Исступление

А потом ты уйдешь ты уйдешь, а я останусь

Станет странное сердце бестолковая усталость

И я буду бояться остаться один на один

В этой комнате цветных пелерин

Тобою связанных на мне пелерин

Мария Чайковская "Целуй меня"

      Изначально, после переговоров с мафией, Дазай не планировал возвращаться, с директором и напарником, во временный штаб агентства. Просто сообщить необходимую информацию остальным сотрудникам смогут и без него. А Осаму, тем временем, мог без лишних глаз, спокойно, забрать ещё некоторые вещи из общаги, так как он планировал всю ближайшую неделю провести в квартире Чуи.       Тем более, раз рыжик не выгнал его в первые дни, значит против ничего не имеет. Хотя, в глубине души, Дазай все равно чувствовал себя виноватым перед Чуей, хоть и не показывал это. Вообще, это чувство было очень редким для шатена, и точно сказать что это оно, он не мог. Он извинился, да, и Накахара простил его. Вроде бы. Официально оговорено это не было. Но им не обязательно слышать что-то от друг друга чтобы понимать. Ведь так?       Но одна фраза Чуи никак не могла выйти из головы шатена: «...прости, но мы с тобой даже толком не в отношениях...». Черт. Если это не отношения, тогда что? Любые взаимосвязи между людьми называются отношениями. А у них они однозначно были. Причём очень сложные и многогранные! Но, видимо, Накахара имел в виду другое понятие этого странного слова.       У шатена было множество отношений с девушками, продолжительных и не очень. Но он даже половины тех эмоций, что испытывает рядом с рыжиком, не испытывал ни с одной из прошлых пассий. Однозначно, у них были чувства, это просто невозможно не понять! И то, что они оба идиоты (хотя по большей части Дазай подразумевал себя) и не могли это принять столько времени, не меняет этого.       Или, может, ему нужно официальное предложение сделать? «Чуя, будешь моим парнем?». Черт, Осаму совсем не понравилось, как это звучит. Слишком пластиковая, банальная фраза, которая ни разу не описывает всю глубину их связи. Видимо, она просто не для их жизней.       Неужели, то, что они, практически, живут вместе, правда, только три дня, и, правда, в квартире Чуи, спят вместе, ну, правда, в разное время, но на одной кровати, безумно заводят друг друга, правда, у них ещё ни разу не было... Стоп. Глубина, глубиной, но что-то слишком много правды.       Осаму в голову ударила странная мысль. А что вообще между ними? Они давно знакомы, до ненормального знают привычки и закосы друг друга, но большую часть времени, точнее почти всегда, они были в состоянии показательной ненависти. Но ведь это тоже что-то значит! Они все время искали друг в друге лишь недостатки и придирались к мелочам. И если, зная все грехи друг друга они не отвернулись, продолжали принимать и, в глубине души, любить друг друга, не значит ли это, что они уже неплохо так, доказали свою верность, привязанность, искренность чувств и прочую лабуду, которую так ценят в нормальных отношениях?       Однозначно, Дазаю, до сих пор, нравилось задевать рыжика, но скорее для привлечения внимания. Но оказывается просто спокойно, без взаимных оскорблений и драк, жить с ним под одной крышей, ещё более приятно. А ещё более приятно, наконец-то спокойно прикасаться к нему, целовать его, да вообще по-всякому физически взаимодействовать! Да и тестов на доверие, они тоже прошли уже достаточно, ну Чуя так точно.       Но самое главное, Осаму понял, что жутко ревнует, своего Чую ко-всему, что движется и как-то контактирует с ним. Возможно, это потому что, Осаму, на подсознательном уровне, все ещё чувствует себя виноватым, предавшим и боится, что Чуя уйдёт к кому-нибудь, кого "заслуживает". От подобных мыслей хотелось выть. Но лучше, пусть сам рыжик списывает это на маразматичную собственническую натуру Дазая. Так проще. Особенно в сложившейся ситуации.       