меня нужно кормить и выводить в туалет. Через три дня меня отлупили за попытку бегства. Через неделю запихнули в шкаф. А отец, всё не появлялся. «Что было потом?» Потом они достали камеру, установили на треноге, посадили меня напротив и потребовали, что бы я порыдала на камеру. Когда у меня, - у очень испуганной, избитой и голодной меня, - не получилось, разъярённый лис, уставший от неудач, сломал мне палец. Вот тогда я начала выть в голос. Но отец и тогда тоже не пришёл. Через месяц у меня были сломаны все пальцы на левой руке. Я уже даже перестала пытаться кричать, вырываться, кусаться... Я даже боятся, кажется, перестала, заменив это энергоёмкое чувство на тупое безразличие. И только тогда появился отец. Один. Без охраны или военных. «Что было потом?» Потом я узнала, что мой папочка — то же одарённый. А ещё, что в ярости он становится раз в пять сильнее и у него выключаются мозги. Тогда я ещё не знала, что таких, как он называют харьерами и что такие как мы встречаются на удивление редко, даже для нашей, насквозь одарённой расы. «Что было потом?» Кошмар закончился.

***

Я резко распахнула глаза и сделала глубокий вздох. Мне почему-то показалось, что последнюю минуту я не дышала вовсе. Вокруг был всё тот же разрушенный коридор во всё той же башне. Слева и справа, едва держась за скособоченные косяки, висели обшарпанные двери. Дальше по коридору виднелась лестница, по которой мы и поднимались с ребятами вверх. Я лежала на животе, уткнувшись носом в покорёженный паркет, и, судя по всему, совсем недавно пыталась куда-то ползти — пол был пропахан на приличную глубину когтями. Рядом со мной, на коленях, стоял незнакомый морф, облаченный в довольно странный костюм — чёрные трико, чёрная водолазка, мягкие высокие сапоги и грубые перчатки. А поверх всего этого белые латы. Очень минимальные белые латы. В общем и целом, этот был чем-то похож на распространённых героев аниме. Физиономия, закрытая сверху чем-то наподобие военного шлема, только бело-чёрного цвета, оказалось довольно доброжелательной и симпатичной. Когда же морф поднялся на ноги и выпрямился, я смогла оценить объёмы его мышц. Не то, что бы перекаченный, но плечи у него явно шире, чем у одного рыжего знакомца. - Ты ещё кто? - сипло спросила я, будто бы и правда сорвав голос там, в шкафу. - Рыцарь, - и он поклонился. В пояс и довольно манерно. А потом он рывком вздёрнул меня на ноги. Головокружение, несмотря ни на что, довольно быстро отступило. - Ты одарённый? Он улыбнулся. - Разве нормал станет бродить по заброшенным домам в одиночку, да ещё и в доспехах? Пришлось признать, такого ненормального нормала надо было ещё поискать. - Ты из какой резервации? - Свободный, - он заинтересованно склонил голову на бок, не переставая улыбаться, - И ты тоже? - Да... То есть, нет... То есть... - я помотала головой, - Я помогаю восточникам. - А, морфы Локи. Знаю, сталкивался. - Чьи морфы? Рыцарь смерил меня насмешливым взглядом, а потом качнул головой. - Это сейчас не важно. Нужно как можно скорее вытащить твоих друзей из того же плена, из которого я тебя вытянул. - Что это вообще было? - я торопливо рванула во след широко шагающему Рыцарю. Забавно, но, несмотря на весь металл, навешанный на него, мне приходилось почти бежать, что бы не отстать от него. - Плен Кошмаров, - откликнулся Рыцарь, - Если не вытащить их, они раз за разом будут переживать самое кошмарное свое воспоминание. И я замолчала, заработав ногами ещё быстрее, потому, что неожиданно поняла, что Рыцарь ни грамма не шутит. И если он сказал, что нужно вытаскивать восточников как можно быстрее, значит так и надо. И если мы хоть немного опоздаем может случится что-нибудь ужасное. Что-нибудь... Не знаю, что, но случится обязательно! - А что ты тут вообще делаешь? - рискнула всё же открыть рот тремя пролётами выше. Отдышка и боль в боку уже многообещающе маячили на горизонте. - За своим другом пришёл, - с улыбкой, - он всё делал с улыбкой, даже потирал глубокую царапину на латах, после знакомства с торчащей арматуриной, - ответил Рыцарь. Дальше мы снова поднимались в молчании. Следующим мы нашли Эхо. Он лежал на спине, запрокинув голову, в следующей комнате, сразу за лестницей. Рыцарь подошел к попугаю, осторожно опустился на колени, коснулся пальцами в перчатках висков Хамми и тихим, но таким знакомым голосом спросил: - Что происходит? Точно этот голос я слышала в своём Кошмаре. Точно он будто бы вёл меня, в моём забытье, направляя вопросами и позволяя выкарабкаться из клейкого плена иллюзии. А потом, неожиданно клюв открыл попугай: - Моя мать...

