Исступление

      С большим трудом разлепив глаза, Чуя несколько секунд находился в полной дизориентации.       В нос ударил, до одурения, родной запах, а лицо щекотали мягкие, тёплые пряди. Прилив тепла не заставил себя ждать. Вернулся.       Чуя в миг залился краской, как только до него дошло, что он, судя по всему, во сне сам прижался к вернувшемуся Дазаю. Рыжик начал аккуратно выпутываться из знакомых рук, при этом, медленно убирая свою хватку, но был прерван тихим, мягким, чуть хрипловатым совершенно не свойственным, Осаму голосом. — Только проснулся, а уже краснеешь! Боже, Чуя, я и представить не мог, что ты такой стесняшка! — от этого тембра, над самым ухом, конечности стали тяжелее.       Чуя слегка отстранился и окончательно убрал руку с чужой шеи, обнаружив, что Дазай все ещё в брюках и рубашке. Осаму начал неспеша, плавно разминать затекшие конечности. Ибо казалось, что вместо руки, которая была "подушкой" Чуи, сплошной белый шум. — Иди к черту, — сказано это было глухо и особо без запала. Так, для галочки, — и давно ты проснулся, а, мумия? — Дазай театрально нахмурил лицо. — Кто знает, может час назад, может два, соня, — Осаму быстро коснулся вздернутого носа рыжика, от чего тот слегка поморщился. — То есть, ты просто лежал и смотрел на меня все это время?! Больной извращенец! — на самом деле, Чуе было немного приятно, что шатен даже не шевелился, чтобы, наверняка, не разбудить его. Снова приятная волна прошла по всему телу, захотелось мурлыкать от этого необъяснимого чувства. Но хрена с два он это покажет. — Ну зачем ты так, чиби, я ещё и наслаждался! Не каждый день ты на меня лезешь с объятиями, — Чуя ещё сильнее покраснел и скривил рожицу, от этого гомерического тона, — но я рад, что ты по мне скучал.       Дазай снова попытался притянуть Чую. Тот, чисто для вида, немного посопротивлялся, но, вскоре, уже лежал на груди, скрытой тканью белой рубашки, вычерчивая пальцами какие-то узоры. Осаму вовсе не подходит для лежаний на нем, он слишком костлявый, ребра упираются в живот, но Накахаре было плевать. Надо будет, он его откормит. — Пф, ага как же. По тебе соскучишься! Я был уверен, что ты притащишься снова, — голубые глаза, с наглой ухмылкой, посмотрели в тёплые карие, с оттенком древесины.       Дазай на это искренне, с озорными искорками в глазах, улыбнулся. Накахара только недавно узнал, что Осаму способен на подобные проявления эмоций. От этой улыбки его собственные уголки губ сами поползли вверх. — О, я польщён. Значит ты осознаешь, насколько ты мне дорог, и что я больше без тебя не смогу жить? — Чуя смущённо потупил взгляд от таких слов и сдавленно фыркнул. «Дорог», «не смогу жить», какие громкие слова! — Нет, придурок. Потому что я уверен, что у тебя в квартире такой срач, что ты дальше входной двери и пройти не сможешь. Вот и припёрся разводить свинарник и здесь, — Осаму от этих слов ещё сильнее улыбнулся. Видимо, Чуя так и не научился нормально врать. Но это напускное безразличие только сильнее разжигало огонек внутри шатена. — Нуу, это тоже не так далеко от правды!       Чуя в ответ лишь неопределённо хмыкнул. В голове рыжика роились тысячи мыслей, но все они плавились, словно шоколад, когда изящная рука мягко, нежно поглаживала спину, иногда немного задирая края футболки, иногда, ласково и невесомо, касаясь оголенных бёдер. Чуя был несказанно рад, что Дазай решил никак не комментировать присутствие своей вещи на рыжике. И все таки, несмотря на негу, которая, словно утренние солнечные лучи, что заполняли спальню, заполняла естество, Чуя лениво, уткнувшись в чужую грудь, решился задать один из мучавших его вопросов . — Дазай?       