Именно по этой причине, все его первоначальные планы, в виде похода в общагу, вместо очередного нудного недособрания агентства, пошли прахом. Теперь он, быстрым и нервным шагом, пытался догнать директора с Доппо. У него есть к нему серьёзный разговор.       Дазая достаточно сильно насторожили и напрягли слова Коё о том, как его, всегда сдержанный, напарник смотрел на Чую во время переговоров. Осаму не смотрел в сторону коллеги, что уж скрывать. В основном, он смотрел только на две фигуры. Это, до дрожи ненавистную, сидящую в противоположном кресле, и безумно желанную и сексуальную, стоящую за ней. Правда, на вторую, к сожалению, он смотрел меньше, ибо отвлекаться было нельзя. И черт, как же его до безумия злило, что кто-то помимо него мог оценить привлекательность Чуи. Теперь-то в голове сложились все карты и до Дазая дошло, почему блондин все переговоры молчал, а сначала ещё и подозрительно улыбался. От этого у него поднималась волна жгучей ревности, непонимания и даже отвращения к напарнику!       Разве Куникида вообще по мальчикам?  Как же его «святой идеал»? Та самая, одна единственная? Неужто, это все пустое? Даже сам Дазай не мог наверняка сказать, что ему нравятся представители противоположного пола. Это вряд-ли. Ему до одури нравился Чуя, но сама мысль о том, чтобы быть с другим мужчиной, его, мягко говоря, не грела. Пожалуй, он просто полюбил самого человека, а не его пол. Но, видимо, этот человек может вызвать бисексуальное помутнение у любого. Но Куникида то...       У Осаму никак не могло уложиться в голове, что его идеальный, святой и правильный напарник, исходя из слов Коё, мог хотеть кого-то! Это же так неестественно, низко! И ладно, просто кого-то, Дазай бы понял. Что Доппо не человек, что-ли? Но только, черт возьми, не Накахару. Дазаю даже представлять их вместе не хотелось. Поэтому, не подпускать Куникиду к Чуе, это была первая идея Озаки, с которой Осаму был полностью согласен. Ему даже думать не хотелось о том, что его коллега, в теории, может флиртовать, заигрывать с Чуей (хотя, зная характеры обоих, тут скорее наоборот, но Дазай сейчас об этом не думал) или, не дай боже, притрагиваться к нему. Это так неправильно!       В конце улицы показались две крупные, знакомые фигуры. Одна шла абсолютно спокойно, а другая безумно напряжено, словно натянутая струна. Осаму ускорил шаг. — Дазай? Я не ожидал, что ты пойдёшь с нами. Мне казалось, после встречи, ты сразу, как всегда, куда-то исчезнешь, — голос директора казался искренне удивлённым. Неужели Осаму настолько плохой работник?       Дазай запихнул все свои бурные переживания куда подальше и сделал обычное, беспечное и максимально очаровательное, выражение лица. Как хорошо, уметь вовремя надевать нужные маски. — Обижаете, Фукудзава-сан! Как же я могу оставаться в стороне, когда нам скоро предстоит столь опасная диверсия!       Куникида резко обернулся, судя по его потерянному и ошарашенному выражению, он даже не заметил отсутствие напарника. Шатен никак не стал это комментировать или обращаться к коллеге, потому что ещё не придумал, с чего начать разговор с ним и как ненавязчиво перейти к сути. Да и не при директоре же! — На тебя не похоже, — Фукудзава внимательно посмотрел в глаза цвета кофе, но затем, обернулся и невозмутимо продолжил шаг. Дазай с Куникидой медленно поплелись за директором — я, конечно, ценю твой порыв, но, на самом деле, в этом нету острой необходимости.       Дазай вопросительно поднял одну бровь. Фукудзава снова остановился. — Сейчас главное, это сохранить собственные жизни. К тому же, вам двоим уже известны наши дальнейшие действия на неделю. Вернее, их отсутствие. Сейчас наша задача сидеть, не высовываться, и ждать необходимой информации. Так что, пока я вас не вызову, вы свободны.       