***

Мать всегда пила. А ещё, она всегда распускала руки, избивая своего птенца. Но даже она, скудными остатками своих мозгов, поняла, что неожиданно проклюнувшийся талант детёныша будет ей очень полезен. И тогда она начала заставлять его воровать. И если сначала это было в принципе, безобидно — Эхо просто брал личину первого попавшегося прохожего и утягивал прилавков хлеб и спирт, - то потом это начало превращаться в нечто ужасное по своему размаху и объёму подставы для обычных морфов. Эхо стал вытягивать кошельки у прохожих, доставал паспорта и шёл в банк, где снимал денежные средства с карт своих жертв. Потом начал брать кредиты на чужие имена, при этом полностью копируя внешность бедолаг. Всё это делать его заставляла мать. Она и забирала деньги, пропивая их вместе со своими дружками. На обычную еду она, по своей привычке, денег не оставляла. Эхо рос. Он начал понимать, что такая жизнь ему, мягко говоря, не нравится. Но когда он пытался отстоять свою самостоятельность, его снова били. Лицо, грудь, живот попугая всегда покрывала россыпь кровоподтёков различной степени свежести и болезненности. Но он никогда не жаловался. Да и кому? Матери, которая, выпив, не узнавала собственного сына и, при малейшей возможности, набрасывалась на него с кулаками? Или, может быть, одному из её «друзей», которые, в лучшем случае, смотрели на него, как на живую игрушку и бесплатное развлечение? «Что происходит?» Мать пьёт. Опять. Она и пятеро друзей, которые даже не считают нужным скрывать свои похабные взгляды. Эхо сидит, забившись в угол за тумбочкой с разбитым телевизором — единственной новой вещью во всей квартире, на которую раскошелилась мать. Сегодня он не успел сбежать из дома, что бы прошляться несколько часов в заросшем парке. И теперь он старался казаться как можно меньше и незаметнее, что бы не спровоцировать пьяную компанию на избиение малолетки. Ему девять лет. - Эй, это твой шкет? - и грязный, заскорузлый палец тычет в сторону сжавшегося ещё больше птенца. Эхо предчувствует очередное избиение. - Типа, - пьяно откликнулась мать, у которой в серой сорочке уже шурует лапой другой собутыльник, - А чё? - Не против, если попользую? - Забирай. И больше она ничего не говорит, потому, что в этот момент другой её друг валит её на кровать и стягивает с неё растянутые штаны. Она не сопротивляется, только орёт на ухажёров из-за того, что те опрокинули её рюмку. Далее идёт действие, на которое малолетний попугай уже насмотрелся вдоволь за те годы, когда боялся убегать из дома на ночь глядя. Это сейчас-то он понимает, что ночью в тёмных переулках гораздо безопаснее и спокойней, нежели дома. «Что было потом?» Потом тот бугай, который спрашивал мать на счёт птенца, рукой за перья вытянул пацанёнка из его убежища и бросил на пол. - Сойдёт, - решил он и расстегнул брюки...

***

Я торопливо зажала уши руками и затрясла головой. Нет-нет-нет, так не бывает! Так просто не может быть! Это просто невозможно! Это... Я, по окаменевшей спине Рыцаря понявшая, что самое хреновое уже было произнесено, медленно убрала руки от ушей.

***

...кровь текла ручьями. Ему кажется, что если бы он не был одарённым, он сдох в ту же кошмарную ночь. Но он не сдох. Он пришёл в себя, с трудом поднялся на ноги и, тихонько скуля от боли, целенаправленно пошёл на кухню. Открыл ящички, нашёл грязный и ржавый, но всё ещё поражающе-острый нож. «Что было потом?» Потом Эхо принял личину одного из немногочисленных одарённых, доступных тогда для него, - скоростного, ныне мёртвого свободного. А потом он убил их всех. Он просто подходил к ним, прекрасно зная, что в этой личине движется гораздо быстрее пьяной компании, протыкал грудь несколько раз ножом и шёл дальше, к следующему выпивохе. Мать он убил, перерубив ей позвоночник у основания черепа. Позднее он сам не мог объяснить как же смог загнать нож в сопротивляющиеся кости. «Что было потом?»

