Крысоловка для дракона

- Привет, зелёнка! - Эхо осторожно прикрыл дверь в медчасть и, держа правую руку за спиной, пританцовывающим шагом приблизился к койке, на которой покоилось равнодушное ко всему тело драконицы, - Давно не виделись, да? Как ты там со своей болячкой? О! Я тебе сейчас такое расскажу! Эхо подвинул жёсткий стул к Иши поближе и, осторожно усевшись на него, закинул ногу на ногу, всё так же держа руку за спиной. Его не смущало молчание со стороны коматозной девушки, он умел работать в бесперебойном режиме. - Ты же помнишь, что Джея преступником объявили, да? Догадайся, кого за ним охотиться отправили? Ну, догадалась? - Хамми довольно фыркнул, - Точно, меня! Я ведь единственный из оставшихся гиперов… Ну, по крайней мере из тех, кто не зависит от внешних обстоятельств, - поправился попугай, вспомнив о самом Повелителе Теней, - Я уже весь лес вдоль и поперёк прочесал раз по пять! Да я за этот месяц больше следов перенюхал, чем за всю свою жизнь! А эта падла всё равно изворачивается, опережает меня на пару шагов. Я ему уже кричал, что поговорить просто хочу, что не собираюсь его убивать, но тот всё равно ускользает, как уж из кожи. Эхо тяжело вздохнул и покосился на девушку. Та снова была равнодушна и молчалива. - Тень вообще в истерию впал. Деньги-то заканчиваются, заказов нет, да даже если бы и были. Кого он на дело отправит? Меня с Малышкой? Или Телепата? Телепат тоже странно себе ведёт, вечно жмётся по углам и зыркает так, что даже подходить к нему страшно, не то, что уж в семью принимать. О! А еще твой папашка недавно звонил шефу, узнавал, удалось ли нам вернуть тебя к жизни. Знаешь, он у тебя очень странный - не стал забирать коматозную дочу, не стал таскать тебя по больницам и врачам, только чуть не сломал Тени шею, когда в первый раз приехал. А потом как отбило - мирный, улыбчивый, дружелюбный… Тень из-за этого тоже нервничает - никак понять не может, что за игру ведёт твой папашка. И снова молчание в ответ. Парень, сидящий подле постели больной, тяжело вздохнул. Он приходил сюда каждый день. Каждый день, выкраивая не часы, а считанные минуты, он забегал в медчасть, только за тем, что бы поговорить сам с собой. Что бы донести новости… до себя. А девушка… А девушка всё так же лежала истуканом, опутанная проводами, безразличная ко всему окружению. И Эхо снова и снова приходил, что бы посмотреть на подругу и, возможно, чем-то заинтересовать её. Ведь никто не запрещал надеяться? А ещё он знал, что не единственный, кто следит за состоянием больной - не раз, и не два он, обратившись в саму Иши для поисков, чуял слабый, быстро выветривающийся запах пыльной кошачьей шерсти. Эхо покосился на часы и тихонько вздохнул. Пора было сниматься с места и снова лазить по зимнему лесу, занесённому по колено снегом, в тщетной надежде поймать скользкого кота. Попугай встал, мягко погладил руку драконицы, лежащую поверх одеяла и, выбросив старый букет, водрузил в вазочку свежие цветы, которые до этого держал за спиной. - Вот, новые, - пояснил он телу, - Ты просто не представляешь на что мне приходиться идти, что бы достать их! Все магазины уже обворовал, - и запнулся. Он не хотел никому рассказывать о том, что за цветы коматозной подруги расплачивается ворованными деньгами. Потому, что денег не было даже на такую мелочь. Эхо помахал рукой Ишиире и торопливо выскочил за дверь. Ему ещё нужно было найти Джея и, если кому-то из них не повезёт - попытаться убить его. Благо, попугай начал догадываться о том, как это сделать. *** "- Откуда ты знаешь столько о харьерах? - несчастно спрашиваю я, откладывая вилку в сторону и чётко осознавая, что после подобных новостей есть мне захочется ох как не скоро. Рыжий парень, сидящий рядом со мной за барной стойкой, поднимает на меня свои ужасные глаза и, усмехаясь, медленно и вкрадчиво отвечает: - Я одарённый, - мягкий голос льётся сладкой патокой, опутывая сознание липкой паутиной, - У меня множество талантов..." "- Жаль, - серьёзно говорю я, - А то было бы забавно - харьер, выбравший в Поводыри харьера. И Джей смотрит на меня. Смотрит внимательно, точно пытаясь что-то понять или увидеть. Смотрит и качает головой: - Это было бы смертельно