Один смотрел опасливо и удивлённо, а второй с явным облегчением. Дазай нарушил паузу. — Значит..мы можем идти? А как же другие сотрудники? — Я передам им всю положенную информацию.       Осаму облегченно вздохнул. Чтож, хотя бы ему все это ещё раз не выслушивать. Куникида по-прежнему молчал. Дазай понял, что говорить придётся ему. — В таком случае, до свидания, директор Фукудзава. Будем ждать дальнейших указаний.       Мужчина в темно-зеленой юкате поклонился и со словами «Будьте осторожны», развернулся, растворяясь в затопленной утренними солнечными лучами, улице. Куникида тупо стоял на месте и смотрел в никуда пустым взглядом. Осаму начала бесить эта прострация блондина. Пусть лучше он орёт, психует и читает свои занудные нравоучения, как раньше, чем вот это вот все! Сейчас Дазай понятия не имел, как вывести напарника на разговор по душам. — Куникида, мм, с тобой все в порядке? Выглядишь, кхм, потеряно, — Куникида встрепенулся и резко перевёл взгляд серых глаз на напарника. Шатен уже хотел повторить вопрос, ибо казалось, что Доппо просто не понял. — Дазай, я..не хочешь пройтись?       Куникида понял, что так продолжаться не может. Это абсолютное безумие. Он болен, он действительно болен. Если влечение описывают, как какое-то красивое, горячее, страстное чувство, то это совсем не оно. Это просто сумасшествие, помутнение, умопомешательство! Для рационального и собранного Куникиды это был настоящий ад. Он не мог так больше. Оно убивает изнутри. Он должен хоть с кем-то этим поделиться. Он должен быть честен, Доппо не может по-другому. — Эм, да, конечно!       Дазай был счастлив, что это предложил не он, и что, скорее всего, подведёт к нужной теме тоже не он. Ибо, если опустить эмоции, то, все же, лучшим будет, если его собственная связь с Чуей останется в тайне от агентства. И палить её таким позорным образом, не лучшее решение. Мало того, что, судя по всему, все важные фигуры мафии в курсе (как минимум Коё и Хироцу точно, а раз они, то Мори тем более), так если ещё и коллеги из агенства узнают, это может нехило так подорвать его статус и репутацию, в целом.       Дазай очень надеялся, что нигде ещё не успел сильно проколоться. Ну как, проколы то были, причём не один. Причём конкретные. Но он немного наивно надеялся, что никто так сильно не анализировал его действия. Как же он ошибался.       Тем временем, мужчины медленным прогулочным шагом, направились в сторону сквера. Чтож, выходной, так выходной. С утра идти в сразу в бар как-то странно, да и на улице погода хорошая. Зелень листвы приятно охлаждала и шелестела. От стёкол высоток красиво отражалось утреннее солнце. Напрягало только давящее молчание. — Куникида, ты позвал меня чтобы просто молча идти? — ну серьёзно? Шатен поправил светлое пальто и воротник рубашки. Его волнистые пряди подхватил приятный, тёплый ветерок.       Куникида вздохнул, так Доппо, соберись, пора расставить все точки на "i". Больше жить в этом безумном хаосе нельзя. — Нет, я хотел кое-что рассказать, — Доппо решил сначала рассказать обо всем, как есть. Он не знал какой реакции стоит ожидать, ведь, если опираться на те слова Рампо, то засос, который сегодня красовался на тонкой шейке, поставил никто иной, как человек идущий рядом с ним. — Хм, интересно. Я тебя слушаю Куникида, — Дазай постарался, вопреки словам, сделать максимально незаинтересованный тон, при этом весьма увлечённо разглядывая работника, что сосредоточенно выравнивал кроны деревьев. Интересно, а ему нравится его работа? — К-какая сегодня хорошая погода, да? Вот птички..        