***

- Потом кошмар кончился, - хрипло сказал попугай и резко распахнул ещё мутные, точно со сна, глаза. Я, не выдержав, поднялась на ноги, и медленно побрела в сторону следующей комнаты, уже даже не уверенная, что хочу знать что за кошмар у Рыжего. С головой хватило и прошлого, скрываемого Эхо. Честно говоря, моё сознание бунтовало. Оно сопротивлялось, царапалось, противилось самой идее принять ту историю, которую я услышала из уст, - точнее клюва, - попугая. Весёлого, балагуристого, болтливого попугая, к которому я уже давно начала ощущать нечто навроде дружеских чувство. Мне казалось, что уж если этому не доверять, то кому? А тут оказалось... - Ты ещё кто? - прохрипел за моей спиной голос Эхо, явно обращавшегося к моему новому спутнику. - Рыцарь, - негромко ответил тот, с позвякиванием поднимаясь с коленей и помогая встать пострадавшему птаху. Судя по истеричному смешку, в отличии от меня, Эхо его знает. Надо спросить, наверное. Но не хочется. Стоит только обернуться и поймать взгляд алых, виноватых глаз, как тут же вспоминается холодный голос, равнодушно повествующий о том... о том, что... Ян! Да я даже мысленно произнести не могу! - Иши, - совсем тихо позвал меня из-за спины попугай, - Ты как, зелёнка? Я собиралась ему ответить. Честно собиралась! Просто когда я открыла рот, я неожиданно поняла, что не могу выдавить из себя и слова. И, это... Кажется, мне лучше вообще на него не смотреть. - Она слышала, да? - уныло спросил попугай. Послышалось согласное позвякивание доспехов. Более попугай заговорить со мной не пытался. Джей прошёл дальше всех нас — нашли мы его комнатах в трёх дальше, по направлению, которое он указал изначально. Он лежал посреди комнаты, свернувшись калачиком и укрыв голову руками. Изредка он начинал вздрагивать и биться. Странно, Эхо, во время кошмара вёл себя иначе. Над тигром стоял пухлый, шарообразный бык, украшенный совсем маленькими, слаборазвитыми рожками. Мне ещё подумалось, что у некоторых стопудово комплексы связанные с размером рогов. Он стоял над Баюном и хохотал. Жутко так, безумно. Только не долго. Стоило только скрипнуть распахнутой двери, которую тяжелоэкиперованный Рыцарь просто ласково пнул сапогом, как бык заткнулся, глазами, полными ужаса, разглядывая широкоплечного посетителя. Потом его глаза оббежали нас с Хамми, замершими с обоих сторон от Рыцаря, и снова вернулись на затемнённое стекло забрала. - Мой Кошмар, - неожиданно хрипло сказал Рыцарь, делая шаг вперёд и кладя руку на пояс, где по всем законом героического жанра должен был быть меч, вероятно, тот самый, что болтался на боку у рогатой лошади, - Верни мне его! - Нет! - взвизгнул бык, отшатываясь назад, - Теперь он подчиняется мне! - Ты не знаешь о чём говоришь. Кошмар никому не подчиняется. Бык снова истерично засмеялся и щёлкнул пальцами. В ту же секунду, снеся развесистыми рогами стекло, в комнату спланировал Кошмар, в добавок ко всему, ещё и снабжённый двумя нетопыриными крыльями, до поры скрытыми под зелёной тканью попоны. Наш противник с трудом вскарабкался на спину рогатой чёрной твари, - Кошмар даже качнулся, едва удержавшись на ногах и глазами, полными ужаса, уставившись на Рыцаря, - и, дёрнув вожжами, он пришпорил коня. Кошмар завизжал, грациозно разворачиваясь на задних ногах, и бросаясь обратно в окно. У него на крупе попискивала некая дама, судя по рыжей шерсти и огромным испуганным глазам — наш клиент. Рыцарь выругался в полголоса, свистнул в два пальца и в окно, вынеся копытами его остатки, влетела прекрасная белая кобылица с двумя... нет, четырьмя красивыми широкими крыльями. И если смысл прибывания крыльев на лопатках я ещё могла понять, - у самой такие же, - то на что кобылице крылья из, пардон, крупа, я так и не поняла. Рыцарь взлетел в седло, даже не качнув хрупкое, тонконогое создание, потом что-то шепнул кобылице и та, взмахнув птичьим хвостом, рванула во след Кошмару. - Это Мечта полетела, - задумчиво сказали моей спине. - Чего? - от удивления у меня даже голос прорезался. - Мечта, говорю, - грустно повторил Эхо, как и я, не отрывающий взгляда от лазурного неба, по которому метались две точки — чёрная и белая, - Это питомцы Чёрного Рыцаря. Говорят, что Мечта лучше, чем Кошмар. - Неудивительно, - проворчала я, - по-моему, что угодно было бы лучше Кошмара. Попугай не ответил, покосившись на меня и просто грустно вздохнув. Я же, понимая насколько неуютно мне теперь оставаться в компании попугая, торопливо нашарила взглядом тигра. Тот как раз хрипел, будто бы задыхаясь. Я осторожно опустилась подле него на колени. Не хочется оставлять кошака в подобном состоянии до того, как Рыцарь вернётся... Да и вернётся ли? Кошмар он себе сейчас вернёт, а перед нами у него, вроде, долгов нет. Так что придётся самостоятельно как-то это разруливать. - Что происходит? - спрашиваю, а у самой голос дрожит так, будто вокруг девяти бальное землетрясение происходит. Баюн не отвечает, продолжая хрипло вдыхать воздух сквозь плотно сжатые зубы. Может ли он вообще меня слышать? - Джей? В это мгновение по телу Рыжего проходит судорога и он, вскидывая руки, распахивает пустые, мутные глаза. А в следующую секунду я на своей шкуре узнаю всю мощь его таланта... Я так и остаюсь сидеть рядом с ним на коленях, несмотря на то, что голова взрывается яростной болью. Накатывает тошнота, в глазах мутится и как-то сразу тяжело становиться даже сидеть... По шее течёт что-то горячее и густое, во рту появляется стальной привкус. Звуковик, как есть звуковик! Создатель, почему я просто не верила ему на слово, когда он говорил, что ОЧЕНЬ силён? - Иши! - заорал Эхо, подскакивая ко мне и вцепляясь руками в предплечье. Сейчас он снова был в чужой личине, - Уходи! Немедленно! Как я могу уйти? Куда? Мой поводырь здесь. А харьеры без поводырей не уходят. - Иши! - попугай испуганно вскинул взгляд на ручейки песка, стекающие с потолка и стен, - Он рушит здание! Нам нужно уходить обоим! Уходи. А я останусь. Я ведь харьер, а значит и живучести во мне побольше. Думаю, ещё минут пять я потерплю, а дальше... Сдохну, наверное. Но это сейчас совсем неважно, потому, что в одно мгновение стало очень-очень трудно дышать и изо рта на тёмный нос Джей капнула голубая капля моей крови... А потом я, кажется, начала заваливаться вперёд...