опасно для всех, кто окружает харьеров… И для тех, кто не успеет убежать..." Он мне лгал. Да, защищал, учил, пытался помочь, но, одновременно с этим, бессовестно лгал. Всё это время я доверчивой болонкой бегала следом, с радостью бросаясь выполнять приказы, лишь бы угодить Поводырю, а он... А он всё равно лгал. Теперь уже Тал положил руки мне на плечи и, заглядывая в глаза, несчастно попросил: - Не плачь. Я моргнула, поднесла руку к щеке и удивилась. Действительно, плачу. И вроде бы, совершенно не ясно что именно я оплакиваю - своё доверие, свою глупость или жестокость того, кого я считала своим другом. Правильно, что ему до какой-то там глупой девчонки, когда у самого почти наверняка, есть Поводырь. Кто я такая, что бы просить его честности? Приблудный харьер, как однажды сказала Той. И, наверное, именно поэтому он и продал меня наёмникам. Правильно, зачем им глупый, ненужный харьер, когда за него можно выручить много-много единиц? - Ну же, перестань плакать, - Таллин осторожно провёл рукой по моей щеке, снимая очередную порцию слезинок, - Это из-за того, как ты умерла, да? Да. И нет. Это из-за последних месяцев моей жизни. И из-за самой смерти. Глупый приблудный харьер пожертвовал жизнью, что бы спасти того, кому никогда и не был нужен... - Я запуталась, - несчастно просипела я, шмыгая носом, - Я совсем запуталась... *** Тора, она же Саламандра, встала на колени и, едва сдерживая слёзы, уткнулась лбом в медную табличку, висящую среди сотен таких же. "Вожак Таллин "Талисман" - вот, что было написано на ней. Сегодня Тора проснулась с чётким осознанием - она должна попасть в Восточную Башню, где похоронены все когда-либо погибавшие резиденты маленькой, скрытной резервации. Она отстояла построение, навестила Нарона, уже кое-как передвигающегося между койками в медчасти, привычно отказалась от дежурства, сославшись на недееспособного напарника и, поняв, что более терпеть не сможет, ушла из западного коттеджа. Пять километров до города пешком. Полтора - через город. И ещё восемь - до территории восточников. Что такое четырнадцать километров, когда болит душа и сердце рвётся на части? Когда из всех мыслей в голове остается лишь одна - "Это произошло сегодня". Сегодня, только год назад. Найти Восточную Башню оказалась сложно - Тора никогда не подходила к кладбищу лесом - в обход резиденции. Раньше не было смысла ходить кругами. Башня походила на коттедж, как младшая сестра на старшего брата - такая же мрачная, тёмная, с потрескавшимися стёклами, занесённым снегом крыльцом. Она указывающим перстом торчала среди девственной белизны поляны, ухитряясь даже своими тремя этажами производить давящее впечатление. И пусть, что крыша почти наверняка давно прохудилась, а потолочные балки кое-где подгнили - это только прибавляло Башне мрачности и неприветливости. Разве можно всего за год так забросить кладбище? Тора, неловко, отчего-то стесняясь, торопливо положила руку на солнечное сплетение, в жесте, отдающем сердечное тепло мёртвым, и проскользнула в приоткрытую дверь. Изнутри всё оказалось немного, да лучше, чем выглядело снаружи. По крайней мере, пол тут устилали сухие красные паласы, на которые тут же натек ручеек подтаявшего снега с ботинок пумы, а в подсвечниках, укреплённых на колоннах, оставались свечи. Саламандра грустно улыбнулась и щелчком пальцев подожгла свечи, освещая небольшой круглый зал, с десятком жёстких деревянных скамей в центре и табличками на стенах. Табличек было много - они шли от самого пола и до середины второго этажа, занимая практически всё место на стенах. Надписи на самых первых были уже едва различимы - когда-то уход за кладбищем вменялся в обязанность всем резидентам, - но начиная со второго этажа, надписи были свежими, хотя и покрытыми уже слоем пыли. Салли медленно двинулась сквозь скамьи, вспоминая, как когда-то давным-давно, когда она была ещё счастлива, а резиденция жива, они все вместе двигали тяжёлые деревяшки и ругались шёпотом, тихо завидуя тем, кому досталась роль пылевытерателя. Старые ступени, прикрытые ковровой дорожкой, тихо поскрипывали под лёгкими шагами девушки, едва заметно прогибаясь и с облегчением выпрямляясь после. Тонкая ручка кошки