Шатен опустил, чуть затуманенные, каштановые глаза на рыжую макушку. Эти прикосновения к желанному телу, мягкой коже бедер, эта приятная тяжесть на его груди, уносили его разум далеко за пределы этой комнаты. О чем красноречиво свидетельствовал стояк, упёршийся в район бедра исполнителю. Но тот, либо не хотел замечать, либо просто не обращал внимания. Оба варианта Дазаю не нравились. Но он попытался собраться и не растекаться раньше времени. — Мм?       Чуя снова поднял голову, — А тебе не кажется что между нами все как-то..слишком быстро и внезапно?       Дазай может и хотел бы сейчас воспринять этот вопрос серьёзно, но он так заебался все анализировать, продумывать и осмысливать, что углубляться в философию истинной природы человеческих чувств ему сейчас совершенно не хотелось. Уж слишком ленивая и уютная атмосфера для этого. — Мм..Если для тебя семь лет, что мы знакомы, слишком быстро, то теперь я понимаю, почему называл тебя слизнем, — Чуя на это лишь цокнул. — Вечно ты выворачиваешь все в какое-то дебильное русло. Ты же прекрасно понимаешь о чем я?       Дазай выжидающе, с надеждой, смотрел на Чую. Конечно он понимал, но кому охото вспоминать былое? Он эту тему даже в голове у себя боится поднимать, не то что вслух и при Накахаре.       По комнате, в лучах солнца, летали пылинки. Белое одеяло было смято и лежало на краю. Чуя заметил бы ещё много деталей, если бы Осаму таки не соизволил ответить, спустя где-то минуты две. — Чуя, я понимаю что ты чувствуешь. Да, не смотри на меня так, — скептический взгляд голубых глаз выражал сомнение и недоверие, — я правда понимаю. И я, честно, знаю каким эгоистичным придурком я выгляжу со стороны..и сколько боли тебе причинил. Но знаешь, и себе не меньше. Чуя, знаешь, некоторые люди верят в такую вещь, как судьба? Я в эту чушь не верю. Но я знаю, нет я уверен, всякому действию свое время. Иии..если..нам надо было пройти через все это дерьмо..то значит, это было для чего-то...нужно, — Дазаю сейчас было крайне сложно рассуждать на такие глубокие темы, слова с трудом клеились, Осаму даже не был уверен в их смысле, тем более когда на нем лежит такой очаровательный и сонный Чуя. Кроме того, он был знал наверняка, что они ещё вернутся к этому щепетильному диалогу. Такие темы, несмотря на способность долго и не по делу заливать, давались ему очень трудно. Поэтому он решил отвлечь рыжика и заняться сейчас чем-то более интересным. — Что конкретно ты имеешь в в...Дазай! Мы же..мхм...       Начинающийся серьёзный разговор был неожиданно прерван очередным, но на этот раз более откровенным, прикосновением шатена. Неторопливо забравшись под футболку, изящная рука начала медленно оглаживать мягкую ягодицу, дразня, большим пальцем проводя между половинками. От этого, весьма неоднозначного, действия, градус в спальне резко поднялся. Чуя почувствовал, что начинает возбуждаться от такой незамысловатой ласки. — Давай потом..мм..малыш, — Дазай сегодня не намерен отступать.       Осаму резко перевернулся, подминая, чуть растерянного, пунцового, Чую, под себя. Теперь он нависал на локтях над гибким, красивым телом. Шатен медленно коснулся приятных губ. Сухое, жаркое прикосновение постепенно перерастало во влажное и развратное безумие. Дазай проникал языком как можно глубже, а Чуя, в ответ, сильно тянул за ворот рубашки, притягивая ближе, одновременно зарываясь во вьющиеся, каштановые, пряди. Рыжик неосознанно закинул ноги, скрещивая их над талией Осаму. Шатен издал утробный стон и резко поменял позицию, прижимая Чую так, что он оказался сидящим на бёдрах Дазая, в то время как он сам, полулежал на спине. Максимально развратная поза.       Дазай уже был заведён до безумия, он не мог больше терпеть. Поэтому, так же не разрывая горячего, глубокого поцелуя, плавно переместив руки немного ниже, шатен несильно надавил большим пальцем на задний проход, продолжая оглаживать половинки. Чуя резко напрягся и, слегка отстранившись, направил озадаченный взгляд темно-синих глаз на, покрывшееся испариной, исступленое лицо Осаму. — Что-то не так, солнце? — тон голоса Дазая был до безумия низким и возбуждающим... — Мм..