Крысоловка для дракона

Повелитель Теней закрыл за собой дверь, погружая уже привычный кабинет восточного шефа в серебристый полумрак. Тёмный утконос с облегчением снял затемнённые очки с клюва и взглянул своими чёрными, точно омуты, глазами на оставшихся резидентов. Итак, их снова осталось пятеро. Ева скромно притулилась на краешке стула для посетителей, нежно поглаживая свой пушистый хвост. В последние дни она тоже практически не спала, дежуря у кроватей Ишииры и Джея, боясь пропустить ухудшение их состояния. И это накладывало свои отпечатки - шерсть девушки, обычно блестящая и прилизанная, сейчас поблёкла и топорщилась в разные стороны, а глаза расфокусировано бродили по полуразрушенным, только отстраивающимся стенам, затянутым чёрными холстинами, что бы яркое Це не травмировало глаза Тени. Эхо, нагло пользуясь отсутствием боевого товарища, расположился в излюбленном кресле Джея, как и тигр, хищно сверкая своими глазами, - одним ярко-алым, а вторым блёкло-оранжевым, - из тёмного угла кабинета шефа. У него же на коленях обнаружилась и Той, которая, откинувшись на грудь попугая, мрачно щёлкала неизвестно откуда взявшимися чётками. Флид же, пока ещё особо не влившийся в коллектив, стоял позади всех, у выхода, облокотившись спиной на дверной косяк и настороженно метался взглядом по потрескавшимся стенам. - У нас остро встала проблема, - тихо начал Тень, крутя в руках очки. - Это которая? - насмешливо спросил Эхо, с готовностью поднимая руку и начиная загибать пальцы, - Разваливающийся коттедж? Отсутствие денег? Озлобленные военные или обезглавленные западники? А может, то, что у нас в медпункте валяются психопат и живой труп? - У нас нет шефа, - ответил утконос, проходя к потёртому столу и останавливаясь подле него. Эхо презрительно фыркнул, - Насколько я помню, вас не устроило то, как я управляю резиденцией. По этому, мы можем вернуться обратно к завещанию Локи, либо выбрать нового шефа голосованием. Что вам больше нравится? В повисшей тишине как-то особенно громко отщёлкивали чётки Той. - Голосование, - тихо выдохнула Ева, на мгновение отрываясь от созерцания дыр в стенах. - По завещанию? - подала голос Той, в очередной раз громко щёлкнув бусинкой, - Ты предлагаешь этого психопата на место шефа? Нет уж, спасибочки. Давай по голосованию. - Голосование, - вздохнул Эхо. Снова молчание, в котором все восточники повернулись к выходу, туда, где молча обретался новоприобретённый соклановец. Кенгурёнок вопросительно покосился на Тень. - А ты что думаешь? - миролюбиво поторопил его Повелитель Теней. Флид снова бросил обеспокоенный взгляд на ожидающих одарённых и неуверенно передёрнул плечами. - Я ещё слишком мало знаю о вашей резиденции… Но пусть будет голосование. - Замечательно, - Повелитель Теней кивнул своим мыслям, усаживаясь прямо на пол у стола шефа. К сожалению, все сидения были заняты, а садиться в кресло босса пока никто не имел права, - Кого предлагаете? Восточники едва заметно переглянулись. Их можно было понять, из шестерых существующих резидентов, на это место мог претендовать Джей, который, будучи редкостной тварью, обладал достаточным умом и изворотливостью, что бы вытянуть разваливающуюся резервацию из Мира Теней. Но Баюн был общепризнанным психом, что сразу же сводило его шансы на становление шефом к нулю. Был ещё Повелитель Теней, который являлся самым взрослым и опытным резидентом, обладал огромной силой, - пусть даже только ночью, - и поражающей въедливостью в плане законов и правил. Но он обманул своих соклановцев и это они вряд ли смогут забыть. Есть Ева - то же достаточно взрослая, но слишком мягкая, пугливая и беззащитная. Есть Эхо - неустойчивый, нервный, крикливый, и, большую часть времени, сам себе на уме. При здравом рассуждении, выбора у восточников всё равно не оставалось. Эхо неожиданно встал со своего кресла, спихнув возмущённо пискнувшую Той с колен и гордо удалился из кабинета, провожаемый удивлёнными взглядами резидентов. - Он больше не доверяет Повелителю Теней, - тихо сказал Телепат, будто бы сам себе под нос, - И не хочет принимать участие в его переизбрании. Тёмный утконос скрестил руки на груди. Так-так, помнится, именно Эхо получил от Джея за непослушание. Что-то попугай слишком самостоятельным становится. Упаси Буревестник, если ещё и Эхо станет вожаком. Тогда мало не покажется никому. *** Внутренние повреждения Джея оказались страшнее, чем можно было представить на первый взгляд. Когда его через три дня выпустили из мед части, он смог добраться только до туалета, где его и вывернуло кровью и желчью. Эхо, заглянувший на звуки, едва смог дотянуть вяло сопротивляющегося кота до