медленно скользила по резным перилам. Почему же ей понадобилась причина, что бы прийти сюда? На втором этаже табличек было больше трёх десятков и самые старые висели на стене всего-то лет пять. Да, за пять лет крупная резервация превратилась в полудохлую группку, раздираемую изнутри. Найти Тала было не сложно - его табличка висела на уровне пояса бывшей невесты ровно напротив лестницы. Для Торы эта полоска меди как будто светилась изнутри, выделяясь из десятка таких же, похожих. Девушка опустилась на колени перед тем, кто когда-то был для нее всем миром и упёрлась лбом в его табличку, смаргивая с ресниц те слёзы, которые никак не появлялись тогда, раньше. Слёзы, которые она держала в себе весь этот год. А потом она обернулась. Сложно сказать, что сподвигло её на это - может быть, она услышала подозрительный звук, может учуяла что-то, а может просто сработала интуиция. За её спиной, в углу, образованном стеной и распахнутой настежь дубовой дверью второго этажа, сидел Джей. Тора рванулась, вскакивая на ноги и упираясь спиной в стену. И вскинула руки, в которых мгновенно зажглось пламя, которое дорого продало бы шкуру бедной перебежчицы. Пума зло сощурилась, набирая в лёгкие воздух, надеясь криком хотя бы немного оглушить чуткого звуковика. А потом осеклась. Потому, что увидела не того Баюна, который преследовал её весь этот года - ледяной, равнодушный ко всему, - а то, что было сейчас. Когда-то ярко-рыжая шерсть поблёкла, точно вылиняла, и сбилась в неряшливые колтуны. Кровь, грязь, пыль - всё это покрывало восточника бурой коркой, особенно в районе затылка и лица. Холодный, расчётливый взгляд синих глаз обратился в пустоту, блуждая по сумеречному залу. Та немногочисленная одежда, которая была на коте, пришла в негодность. Распоротые, потёртые кожаные штаны, ниже колена превращавшиеся в лохмотья, да стёртые сапоги на тяжёлой подошве - вот и всё, что было на парне. Рыжая язва, доводившая когда-то половину резервации до тремора, сейчас сидела на полу, забившись в угол и таращила ледяные глаза в пустоту. Салли медленно опустила руки, разрываясь внутри на две половины. Одна из них требовала убираться отсюда - где один восточник, там и другие, - а вторая… А вторая помнила, что когда-то давно они были чем-то большим, чем просто друзья. Тора сделала маленький шаг по направлению к парню, готовая в любое мгновение сорваться, удрать, оставить кота разбираться со своими проблемами самому, если только он поднимет на неё глаза. Но он не поднимал. По этому за первым шагом последовал второй, потом третий, четвёртый... Пума медленно приближалась к грязному, точно шлявшемуся последние месяцы по самым глубоким канализациям, коту, сокращая расстояние. Пять метров, два метра, метр… И вот она стоит прямо перед Джеем и сложно не заметить, какая дрожь бьет исхудавшее, костлявое тело бывшего красавчика. И как тяжело он дышит, вцепившись когтями в собственные бока. И не услышать странные хрипы, которых не должно быть в здоровом организме. Девушка осторожно опустилась на колени, в полуметре от Баюна - грозы военных. А потом протянула руку и мягко коснулась носа кота, желая понять, насколько всё плохо. Рыжий пылал. Даже несмотря на то, что его обычная температура тела была выше общепринятой кошачьей, сейчас он весь горел. Странно, как он еще не умер от такого. От прикосновения Джей будто бы пришёл в себя. Он медленно поднял голову, с трудом фокусируя блуждающий взгляд на лице Торы и, неожиданно поддавшись вперёд, неуклюже опираясь на свои искалеченные руки, доверительно сказал: - Она… - он сипел так, будто не говорил в слух уже очень и очень давно, - Она не хочет со мной разговаривать... Салли тоскливо покачала головой. После смерти брата Джей уже терял крышу, постоянно разговаривая с кем-то невидимым, шарахаясь от чего-то непонятного и бросаясь на всех, кто только имел глупость приблизиться. Никакой "её" в тот раз не было. - Что с тобой произошло, малыш? - и Салли, не отдавая себе отчёт, ласково провела рукой по грязной щеке восточника. Где-то в сердце шевельнулся червячок нерастраченной материнской заботы, - Ты ведь болен и очень сильно. - Она не хочет… - тоскливо отозвался кот, покорно позволяя