***

Холодно. Он уже устал грести, в тщетной надежде выплыть на воздух. Да и лёгкие, полные незаканчивающегося кислорода, ныли, будто бы добирая последние капли живого воздуха. Забавно, но долго же он задыхается. Джей снова приоткрыл глаза и покосился на полыхающую поверхность, которая, казалось совсем близко, - только руку протяни! Но он грёб уже достаточно давно, что бы понять — не приблизился ни на миллиметр. А наверху, над волнующейся гладью воды, распахивала крылья погибающая, сгорающая восточная птица. Даже сюда, под воду, долетал визг и скрежет, с которым ломалась птица, судорожно вскинувшая узкие крылья. Даже здесь можно было почувствовать жар, волнами расходящийся от огненного зрелища. Почему он не задыхается? Нет, не так. Почему он задыхается так долго? Ведь кажется, что вот-вот и его рыжая шкура лишится беспутного хозяина... Но он всё не мог никак задохнуться. Лёгкие всё так же жгло от недостатка воздуха, в нос всё так же заливалась вода... Вода? Нет, это совсем не вода. Джей замер, перестав даже хвостом шевелить, удерживая себя головой к огненным всполохам. Это ведь кровь. Необычная, с огромным количеством железа, но самая настоящая кровь. Кто? Баюн перевёл взгляд с поверхности воды и... дрогнул. В двух гребках от него в воде висела тоненькая голубенькая змейка. Висела, надо сказать кверху брюшком, будто бы так и надо. Она с интересом разглядывала кота, скользя по нему маленькими ледышками глазок. Джей осторожно пошевелился, медленно изогнулся, чуть покачнул хвостом, помогая себе, и перевернулся в воде так, что теперь в ногах вспыхивало огненное зарево. Забавно, но от смены положения тела кот не почувствовал ничего. Будто бы и не было вовсе гравитации. Змейка довольно сощурилась, развернулась и поплыла назад и вверх, прочь от стального крика восточной птицы. Тигр мрачно проводил её взглядом, снова покосился себе под ноги, а потом поплыл следом за притормозившей рептилией, явно дожидавшейся его. Всё дальше и дальше в насыщенно-синюю тьму, скрывающую верх, который до змейки вполне был низом.

***

А в следующее мгновение он сделал первый, после получаса мучений, полноценный вздох, наполнивший съежившиеся лёгкие. Потом он осторожно обнял драконицу, лежащую без сознания и уткнувшуюся ему в плечо носопыркой. Ладно, сейчас он совсем не против.