медчасти. Оказалось, что даже прекрасная регенерация гипера, просто не успела заживить все то, что не смогла увидеть Ева. Джей с трудом мог двигаться, буквально ползком добираясь до больничного туалета. С трудом заставлял себя есть, почти мгновенно возвращая съеденное обратно. А через несколько часов начал терять сознание, уплывая в одному ему известные дали. Потом случилось резкое ухудшение его состояния вплоть до остановки сердца. Джей лежал на больничной койке, окружённый суетящимися восточниками, оглушенный их криками, и смотрел в окно, в которое пугливо, но с огромным интересом заглядывало две мордашки - серая в чёрных пятнах и зелёная, снабжённая любопытными жёлтенькими глазками... Его состояние нормализовалось уже к вечеру ближе. Сердце передумало останавливаться, лёгкие с наслаждением расправлялись под давлением воздуха, а тело очень-очень хотело жить. Вот только в груди осталась тупая ноющая боль, ввинчивающаяся в мозги и сводящая с ума. Слишком больно, слишком долго, слишком… безнадёжно. Разум же вернулся к коту гораздо позже, когда Ева уже отчаялась добиться от него хотя бы слова... За окном вот уже который день лил дождь, скрывая сплошной серой пеленой жёлтые облетающие кроны деревьев. Осенняя сырость пробиралась в дыры, кое-как залатанные за копейки, разводя плесень, цветные пятна которой украшали теперь весь коттедж изнутри. Утренние заморозки уже давно раскрашивали стёкла резными узорами, а ночью иногда даже начинал выпадать снег. Осень в этом году выдалась крайне скоротечной. Джей уже привычно сидел на краешке больничной койки, с которой не слезал больше месяца. Сидел, обхватив трясущимися руками колени и умостив на них тяжёлую голову. Сидел и смотрел на девушку, лежащую на соседней койке. И ждал. Правда, уже совсем не помнил чего. Сидеть и ждать уже вошло у него в привычку. Точно так же, как и молчать о том, что он видит, когда переводит свой пустой взгляд на окно. То самое окно, за которым его ждут двое... Надо признать, что ждущих он то же не помнил. В полупустом медпункте мерно пищит электроника, подключённая к драконице. Тихо бьется в окно дождь. Хрипят при вдохе лёгкие кота… Это тишина, но тишина, наполненная дыханием смертельной тоски. Той самой, которая сжирала Джея изнутри. Иногда ему казалось, что он разлагается изнутри. Умирает. С радостью. Потому, что уже устал от жалости во взгляде Евы или ненависти - у Тень. Устал сражаться со всем миром, который так неожиданно повернулся к нему хвостом. С миром, который его ненавидит. Девушку, лежащую на расстоянии вытянутой руки, он практически не помнил. Ни её голос, ни цвет глаз, ничего. Помнил лишь, что когда-то она почему-то была безумно важна. Кому? Из-за чего? Неизвестно. И сейчас он сидел, смотря на неё, не замечая пролетающих дней, часов, и ждал чего-то, уже давным-давно забытого им. Ждал чуда. Иногда его состояние обострялось и он не мог вспомнить что за морфы суетятся вокруг, почему они прикасаются к нему, зачем обновляют перевязь на животе. Он не помнил что с ним случилось, да и не хотел вспоминать… Но даже в такие дни он продолжал сидеть на своём посту, забившись к спинке кровати и обхватив колени руками, и смотреть на девушку. Его личность, - то, что заставляло его огрызаться с шефом, издеваться над Эхо, - распадалась, точно труп под очень жарким Це. Он практически не шевелился, не говорил и совершенно ничего не чувствовал. Даже тупая, ноющая боль в груди, и та давно уже ушла в фон, не оставив после себя ничего. "Ничего" прочно поселилось в уставшем сердце Джея, пожирая все эмоции, все ощущения, все мысли. Он просто сидел и ждал. И больше ничего не имело для него значения. *** Тора вскрикнула и, выронив из рук поднос, поднесла руки к лицу. Еда с жестяным грохотом и звоном разбитых тарелок разлетелась по полу, оставив грязные жирные разводы. Пума не обратила на них внимания, с ужасом глядя вперёд. Он стоял. Криво, тяжело, на подгибающихся ногах, но стоял! Упирался мощными руками в койку, тяжёло, с хрипами дышал, но стоял! Нарон "Цетус", западник, почти полгода назад потерявший возможность двигать нижней частью тела, сейчас стоял, выпустив когти на ногах и вонзившись ими в паркет для верности. Цет, услышав грохот, резко дёрнулся, пытаясь обернуться, но не удержался на слабых конечностях и рухнул на пол, едва успев подставить руки. Салли бросилась ему на помощь, перепрыгнув жирную лужу бывшей еды. И, водрузив его на койку, - с огромным трудом, всё таки касатка была поистине тяжёлой, - она от всей души ударила его кулачком в живот. Цет даже не дёрнулся, довольно щурясь на свет люстры. Он смог. Он встал. Как и обещал, он встал на собственные ноги. Переупрямил