Уровни друзей с привилегиями

Мидория Изуку, поздравляем! Вы открыли новый уровень!

      Собрание 1-А класса затянулось до поздней ночи. Все ребята были разделены на три небольших отряда: те, кто играл на музыкальных инструментах, те, кто танцевал, и те, кто отвечал за декорации и спецэффекты. Никто не остался без дела. Всем хотелось учувствовать в постановке и повеселиться на фестивале. И Мидория тоже с нетерпением теперь его ждал. Хоть он никогда раньше танцы и не практиковал, очень уж хотелось вложить частичку себя в это выступление, чтобы Эри увидела его на сцене и улыбнулась.       Невольно его собственные губы растянулись в мечтательной улыбке. Будет определенно весело. Культурный фестиваль школы UA из года в год проводится все ярче и громче. Все ученики школы трудятся, чтобы проявить себя на фестивале, подарить всем остальным кучу эмоций собственными задумками: кафе, полоса препятствий, комнаты страха и смеха, различные ларьки со сладостями и мелкими безделушками, неожиданные флэш-мобы на каждом углу — все это Культурный фестиваль UA. И Изуку с радостью проведет время вместе в Тогатой и Эри. Определенно. Но сейчас у него есть одно нерешенное дело.       Наконец собрание закончилось под счастливые и усталые вздохи одноклассников. С красными глазами и слегка побледневшими лицами сонные ребята один за другим покидали гостиную, желая друг другу хорошенько выспаться сегодня. Но некоторые, как например, Яойрозу, Бакуго и Хагакуре отправились на кухню, чтобы попить или перекусить, а Иида, как староста, всех торопил, громким басом сообщая, что они так нарушают общий режим. Мидория тоже не спешил уходить. Он уже отпустил Тодороки, который вскользь намекнул, что зеленоволосому пора на свой этаж, на что получил заикающееся: « Да-да, я скоро пойду спать». Двухпричудный, удовлетворенный таким ответом, скрылся за дверьми лифта.       Мидория делал вид, будто тоже хочет чем-нибудь подкрепиться перед сном. Но взгляд его изумрудных глаз не был прикован к еде, которую так ярко освещали лампочки холодильника, он все время соскальзывал в сторону на светлую макушку за одним из столов. Бакуго медленно ел йогурт, задумчиво уставившись перед собой. Несколько раз его окликнул Иида, но получил в ответ недовольный рык блондина, ни одной грубости или колкости. Выкинув пустой стаканчик в мусорку, Кацуки расслабленно прошел мимо зависшего перед открытым холодильником Мидории и пихнул его в спину.       Взрывной парень направился в сторону лифтов — в свою комнату, чтобы наконец-то отдохнуть от всего этого дерьма, что навалилось на него за один короткий вечер.       Изуку еле смог выдержать приличную паузу во времени, чтобы отправиться следом за Кацуки и не вызвать подозрений. И вот он уже на нужном этаже. А вот и спина еле переставляющего ноги Бакуго. — Че надо? — зашипел блондин, обернувшись. — Зачем ты это сделал? — тут же спросил его Изуку как можно спокойнее и тише, чтобы не потревожить соседей Бакуго и не сделать их случайными свидетелями их ночного разговора.       Кацуки удивленно изогнул бровь, скалясь на стоящего в паре шагов одноклассника. — Я ничего тебе не делал, Деку. И хватит меня преследовать, чертов сталкер! — Я не преследую. Я хочу знать, что ты ко мне чувствуешь, — решительно заявил Мидория, слегка выпятив грудь вперед и расправив плечи, чтобы визуально казаться серьезным и внушительным. — Почему ты так себя ведешь? Это твой новый тип унижений и издевательств? Если да, то скажи мне это сейчас! Не мучай меня! — Я, по-моему, уже говорил уже тебе. Не моя вина в том, что ты плохо слышишь. — Каччан! Подожди, давай поговорим, — Мидория решительно подошел к другу детства, придержал его за плечо. — Прошу. — Поговорить хочешь?       