Дазай раздражённо наклонил голову набок, театрально изгибая бровь. — Давай без лирических отступлений, у меня сегодня ещё дела, — конечно, это даже немного забавно смотреть как Доппо пытается сказать то, о чем Дазай сам догадывается, но лучше с этим не затягивать, поэтому Осаму решил немного помочь, — это как-то связано с мафией, я прав?        Доппо громко сглотнул. Он еще ничего не сказал, но уже тысячу раз пожалел что решился на этот разговор. Как ему объяснить так, чтобы ещё сильнее не упасть в чужих глазах? Ну и чтобы не казаться ненормальный конечно.. — Кхм, относительно да.. — Не переживай, Куникида, это всего лишь временный альянс, и как только мы выполним задание, ты забудешь о них как о страшном... — Нет, дело не в этом Дазай, — это было сказанно настолько обречённо, что Осаму даже засосало в районе груди, — я знаю что это прозвучит странно и, возможно даже не здорово, но дело в твоём бывшем напарнике..Накахаре Чуе...        Как же сложно было Осаму, после упоминания такого родного имени, сохранить перманентно бесстрастное лицо, лишь сделать максимально вопросительное и непонявшее выражение. Доппо воспринял это по своему. — Он очень, кхм, яркая личность, — правильные слова никак не приходили в светлую голову Доппо. Хотя какие, к черту, слова вообще могут быть "правильными" в данной ситуации!?        "Ещё бы!" ликовал и негодовал разум шатена одновременно. — Эта чихуахуа!? Пф, я бы сказал, эксцентричная и до ужаса мазолящая глаза! Он уже успел тебе надоесть?       Куникида немного печально поднял уголок губ. На этот раз он отчётливо слышал неискренность в голосе коллеги. — Скорее, наоборот...он...зацепил меня. Да, зацепил. В том смысле что, — блондин с надеждой посмотрел на Осаму, в поисках хоть какой-то немой поддержки, но не увидя там абсолютно ничего кроме немного пугающей пустоты, спустя небольшое паузу, ещё более неуверенно продолжил, — меня до этого почти, кхм, никто не привлекал в таком плане как он..       Доппо проговорил это так быстро и неразборчиво, как мог. Боже ему так стыдно никогда ещё не было! Он до этого никому не признавался в своих чувствах, и вообще считал это глупым. Естественно, он значительно преуменьшил правду, ибо если говорить все, что он чувствует, блондин бы просто под землю провалился!       Он ожидал какой угодно реакции, но только не этой! Дазай тихо и легко рассмеялся. Возможно, Доппо придумывает, но смех показался ему слегка напряженным. — Неужели ты нашёл свой идеал, в лице этого коротышки? А как же та прекрасная женщина, образом которой исписана вся твоя... — Это абсолютно не смешно, Дазай. Потому что, мне кажется, что он мне действительно, кхм, нравится? Даже несмотря на очевидные вещи.. — изящные черты лица шатена слегка напряглись. Ему совсем не нравились эти слова. — В каком плане "нравится"? Мне вот например нравится пробовать покончить с собой, но это же не значит.. — А мне нравится он. Очень.       Это было сказанно настолько горьким и серьёзным тоном, что Дазаю на секунду стало даже жаль напарника. С чего бы это его так переклинило на Накахаре? Будь бы это хоть кто другой, Осаму бы искренне посочувствовал и помог советом. Он в таких делах разбирается чуть лучше, женатого на своей работе, напарника. Но это его Чуя. Уж прости, Куникида. — Ох, я, конечно, ничего против не традиционных взглядов не имею, но поверь мне, это далеко не самый удачный выбор!       Доппо не понял, то ли он издевается над ним, то ли прикалывается, то ли не слушает, то ли Рампо впервые ошибся. Вопрос вырвался на автомате. — Почему?       Дазай театрально закатил глаза. — Да на это есть множество причин! Ну из очевиднейшего, вы из вражеских организаций, такой союз будет крайне вредоносен. Плюс, ты, наверняка, повёлся лишь на его, кхм, яркую обложку. Поверь, он та ещё заноза в заднице, я ведь его..