Крысоловка для дракона

Надо привыкать к тому, что боли здесь не существует. Приземление на более или менее твёрдую поверхность ознаменовалось лишь ощущением шершавой, каменистой текстуры щекой. Открытие года - в Мире Теней летать не получается. Я, чуть помедлив, на всякий случай, неуверенно приоткрыла глаза, разумно ожидая что-нибудь эдакого, странного, чем изобиловала жизнь после смерти. После чего, поняв, что появляется ощущения горячего бреда, я села, окончательно распахивая глаза и ошарашенно разглядывая окружение. Это был сверкающий, чистый диск слепяще-белого цвета, зависший прямо посреди Ничего. Огромный, в несколько сотен метров диаметром, он плавно перетекал в окружающую тьму, не конфликтуя с ней, но и не объединяясь. Такой нейтральный диск слепящего цвета, навроде которых люди обычно рисуют вокруг голов своих богов, мирно дрейфующий в бесславном океане Ничего. Я сидела у самого его края, у границы перехода во тьму, а вокруг меня, медленно поднимаясь из тягучего вещества, составляющего всю площадь диска, росли абсолютно белые, светящиеся травинки и камешки. Бесцветные, похожие на призраки когда-то существовавших вещей, они окружали меня, а одно начинающее деревце вообще проходило мою грудь насквозь. Чуть дальше уже начинались настоящие деревья, фигуры машин, зданий, - то же, абсолютно белые и бесплотные. И, кажется, неподвижные, бесцветные фигуры морфов. Я медленно поднялась на ноги и, зачарованно оглядываясь, осторожно шагнула по направлению к центру диска. Неожиданно по травинке, склонившей головку к моей ступне, пробежала зелёная жилка, от которой по всему растению расплылось пятно цвета. То же самое случилось и с асфальтом, который, оказывается лежал в шаге от меня. И по деревьям. И по машинам. И, что самое главное, - по морфам. Цвета, пока ещё достаточно бледные, с каждым моим шагом набирали силу, яркость, распространяясь вокруг. И морфы, которых тут собралось множество, медленно начали двигаться, больше похожие на старые, не смазанные механизмы без лиц. Через несколько шагов появились запахи, - изначально слабые даже для моего носа, они набирали силу с каждым шагом, сливаясь в невыносимую какофонию, в которой превалировала вонь бензина, озона от магнитных машин и жаренного мяса. Только не хватало запахов чувств морфов, окружающих меня. И только когда морфы заговорили, - с начала тихо, невнятно, более напоминая шум прибоя, а после уже в полный голос, отчётливо обсуждая какой-то праздник и личные проблемы морфов без лиц, - только тогда я неожиданно вспомнила, что абсолютно голая. И, если при богине было как-то глупо смущаться, то сейчас, в окружении незнакомых странных личностей, мне стало как-то неловко. Пришлось заворачиваться в нежные ломкие перья, скрывая под ними свою желтую полосу, идущую от нижней челюсти и до середины бёдер. Даже если в одежде нет физической необходимости, то чисто психологически мне было абсолютно неуютно. Но я продолжала идти вперёд. А потом, когда у окружающих морфов появились лица, я поняла где нахожусь. В городе существовало не так уж много Праздников с большой буквы, которые отмечаются дружно, всем населением. Одним из них, самым безопасным и красочным, был День Единства. Тот самый день, когда на чётко разделённые улицы вываливают толпы народа, смешиваясь и демонстрируя, как богато одетой даме помогает сесть в машину житель Низшей линии, стыдливо пряча от неё свой потёртый пиджак. Или как средние морфы добродушно делятся купленными булочками с голодными детьми-оборванцами. Этот день, когда две оставшихся резервации, делящие город напополам, складывают оружие и протягивают друг другу руку мира. Пускай только на один день. Сейчас я видела именно это - равноправие и общую радость, окутывающую огромную, разномастную толпу жителей. В жизни всё совсем не так радужно. Я проталкивалась вперёд, ведомая упрямой решимостью узнать, что же в центре этого диска. Эта загадка, почему-то, казалась мне столь важной, что я