гладить себя по голове, - Я не хотел её обидеть… А она обиделась… и ушла… Тора, наконец, обхватила безумного тигра руками и прижала к себе, надеясь хотя бы своей душевной теплотой отогреть колотящегося в ознобе парня. Забавно было осознавать, что это не она, - Тора "Саламандра" - самое несчастное существо в мире. Ведь, если вдуматься, она ушла от восточников, боясь воспоминаний, связанных с этой резиденцией. Ушла, что бы не видеть покосившуюся Башню, будто бы почерневшего от горя Повелителя Теней и похолодевшего Джея. Она ушла, а он остался. Когда-то задорный, общительный мальчишка, любивший доводить окружающих своими проказами, который ВИДЕЛ больше чем она. Пятнадцатилетний пацан, переживший собственного брата, девушку и ватагу друзей. Парень, видевший труп единственного родственника с разможжёной головой, вытекшими мозгами и месивом, которое осталось от всей верхней части тела. Провёдший три с половиной часа на морозе, в компании десятка трупов бывших знакомых. Кто она, потерявшая жениха и котят, по сравнению с ним - потерявшим ВСЁ? Она ушла, что бы начать новую жизнь. А он остался, презираемый всеми только за то, что посмел выжить в той мясорубке. Одинокий и злой. И вот сейчас она - средний одарённый западной резервации. У неё есть крыша над головой, еда, напарник. А он сейчас сидит на ледяном полу на кладбище, грязный, окровавленный, растерявший последние остатки острого разума. - Всё будет хорошо, Голди, - прошептала Салли, - Она не могла уйти навсегда. Она обязательно вернётся. Джей на мгновение обнял пуму, а потом, оттолкнув, вскочил на ноги и ринулся прочь - через распахнутое окно и дальше по сверкающе- белой пелене снега. Тора, выглянувшая ему во след, едва успела заметить, как покачнулся парень, приземляясь на ноги и сколь жалкая гримаса недоумения возникла на его морде. Он был серьёзно болен и, похоже, сам не осознавал этого. Салли обхватила себя руками, пытаясь согреться не столько физически, сколько душевно. А потом очень тихо прошептала: - С прошедшим, малыш... Похоже, парень и не помнил, что всего несколько недель назад ему исполнилось шестнадцать. Тора уже спускалась, решив всё же унести ноги, пока здесь не объявился ещё какой-нибудь гипер, когда на выходе столкнулась с Хамми. Девушка отшатнулась назад, испуганно вскидывая руки и зажигая талант. А попугай лишь раздражённо отмахнулся от нее. - Джей был здесь, да? - не дожидаясь её ответа, он сменил внешность на зелёную драконицу, и втянул воздух носом, - Ага, чую. Обнималась ты с ним, что ли? Тора опустила руки. Хамми никогда не был особо агрессивным резидентом, предпочитая скорее дружить, нежели враждовать с противоположной резервацией. Он обычно, если не требовали обстоятельства, как тогда на фабрике, толкался где-то среди западников, едва ли не лучась от счастья. Правда, при поступлении прямого приказа, попугай грустно вздыхал и шёл драть бывшим "друзьяшкам" глотки. Работа есть работа. - Что с ним случилось, Эхо? Почему он, больной, носится по лесу? Попугай виновато потупился и девушка поняла - ей не ответят. В конце концов, кто она такая? Средний западник, когда-то предавший восточников. Не удивительно, что парень не хочет ей ничего рассказывать, - Послушай меня внимательно, Эхо. Джей очень серьёзно болен. Если он продолжит таскаться по лесу, он умрёт, - располовиненное лицо Хамми исказилось судорогой. Тора внимательно посмотрела на него, осторожно приблизилась, положив руку на его плечо, внимательно заглянула в его разноцветные глаза - один ярко-алый и второй, цвета ржавой воды, - Ты ведь не садист и не монстр. И ты, как мне кажется, не веришь Тени. Да даже если Джей и подставил тех восточников, это не причина позволять ему умереть так. Попугай дёрнулся скидывая руку девушки. - Ты думаешь я не пытаюсь его найти?! - едва ли не впервые на памяти ошарашенной Торы Эхо повысил голос, - Да я грёбанный месяц только и делаю, что уговариваю его показаться и поговорить! Я месяц лазаю по болоту, а перед шефом отчитываюсь, что вот-вот поймаю гада! А сам даже не видел его ни разу! Салли улыбнулась и, похлопав парня по полечу, проскользнула наружу, под занимающийся снегопад. Похоже, Рыжий нашёл себе новых союзников.