Некоторое время Кацуки молча сверлил взглядом хмурого Изуку. Юноша определенно был настроен серьезно, и его нетерпение выяснить с одноклассником отношения отражали слегка потемневшие зеленые глаза. Ну, раз ему так хочется поговорить, то блондин препятствовать не будет. Даже выслушает, наверное.       Шершавая ладонь Бакуго легко подтолкнула к комнате брюнета, который вдруг растерял всю серьезность и с удивлением и нерешительностью косился на парня. — Ты чего, Каччан?       Ответа не последовало. Зато прилетел еще один толчок в спину, только более сильный и ощутимый, чем предыдущий. И вот Изуку уже стоит в чужой комнате, а чужое тело прижимает его к стенке. За последнее время зажимать младшего по углам общежития или же комнат стало входить у Кацуки в привычку. В любимую привычку. Сопротивления он как такового никогда не замечал, иногда даже удавалось буквально выцеловывать из Мидории тихие вздохи. Зеленоволосому определенно нравились поцелуи под самым подбородком, и блондин часто пользовался этим против одноклассника. Было интересно наблюдать за тем, как он жмуриться, шипит и томно выдыхает. Изуку и сам не замечает, как становиться довольно милым в такие моменты. А Кацуки все видит и все отлично запоминает.       И вот первый вздох сорвался с искусанных губ. Иногда, Изуку не понимает, чего добивается этот взрывоопасный парень, а узнать очень хочется. Вот только руки, что придерживают его бедра, и острые зубы, которые впиваются в его плечо, все никак не дают сосредоточиться и вспомнить, зачем же он пришел к Кацуки. Не за поцелуями, это уж точно. Руки сами ложатся на широкие плечи, а короткие ногти впиваются в кожу, чтобы хоть как-нибудь оторвать блондина от его занятий. Но тот лишь на миг открывается от светлой кожи, рычит: — Хотел поговорить? Так говори! Какого черта ты замер? — Ты можешь перестать? Нам, правда, нужно обсудить кое-что. Каччан! — одна за другой попытки отстранить от себя разгорячившегося блондина проваливались в бездну, ведь эту стену ничем не сдвинуть. Кацуки упрямый и вредный, он ни за что не отступит.       Острые зубы неожиданно вонзились в шею. Мидория чувствовал, как от этого укуса по всему телу, будто прошелся нехилый такой заряд тока, его даже тряхнуло немного, а с губ сорвался вскрик. — Не визжи, Деку! — ладонью Бакуго накрыл рот парня, правда, одну ногу Изуку пришлось отпустить. А жаль, бедра у него сочные и красивые. — Я тебя слушаю. Говори. — Это все неправильно, — тихо начал Мидория, все-таки отстранив от себя наглого одноклассника. — Ты же понимаешь это? Мы должны прекратить все это как можно скорее. Парни не занимаются подобным с другими парнями, поэтому…       Бакуго нахмурился. — Тебе не нравится? — Что?       На мгновенье Изуку показалось, что его собственное лицо нахмурилось, когда Бакуго убрал от него руки и отошел на шаг, но брюнет поспешил избавиться от этих мыслей, тряхнув головой. — Если тебя все это так напрягает, то воспользуйся причудой, тупица! — пробасил Кацуки, сунув руки в карманы темных штанов. — Давно бы уже дал мне по морде, но ты этого не делаешь. Почему? — Не знаю, — пожал плечами зеленоглазый паренек, пряча медленно краснеющее личико под челкой.       Но долго прятать взгляд ему не позволили. Кацуки схватил зеленые кудри на затылке и дернул, заставляя Мидорию тихо зашипеть и поднять голову. Грубые и настойчивые движения блондина немного раздражали, но по-другому тот и не умел: Бакуго с детства был лидером, привык доминировать во всем. Похоже, что и их отношения не стали исключением. Хотя, какие же это отношения? Парень даже за друга Мидорию не считает.       