даже забыла на какое-то время, что, в общем-то, бегаю голышом в толпе нормалов, которые до одури боятся таких, как я. Но интерес к загадке потух, стоило мне услышать знакомый голос: - Западники приглашали на парад. Пойдём, развлечёмся? Я резко остановилась, точно налетев на невидимую стену. Потом медленно повернулась на право и так же медленно направилась туда. Первому ответил второй, уже не знакомый голос: - Локи запретил юзать таланты без надобности, Голди. К тому же, эти выпендрёжники всё равно потом сюда спустятся. Толпа расступилась, являя моему взгляду группу разномастных подростков, среди которых я мгновенно выцепила взглядом рыжую тушку. Рядом с Джеем, положив лапку ему на грудь, стояла дымчатая кошка, прижимающаяся боком к моему Поводырю. Это стало последней каплей, переполнившей и мою чашу, и ванну терпения Зверя. Внутренний харьер ревниво взревел, а я, сократив расстояние между мной и Джеем, от души размахнулась и врезала гаду кулаком в нос. За предательство! За попранное доверие! За растерзанные надежды! За меня и моего внутреннего Зверя! Джей не удержался на ногах. Он рухнул на землю, осоловело моргая газами и торопливо зажимая кровоточащий и, похоже, немного сломанный нос. А я растерянно рассматривала того, кого приняла за своего сволочного Поводыря. Этот Джей был чуть ниже, полнее, одевался он не в привычный кожаный прикид, а во вполне себе обычные джинсы и футболку. И он не носил перчатки. И руки у него были нормальными, целыми, лишёнными ранок и язвочек, которыми были покрыты руки настоящего Джея. Кот застонал, а дымчатая кошка вспыльчиво набычилась, наступая на меня. - Ты ещё что за шлюха?! - заорала она, сжимая ручки в кулаки. За её спиной единым строем сомкнулась группа, с которой стоял Джей. Я узнала Эхо, с интересом разглядывающим меня. Абсолютно нормального, целого Эхо с абсолютно красными глазами и симметрично-подвижной физиономией. Что происходит? Это не может быть МОИМ воспоминанием! - Эй, может это цыпа Голди? - фыркнул один из неизвестных мне морфов, примирительно опуская тяжёлую ладонь на плечо горячащейся кошке, - Успокойся, ты ведь знаешь о его репутации. Кошка зло скинула чужую руку со своего плеча и резко обернулась к Рыжему, которого общими усилиями уже подняли и отряхнули. - Это твоя подружка, Голден?! Кот, с трудом сфокусировав на мне взгляд, открыл пасть, в которой не хватало нескольких зубов: - Неа, в первый раз вижу, - и, попытавшись качнуть головой, чуть не рухнул обратно. Спасибо сотоварищам, которые поддержали побитого кошака. Я молчала, все более растерянно смотря на Джея. У него были чистые, небесно-голубые глаза. И никакого моря в бурю, которое плескалось в них на моей памяти. А за тем моего носа коснулся откуда-то знакомый запах. Я растерянно моргнула, более или менее приходя в себя от шока и, потянув носом, попыталась вспомнить, где я его уже чувствовала. Пахло книгами и бензином, молодостью и весельем, той самой смесью, которая по сути могла принадлежать почти любому морфу-одарённому. Но я точно помнила - этот запах имел хозяина. - Что тут происходит? И со стороны моего левого крыла вынырнула парочка. Салли я узнала с двух попыток - она улыбалась. И эта самая главная деталь, которую я выцепила у вечно грустной кошки. Она улыбалась, вцепившись когтями в плотную куртку своего спутника, и посылала ему взгляды, полные нежности и обожания. А ещё у нее было пузо. По размеру, так на двоих-троих котят. И, если судить по тому, как она прижималась к своему сопровождающему, папочка у этих котят не торопился делать ноги. Кот, шедший с ней рядом был красив. И это, пожалуй, всё что про него можно было сказать, бросив быстрый взгляд. Высокий, широкоплечный, с ослепительно-белой шерстью, лишь кое-где запятнанной дымчатыми кольцами. С яркими, точно из весенней листвы вырезанными изумрудными глазами и слишком внимательным взглядом, который не скрывала даже рассеянно-расслабленная полуулыбка, скользящая по его губам. На