стоп, — тут до Дазая внезапно дошёл очень странный факт. А разве он говорил кому-то, что Чуя его бывший напарник? — а откуда ты знаешь, что мы работали вместе раньше?       Куникида не видел смысла врать и оправдываться. А ещё он не понимал, либо Дазай настолько лицемерен, либо Эдогава правда ошибся. — Я искал информацию о тебе. Прости меня. Просто когда я узнал что ты бывший сотрудник мафии это, кхм, крайне меня удивило, — Дазай хмурился с каждым словом все сильнее, — и во время поиска, я и наткнулся на информацию о двойном чёрном. И тогда я впервые увидел его...       Для Дазая сейчас будто случился взрыв. Но ведь правда о его профессии вскрылась уже давно... Сколько же это времени он.. Но вида Осаму не подал. — Ясно. Да уж, оказывается под меня ещё и копали собственные коллеги. Чтож, жизнь полна разочарований! — на самом деле, это было не самое обидное сейчас для Дазая, из всего этого. Хоть и далеко не самое приятное. Он подозревал о таком исходе. Если один человек мог что-то спрятать, логично, что другой будет это искать. И может даже найти. И не важно что "прятать" ему помогали люди из МВД. — Извини, Осаму. Это было подло с моей стороны. — Ладно, проехали Куникида. Тебя тоже можно понять. Ну а насчёт Накахары..то мой тебе совет, раз ты уже в курсе, как давно я его знаю, держись от него подальше, — Дазай серьёзно посмотрел на смущённого и растерянного Доппо. Очень не привычно видеть собранного и решительного детектива таким. Чуя, что же ты творишь? — нет, ты не подумай, просто он отвратительный человек. Он грубый, наглый, мм, раздражительный, а ещё его легко вывести из себя. Одно слово не так, он тебя об стенку размажет! А ещё он пьёт много и недоросток. Серьёзно, вдруг наступишь...       Доппо больше не мог выносить эту чушь в сторону мафиози. — Но тебя ведь это особо не смущает?       Дазай резко затормозил. Что? Ему точно не показалось? — Ты о чем, Куникида?        Доппо сложил руки в своей привычной манере. Сейчас он либо сильно опозорится, либо подтвердит то, что подтверждать бы он не хотел. — Ну как же. Несмотря на все эти недостатки, ты же все равно, спишь с ним. Ты же про это мне тогда говорил, в баре. «Знать недостатки, но принимать с ними», разве не так? Осаму?       Дазай не знал что ответить. Это первый раз когда блондин смог ввести его в ступор. Черт, да он даже не спал с ним, в том смысле! Но откуда Куникида то в курсе, что они сейчас..вместе? — И да, это предположил Рампо, после того, как ты перезвонил Ацуши. Тогда, дня три назад. Ты был у Накахары, я прав?       Чёртов Рампо. Боже, вот вроде умный до пизды, а держать язык за зубами не может! Ну понял ты, умница, так сиди и не выебывайся! Интересно, а есть те, кто ещё не в курсе? — Да, прав, — а какой смысл уже врать?       Лицо Доппо выражало искреннее удивление. Всё же он ещё надеялся, что может... — И не надо так удивляться, Куникида. Раз ты все знаешь, не вижу смысла скрывать очевидные вещи, — тон Дазая очень поменялся, — мы с Чуей действительно близки, в каком-то, кхм, смысле — Куникида пораженно смотрел на Дазая. — Неужели тебя совсем не смущает, что он из вражеской организации!? — Хмм, а знаешь, мой дорогой напарник, что ещё есть между мной и Чуей, чего, похоже, нет между нами? Нет, не то, что ты думаешь. Доверие, Куникидушка. И, почему-то, мне очень смутно представляется ситуация, как Чуя копает на меня информацию и втайне следит за мной. И после этого, ты спрашиваешь, не смущает ли меня что Чуя работает в организации, в которой я сам когда-то работал?       