ранение. - Зачем ты меня так пугаешь? - всхлипнула Салли, садясь рядом с ним на койку. - А чего ты пугаешься? - в ответ фыркнул инвалид, - Я ведь говорил, что встану, а Лин не верил… Что он вообще понимает в ранениях? - Всё. - Ну да, всё. Только я не нормал, дорогая, я - западник! Чем я хуже неубиваемого Баюна? Тора смолчала, а Нарон мысленно дал себе подзатыльник. Знал ведь, что в её присутствии лучше не упоминать рыжего гада, регулярно портящего жизнь всем западникам. - Клона избрали новым шефом, - совсем тихо сказала Тора, поджимая ноги и обхватывая колени руками. Ей было всё равно кто станет следующим боссом. По большей части, ей давно было наплевать что вообще происходит в стенах протухшей насквозь резиденции. А вот Нарон переживал. Конечно же, это он вырос здесь, а не она, всё детство и юность считавшая западников врагами. - Клон, значит? - Цет зло фыркнул, - Ну естественно, после гибели Ящера больше никто так не хотел занимать этот пост. - Они боятся, - тихо прошептала Тора, качая головой, - Они до одури боятся восточников. Потому, что Повелитель Теней, приливной одарённый, полностью беспомощный без своих талантов, слепой на свету, он запросто, в считанные минуты разделался со Стелсом. Днём. Конечно же они боятся как бы и так самодостаточные восточники, давно уже отдалившиеся от городских дел и занимающиеся лишь охраной своих территорий, не осознали своей силы и безнаказанности. Ведь, если вдуматься, на их стороне было два гипера, приливной одарённый и всё ещё живой харьер. Если бы они захотели, то размазали западников по городу тонким слоем. *** Осень заканчивалась, сменяя проливные ледяные дожди на вьюгу, обрушивающуюся на всё ещё зелёный еловый лес. Гудел порывистый ветер, склоняя вековые деревья и свободно прогуливаясь по коридорам полуживой резервации. Снег и холод, которых давно уже не останавливали тряпки, которыми завешивали дыры в стенах, прочно обосновались в каждом закутке, за каждой дверью в этом старом, уставшем здании. Теперь, что бы не околеть по ночам, восточники спали по парам, кто с кем мог, согреваясь теплом друг друга и продолжая само обманываться и надеяться на будущее. И только Флид, так и не нашедший отклика в резидентах, мучился в одиночку, ибо не хотел никого пропускать на территорию собственного спокойствия. Иногда ему хотелось бросить их и уйти, покинув этот чёртов дом, пропахший насквозь тоской и болью. Вот только потом он вспоминал о матери, которую восточники благополучно устроили в одном из прибрежных городов, в противоположной части страны. Вспоминал о ней и продолжал молча терпеть, держа собственное слово. А ещё он любил сидеть в одиночестве на той самой террасе, которая теперь красовалась просевшим полом и переломанными периллами. И думать. Повелитель Теней, заново избранный шефом, снова запирался у себя в кабинете, в очередной раз строча протест Спонсорам. Денег катастрофически не хватало и, что бы хоть как-то прокормить семью, ему пришлось продать машину, - одну из тех, что остались бесхозными после падения восточного вертолёта. Восточники возмущались. Шёпотом. За его спиной. Они всё ещё держались за мёртвую надежду на то, что всё будет как раньше. Не будет, и это пугает тёмного утконоса больше безденежья или холода. Той заболела, подхватив что-то весьма отвратительное и сложное. Они с Эхо, теперь постоянно опекающим её, большую часть времени сидели в комнате, в обнимку. Голос мышки давно и прочно сел, доставляя девочке неудобство, даже когда она пыталась говорить тихо, а не язвить и кричать, как раньше. Ева пыталась стойко выносить все невзгоды, свалившиеся на их дом. Она бодро металась по обледенелым коридорам, кутаясь в тёплую куртку и стараясь успеть всюду, где могла понадобиться её поддержка. Она идеально научилась готовить кашу из топора, давать детям пустые, но греющие обещания и не смотреться в зеркало, на свою свалявшуюся, ломкую из-за постоянного холода шерсть, на потускневшие, ввалившиеся глаза... Джей молчал. Он и до этого не отличался особенной разговорчивостью, но со времени "гибели" Ишииры едва ли произнёс десяток слов. Замкнулся в себе. Перестал обращать внимание на любые внешние раздражители, будто то холод или Ева, уговаривающая его поесть хотя бы немного. Он ел, послушно поднося ложку ко рту и глядя отсутствующим взглядом за спину фенечке, туда, где неподвижно лежала Иши. А по ночам, когда в коттедже становилось нестерпимо холодно, он перебирался со своей койки на соседнюю и, обнимая драконицу, не спал, блестя во тьме воспалёнными глазами. В один момент всё то, чем ещё жила восточная резервация, исчезло, оставив на обломках слабых, смертельно-уставших морфов...