первый взгляд он казался добродушной растяпой, которого не интересует ничего кроме него самого... Но он был вожаком. - Опять дерёшься? - миролюбиво спросил он, поднимая свои жгуче-изумрудные глаза на мрачнеющего Джея. Вот только я по одному этому взгляду поняла - серый кот вожак, Джей - нет. Конечно же, я знала, что вожачество не всегда проявляется в морфах, если в нём нет нужды. И что порой это открывается после сильнейших потрясений, ломающих психику морфу… Но, почему-то, я думала, что Джей всегда был на первом месте. - Да не я это! - возмущённо зашипел рыжий тигр, вырываясь из сочувствующих рук, - Девка тут подошла и приложила! Я не знаю её! И я поймала на себе заинтересованный взгляд серого кота. - Почему ты голая? - наконец спросил он после недолгого молчания. Вожака никто не торопил и не прерывал, остальная группа молча и с затаённым интересом наблюдала за нами. - Потому, что мёртвая, - мрачно ответила я, всё ещё тихо отходя от шока. Я только что поняла где раньше чуяла этого парня - в комнате Джея, куда тот затолкал меня после нападения западника. Только там этот запах был уже слабым, едва различимым, старым... Серый кот настороженно поднял уши и приопустил подбородок. А потом просто поднял свободную руку щёлкнул пальцами. И посредине девственно-чистого белого диска остались только мы вдвоём - я, да он, сейчас тоже одетый лишь в собственную шкуру. - Ну давай разбираться, трупик, - грустно усмехнулся Серый, запросто повисая в воздухе, на манер возлежания в гамаке и разглядывая меня своими глазищами, - Что ты делаешь в МОИХ воспоминаниях? *** Джею давно не снились обычные сны. Мирные, похожие на настоящий отдых перед реальной жизнью. В них он сидел на кушетке, подобрав под себя ноги и наблюдал за девушкой, которая, почему-то, не хотела шевелится. Здесь он мог спокойно думать, прокручивая в голове чужие, - не свои, - воспоминания. А потом он просыпался. И там, в реальной жизни он работал на износ, защищая резиденцию от посягательств военных и западников. Искал новых резидентов, общался со старыми и крепко держал рядом с собой весёлую девушку, которая в его снах так не хотела приходить в себя. Он вообще не любил сны, а уж когда выяснилось, что в его снах брат мёртв, как и Дымка, как и многие остальные, он их возненавидел. В его реальной жизни Локи с привычной улыбкой сидел за обеденным столом, беспечно общаясь с теми, кому запрещено было покидать резервацию. А во сне его место занял трусливый и жестокий Повелитель Теней. А однажды всё изменилось. В его сон, в место, куда он не хотел впускать никого, неожиданно вторгся Тень. Утконос быстрым шагом прошёлся по больничной палате, равнодушно обходя молчащего и неподвижного тигра и остановился возле кровати с девушкой, которая принадлежала лишь одному Джею. Должна была принадлежать. Джей почувствовал, как в его груди опасно завозилась серебристая змейка, спавшая уже очень давно. Она пошевелилась, поднимая голову и мрачно разглядывая шефа. Ей не нравилось, когда столь бесцеремонно врывались в их покой и трогали то, что принадлежало только им. Джей чуть приопустил голову, защищая шею подбородком и глядя исподлобья на не обращающего на него внимания утконоса. А потом предупреждающе зарычал. Повелитель Теней обернулся к нему, настороженно глядя на напрягшегося кота, готового в любое мгновение сорваться с койки в сильном прыжке. - Что, Голден? - имя кота в исполнении Повелителя Теней звучало отвратительно, - Докатился до бунтующих инстинктов? Где же твои идеальные мозги, придурок? Джею было откровенно плевать на слова утконоса. Ему вообще на многое было плевать. Сейчас он просто медленно наклонялся в сторону, что бы прыжок, наверняка собьющий с ног Повелителя Теней, не откинул того на кровать бесчувственной девушки. Потому, что её покой тигр не нарушил бы ни за что. Повелитель Теней тем временем склонился над драконицей, привычным движением проверяя температуру её носа. Потом зачем-то пощупал пульс на