Куникида уже жалел, что начал этот разговор. Как он мог забыть что Дазай может все что угодно, вывернуть в свою пользу? Сейчас он испытывал полный спектр эмоций, начиная от дикого смущения и вины, заканчивая чем-то вроде ревности и раздражения на лицемерие Дазая. Легче, ему уж точно не стало. — С чего ты взял, что можешь ему доверять!? Ты только что доказывал мне обратное! То что вы когда-то вместе работали, ещё не значит... — Куникида, Чуя, правда, наглый, раздражительный и грубый. Но у этого человека, шансов убить меня было больше, чем у остальных вместе взятых. Но он ни разу ими не воспользовался, хотя поверь, поводов было достаточно. Судя по твоему выражению лица, тебе необходим пример, — лицо Куникиды было, действительно, крайне озадаченным и напряжённым, — да, тогда во время взрыва в агентстве, я пошёл к нему. Но, чтобы не давать простора твоей фантазии, скажу, что я тогда наблевал у него в подъезде, а потом вырубился. И знаешь что? Он просто убрал за мной и впустил отоспаться. А знаешь почему? Потому что я ему дорог, такой какой я есть. А знаешь кто дороже всех для меня? Правильно, Куникида, он, такой какой он есть.       Доппо не знал что ответить. Он никогда не мог даже подумать, что Осаму может быть кто-то дорог... Неужто у них настолько близкие отношения, во всех смыслах? Неужели Дазаю "принадлежит" не только тело его идеала, а ещё и его душа? О таком Куникида даже не думал... — Ну а теперь, раз ты уже в курсе всего, я повторю свою первую завуалированную просьбу. Не приближался к нему.        Куникида вздрогнул. Вот как значит умеет разговаривать Осаму. Теперь Доппо видел в нем что-то от Мори. От этого в горле засаднило и захотелось отвернуться. Он не знает этого Дазая... Это пугает... — Дазай, а тебе не кажется это слишком! Кто ты мне, чтобы давать приказы? Да я виноват, что не доверял тебе, и лез в твое прошлое, но ты тоже, поверь мне не святой! Крутить шашни с членом вражеской организации! И что значит "не приближайся"? Ты что обо мне думаешь.. — Куникида, я повторю в последний раз. Не приближайся к нему, и даже не смотри. Учти, если Чуе будет хоть немного некомфортно с тобой работать, как например сегодня на переговорах, — Дазай не был уверен, что Чуя заметил взгляд Доппо, но если заметил, то вряд ли это ему понравилось, — у тебя будут огромные проблемы. И мне плевать что мы с тобой коллеги, — ледяной железный тон, словно клинок Коё. Ещё ни с кем из агентства Дазай не позволял себе так разговаривать. Он думал что этот голос навсегда останется в порту...       Куникида стоял как вкопанный. Он впервые, всерьёз, испугался своего напарника. Доппо снова не знал, что ему ответить, но этого и не требовалось.       Дазай, резко развернувшись, на последок кинув, «До встречи, Куникида» удалялся в противоположную сторону улицы.       Через квартал, словно гром среди ясного неба, прогремел взрыв и послышались крики. Детективы резко, синхронно, обернулись в сторону убегающих людей и переглянулись. «Твою мать», одновременно пронеслось в головах у мужчин.

***

      Наконец этот чертовски-долгий день кончился. Солнечный диск уже медленно скрывался за чертой горизонта, окрашивая небо в розово-оранжевые полутона. Море сегодня было спокойное. Дул приятный бриз. Чуя не помнит, когда у него еще были настолько безумные рабочие дни.       Вернулся он около часа назад, и был встречен звонкой тишиной пустой квартиры. Первым делом, он сразу же отправился в душ, где простоял около сорока минут. Ему хотелось смыть с себя, под струями тёплой воды, все взгляды, всю сегодняшнюю грязь.       Ощущение было, будто его сегодня поимели, причём не только морально, и не раз. Боже, да он поклясться готов, что ни за что так больше не оденется! На него сегодня не смотрели, как на кусок мяса или какую-то шлюху, только Коё и Акутагава! За что Чуя и был безмерно благодарен.       