Становилось неловко под таким пристальным взглядом потемневших красных глаз. Изуку не знал, куда девать собственное смущение, поэтому пытался смотреть в любую сторону, но не в глаза однокласснику. Вот только лицо его все приближалось, а пальцы на затылке сильно тянули волосы. Деваться некуда. Комната Бакуго стала своеобразной ловушкой для юного Мидории. Теперь, пока они не выяснят отношения, ему не сбежать. А унести отсюда ноги очень хочется, ведь если они простоят в такой опасной близости, сердце Изуку не выдержит. Его просто разорвет на куски, будто внутри заложили бомбу, а у Кацуки был пульт. Ему ничего не стоит нажать одну кнопку, и грудную клетку парня разнесет на куски от переизбытка чувств. Самых нежных и неожиданных чувств, которые только можно испытывать к человеку и которые до этого Изуку не испытывал еще ни к кому.       Да, возможно, это и называют любовью. Но точно ли это то самое чувство, что описывают в книгах? Изуку не чувствовал ни одной бабочки в животе, голова не кружилась, а ноги не подкашивались от одного вида блондина, лишь сердце громко стучало где-то под ребрами, отсчитывая время до грандиозного взрыва. А парень смирно ждал, когда же прогремят слова признания, которые он неосознанно может обрушить на одноклассника. Вот только в горле пересохло, слова остановились по пути от сердца и остановились на языке, не желая покидать рта. Страшно и жутко стыдно. Неужели именно так обычно люди признают свою слабость по отношению к другому человеку? — Спрошу еще раз, — прохрипел Бакуго, хмуря тонкие светлые брови. — Тебе нравится то, что происходит?       Изуку сжал зубы и уткнулся лбом в плечо Кацуки. Он совсем запутался. Все эти быстрые поцелуи в макушку в коридорах школы и сладкие и длинные поцелуи в комнатах, когда они наедине, крепкие объятия в раздевалке и мимолетные прикосновения на тренировках, горячий шепот на ухо и наглые укусы — все это туманило разум и сводило с ума. Мидория не мог спать, все его мысли крутились вокруг блондина с теплыми ладонями и тонкими губами, но бетонным сердцем. — Да, но… — запнулся Изуку. Изумрудные глаза печально взглянули на Бакуго. Парень внимательно слушал, не перебивал, но все еще хмурился. — Нам нельзя, Каччан. — Кто сказал?       Тяжелый вздох, и Изуку отстраняется. За спиной стена, а путь к двери преграждает сам Кацуки, который при первой же попытки сбежать схватит его за бок и прижмет обратно. Возможно, оно и к лучшему, все равно Бакуго наверняка обо всем догадался. Трудно не догадаться о симпатии человека, который позволяет себя целовать.       Кацуки молчит и, будто верный пес, ждет команды хозяина. Ждет, когда же прозвучит сигнал «можно», и он сможет вдоволь насладиться любимым лакомством. Конечно, сначала он вел себя не очень культурно, брал без спросу и не слушался, за такое непослушных собак принято наказывать, но Кацуки знает, что его не накажут. А сейчас, когда он почти склонил голову перед Мидорией в знак ожидания и надежды, Бакуго автоматически присваивается титул «хорошего мальчика». Осталось только подождать. Совсем чуть-чуть. Совсем немного. Изуку обязательно разрешит. Он просто не может отказать. — Кто я для тебя? — глаза, цвета свежей травы, смело заглядывают в пламенные напротив. Вот только пожар, что бушует во взгляде Бакуго, мигом сжигает яркие травинки, под адским напором горят и зеленые луга, и лес, и взгляд Изуку тут же тухнет. Зато на щеках появляется румянец, а губы тихо шепчут. Теперь в голосе нет того смелого тона, что был в начале. — Я что-то значу для тебя, так ведь? Я-я, хочу знать это, ведь ты… Ты мне нравишься. Сильно…       Тихое, почти непонятное признание Кацуки услышал. И улыбнулся. Едва, совсем различимо. Если бы Мидория не был рядом с блондином с самого детства и не подмечал за ним каждую деталь, то он принял бы данную улыбку за оскал. Но скалился этот взрывоопасный парень по-другому. Не так. Совсем не так.       Широкая ладонь по-хозяйски проводит по пухлым веснушчатым щекам и хватает бледный подбородок. — Ты — Деку, — рычит он. — Мой чертов Деку. — Мой Каччан, — вторит ему Изуку.