руке. Нахмурился. Посмотрел на пиликающий дисплей, показывающий кардиограмму драконицы, и снова на неё саму. Открыл было клюв, желая что-то сказать, да не успел. На него обрушилось полцентнера разъяренной тигриной массы. Джей, растерявший что угодно, вплоть до памяти и личности, едва ли не позвоночником ощущал, как нужно драться. Он в мгновение ока оказался за спиной пошатнувшегося, но не потерявшего равновесие шефа, ударил, метя под лопатку когтями, и снова отскочил, появляясь на этот раз с правого бока рванувшегося утконоса. Тень, каким бы хорошим одарённым он не был, просто физически не успевал следить за перемещениями кота, вертясь на месте как волчок и едва успевая блокировать удары. Ему ещё повезло, что все окна в медчасти были завешаны чёрной тканью, что бы не беспокоить психологически неустойчивого Джея. Баюн, в те мгновения даже не вспомнивший о своём таланте, ловко подставился под пятившегося шефа и Тень, едва успев перевернуться и подставить руки, рухнул на пол. Джей, попытавшийся кинуться сверху и вцепиться зубами в шею утконосу, был отброшен сильным ударом ноги. Кубарем прокатившись по медчасти, тигр врезался в пострадавшую стену под окном, украшенную светящимися прожилками трещин. Удар затылком о камень оглушил Джея ровно настолько, что бы дать подняться Повелителю Теней и позволить ему призвать Теневых Гончих. - Взять! - рявкнул утконос, и три огромных серых пса с горящими алым глазами и капающей слюной из пастей, бросились вперёд, туда, где ошарашенно качал головой Джей, пытаясь унять тошноту и головокружение. Первый из Псов вцепился Баюну в хвост и именно это привело кота в себя. Джей вскинул голову, оттолкнулся от пола и, пнув псину ногой, сорвал покрывало с окна. Повелитель Теней зашипел, закрывая глаза и спасая их от слепяще-яркого, почти зимнего солнца, любопытно заглянувшего в окно. Гончие рассеялись, растворившись в дневном свете. А Тень снова оказался на полу, прижатый коленом сумасшедшего резидента. И Джей, уже не пытавшийся убивать, лишь бил кулаком со всей ярости, накопившейся у него за последний год. Удар. Ещё удар. И ещё... А ярость всё не уходила, разбухая, занимая всё больше места в его душе. Она окончательно затапливала его сознание, хороня под собой даже то самое терпеливое ожидание чуда. Хороня под собой всё, что осталось от когда-то красивого тигра по имени Голден... - ...! Удар. И повелитель Теней уже даже не сопротивляется, закрывая лишь глаза, пытаясь сохранить самое ценное в своей физиономии. - ...эй! Удар. Костяшки разбиты в кровь, как и лицо шефа. - Джей! Что-то вцепляется ему во вновь занесённую руку, мешая выплёскивать свою боль и ярость, свою ненависть к окружающим и, что самое главное, к самому себе. Джей с рыком оборачивается, готовый разодрать в клочья любого, кто попытается помешать ему. Почти любого. Ева плакала. Она, намертво вцепившись обеими руками в предплечье кота, воинственно прижимала уши и хмурилась. А по щекам всё равно текли слёзы. - Остановись, - уже тише попросила фенечка, не двигая даже кончиком пушистого хвоста, что бы не спровоцировать его, - Джей, не надо убивать. Тигр заторможенно моргнул, перевёл взгляд на побитую физиономию Тени, сжавшегося и так и не убравшего руки от лица. А потом Баюн, выдрав свою руку из захвата девушки и оставив в её руках порядочный клок шерсти, ринулся прочь из медпункта, из резиденции... Ева помогла напарнику сесть. Повелитель Теней зло сплюнул на пол кровью и, запрокинув голову, что бы остановить носовое кровотечение, сипло сказал: - Вот и всё Ева. Теперь, по закону любой резервации, я обязан объявить охоту на него, как на предателя. - Тень... - Выдай всем резидентам оружие и пускай они носят его с собой даже в душ. - Тень, не надо... - Ева, даже я - гипер, - не смог его остановить. Этот придурок сбил меня с ног в первую же минуту драки, - тяжёлый взгляд чёрных, точно сам Мир Теней, глаз переместился на заплаканную девушку, - А если бы на моём месте была ты или Той?