Нет, Мори конечно тоже не раздевал взглядом, не делал двусмысленных намеков и не пялился на его пятую точку. Вместо этого, он просто не выпускал из кабинета! В прямом, блядь, смысле! Чуя, после переговоров, которые итак его выжали, просидел там до пяти вечера! Несмотря на то, что он, вроде как, выполнял там поручения, он чувствовал, что Мори просто не хотел его отпускать и придумывал различные предлоги. Начиная от «Чуя-кун, разложи эти данные в алфавитном порядке, пока я отдаю приказы разведовательным службам», заканчивая «Чуя-кун, у меня завтра важная встреча, найди в баре что нибудь из ограниченной коллекции.». Нет ну у них мафия или чего? А Чуя кто, опаснейший исполнитель или мальчик на побегушках!? Даже Элис, черт возьми, не было! Зато Чуя будто почувствовал себя в её шкуре.        Ох, неужели людям так сложно унять свое либидо? Почему некоторые воспринимают его как вещь, несмотря на его ум, силу и влиятельность? Почему сам Чуя никогда не воспринимал других людей, как объекты для удовлетворения потребностей? Почему он знает, что это может быть неприятно и унизительно? Почему другие об этом не догадываются?       Он чувствовал себя паршиво. Голова жутко раскалывалась. Даже вторая, выкуренная до фильтра, сигарета и открытое настежь окно не спасало. Чуя сидел на подоконнике, его кудри, ещё немного влажные после душа, аккуратно лежали на плечах. Их медленно и ласково перебирал ветер.       Было уже прохладно. Возможно, это потому что, из одежды нем была только одна тёмная, огромная футболка, что доставала почти до колен (от ремней и прочего он поспешил избавиться). Она была мягкая и, зараза, удобная. Не трудно догадаться, кому она принадлежала. Запах её владельца, терпкий, с нотками кофе и аптеки, как ни странно, успокаивал, а не раздражал. Было уютнее что ли.       После утренних переговоров они не виделись. Ну это и понятно, Чуя проторчал целый день "развлекая" Мори, а Осаму..он понятия не имел, где он. И вообще придёт ли он. Черт, Чуя уже так привык к нему за те три дня, пока тот жил у него, что сейчас ему было даже как-то..непонятно. Он..соскучился? Поэтому ему так приятен запах той вещи, что сейчас на нем?       Конечно, от Дазая было вполне в порядке очереди ожидать, что он может исчезнуть. Это на него так похоже. Но Чуе так не хотелось в это верить. Он правда, так устал за день от этих взглядов и вообще всего, что сейчас ему просто хотелось обнять эту скумбрию, тем самым, хоть ненадолго, с помощью длинных тонких рук, отгородиться от этого мира, хотелось обменяться с ним простыми фразами. Да все что угодно! Но его конечно же нет.       По сути, у него есть свое жилье, и это логично, что он пошёл туда, но что-то все равно не так. Возможно, Чуя мог бы позвонить, но он не знал сменил ли Осаму номер, или нет. Или просто боялся показать то, как он в нем действительно нуждается. Он вполне самодостаточный человек и ему вовсе не нужно, чтобы кто-то, мягким приятным голосом, успокаивал его, или прижимал к большому теплому телу. Ему вовсе не нужно чтобы Дазай, такой непривычный и ласковый Дазай, был рядом... Наверное..но почему тогда он скучает?       От таких мыслей голова разболелась ещё сильнее. Чуя неспеша, без прежней грации, скорее как мешок с картошкой, слез с подоконника и закрыл окно. Сейчас только шесть вечера, но после бессонной ночи, нервотрепки и от чертовой головной боли уже хотелось спать. Мафия сегодня засыпает вместе с городом. Да и тем более, до завтра у него, наверняка, нету никаких поручений.        Он не знал ждать ли гостей, а точнее гостя, или нет, но, так как, запасной дубликат ключей в прихожей отсутствовал, Чуя подумал, что Дазай вполне справится сам, если конечно вообще придёт. Поэтому, положив стеклянную пепельницу на стол, а рядом с ней новую, недавно начатую пачку, Накахара медленно пошёл в спальню.       Провалился в сон он, едва голова коснулась подушки.

***

      Подходя поздним вечером к ставшей очень знакомой, за последние дни, трехэтажке, Осаму был крайне удивлён тем фактом, что в окнах квартиры Чуи не горел свет. Уже достаточно темно, неужели он до сих пор не вернулся? Или уже уехал? Какое-то странное чувство в миг овладело Дазаем и он ускорил шаг.       Он все таки успел зайти в общагу, правда не утром, и даже не днем. Ибо в тот момент, когда он уже "попращался" с напарником на соседней улице взорвалось гребанное кафе! И да, там был газ! Но не аннулирующий способности, а обычный. Из-за утечки которого и случился взрыв. Пришлось остаться и помогать пострадавшим, хоть это как бы ни его дело, но, черт возьми, он же, как-никак, страж порядка! Фу, бля. Это была их первая совместная работа с Доппо, где они не обмолвились и словом. И Осаму, как ни странно, совершенно из-за этого не переживал, наоборот, хоть этот зудеж прекратился. Хотя ему все ещё было искренне досадно, что кто-то действительно анализировал и вчитывался в его биографию. Это ещё хуже чем копаться в нижнем белье. Это мерзкое чувство так и застыло горьким послевкусием на языке. Осаму сам бы предпочёл стереть из памяти некоторые вещи, не то что делиться ими...       После того, как его долг был выполнен и жизням людей ничего уже не угрожало, планы Осаму, на этот раз, обломал Ацуши. Которому очень приспичило потренироваться над контролем способности, раз уж эту неделю в агентстве никаких указаний и приказов не будет. Первой мыслью было послать ученика куда подальше, но Дазай внезапно вспомнил, что он теперь не просто хороший человек, а ещё и прекрасный семпай. Да и Ацуши стесняется его часто о чем-то просить. Поэтому пришлось до самого вечера, на заброшенном складу, "дрессировать тигра".       И вот сейчас, когда на улице зажглись фонари, но ночь ещё не опустилась на город, Осаму, после всего этого, зайдя, конечно, ещё и в общагу за вещами, наконец спешил к Чуе. И больше всего, его напрягала мысль о том, что Накахара может подумать, что он не вернётся. Но отсутствие света говорило о том, что не вернуться мог сам Чуя. И это настораживало, как и тишина за дверью.       Хорошо, что Осаму додумался взять запасные ключи, что лежали на тумбочке. Ибо после того, как он постучал ему, естественно, никто не открыл. Повернув дважды ключ, Дазай зашёл в маленькую, но уютную квартиру, на ходу скидывая сумку и кремовое пальто. В квартире было темно, на столе стояла пепельница, которой ещё утром не было. Значит, Чуя приходил. Дазай решил пройти в спальню, может рыжик там? Рановато, конечно, для сна, но...       Зайдя в смежную комнату и увидев на кровати, тихо сопящий, маленький комок, обнимающий одеяло, у Осаму вырвался облегчённый вздох. Нет, он это чудо точно никому не отдаст.       Подожди-ка, ему не кажется? На Чуе была надета только, смутно знакомая, темная футболка. Теперь Дазай был готов растаять и превратиться в лужицу, даже как-то все напряжение в миг ушло. Чуя надел его футболку.       Дазай не смог удержаться и, не снимая брюки и рубашку, прилёг рядом, сгребая Чую, двумя руками, со спины, в объятия и зарываясь носом в его мягкие кудри. Они пахли шампунем и сигаретами. Значит он совсем недавно помыл голову.       Внезапно, в кольце из его рук, начались возня и шевеление. Он уже приготовился к, всегда следующему за этим жестом, недовольному бурчанию. Но его ожидания снова пошли прахом.       Чуя медленно, с трудом повернувшись в крепкой хватке, отпуская одеяло, не открывая глаз и даже, похоже, не просыпаясь, повернулся к Осаму лицом и уткнулся куда-то в район ключицы и, закинув руку ему на шею, ещё крепче прижался. Дазай готов был взвыть. Это первый раз, когда Чуя сам ответил ему на объятия. И плевать, что рука у него совсем не лёгкая и у Дазая теперь чертовски мало кислорода. Плевать, абсолютно плевать. Он готов был пролежать так всю жизнь. И плевать что он даже не переоделся.        По телу разливалось приятное тепло. Чувство неги, спокойствия и удовлетворения накрыло с головой и постепенно начало усыплять. Боже, да это лучше любого секса в сто раз! Дазай даже не заметил как провалился в сон.       До утра они так и не проснулись.