У меня никогда не было..с мужчинами — прерывисто, и слегка растерянно, пролепетал рыжик.       Дазай нежно переместил одну руку на покрасневшую щеку. — У меня тоже..ты же знаешь, они меня не интересуют..       Чуя попытался сфокусировать размытый взгляд и сделать максимально колкое и скептичное выражение. — Ага, как же... — Я серьёзно.       Чуя посмотрел немного испуганно и удивлённо, но так как одна рука все ещё продолжала надавливать на проход, сложно было сосредоточиться. — А..а как тогда? — Солнце, ты же знаешь, я прекрасно импровизирую.       Дазай хищно и развратно улыбнулся, от такой улыбки по телу рыжика пробежали мурашки. Чуя хотел сказать что-то ещё, но горячее прикосновение влажных губ к шее приостановило его, вызвав томный полустон-полувздох.       Осаму, действительно, ни разу не занимался сексом с мужчинами. В лет шестнадцать, что можно было списать на щекотливый период, в свободное время, он часто представлял, как рыжик ему отсасывает. Что уж скрывать, это были его первые грязные фантазии. В лет семнадцать, он откуда-то узнал, каким нехитрым образом происходит процесс соития между мужчинами, и сперва, он почувствовал лишь отвращение и непонимание. Но, со временем, картинка того, как он "ставит раком" рыжего эспера все чаще появлялась у него в голове. Иногда, по ночам, он продумывал все до мельчайших деталей, до такой степени, что потом, позорно кончал, а затем этой же ночью жестко, с остервенением, трахал мозги бывшего напарника, тем самым, заставляя себя показывать насколько тот ему осточертел.       Но сейчас, когда дело, удивительным образом, коснулось практики, Дазай все ещё не до конца понимал что ему делать, но решил отдаться интуиции и ощущениям. Поэтому, продолжая покрывать поцелуями молочную шею, чуть оголенные, из-за растянутой вещи, ключицы, и красивое лицо, Осаму медленно провел по члену рыжика, приподнимая на нем свою футболку. Чем вызвал высокий, жуть женственный, пошлый стон. После этого Дазай уже не мог себя сдерживать. Ну кто так стонет от прикосновения, черт возьми?       Слегка смочив пальцы собственной слюной, так как вероятность, что где-то рядом у Чуи в тумбочке лежит смазка крайне мала, а точнее её нет, Дазай, как он примерно это представлял, попытался просунуть один палец в тугой горячий проход. У него начало сносить крышу. Это было так..необычно, но безумно возбуждало шатена.       А вот для рыжика все удовольствие в миг прошло. Палец Осаму приносил огромный дискомфорт, выводя его из сладкой истомы. Будто какое-то инородное тело. Чуя неосознанно начал пытаться отстраниться.       Дазай заметил, как рыжик немного приподнимается на коленях, пытаясь слезть с пальца. От того, какой Чуя узкий, ему было невыносимо. Он просто хотел взять его, не церемонясь, но, с другой стороны, он понимал, что просто порвёт его и это будет, скорее всего, их первый и последний раз. Поэтому, придётся подержаться. — Тшш, малыш, я не сделаю..больно.. — приподнявшись, поддерживая одной рукой рыжика за талию, при этом не вытаскивая палец, Осаму шептал на ухо Чуе, — доверься мне, ещё раз, пожалуйста.       В этой фразе было намного больше смысла, понятного лишь им двоим. Горячий шёпот туманил разум, также как и ласковые поглаживания, вместе с горячими губами, что медленно, от уха начали спускаться к шеи. Все вместе это отвлекало от дискомфорта сзади. Чуя медленно начал расстегивать пуговицы рубашки и проводить пальцами по бинтам, чуть поддевая их. Его гибкое тело извивалось в этих, чуть мазолистых, тонких руках.       Второй палец вошёл менее болезненно, а с третьим Чуя постепенно начал входить во вкус, и горячее чувство внутренней заполненности поглотило его с головой. Ощущение реальности безвозвратно покинуло его. Были только умелые руки, горячее тело и влажные губы. От этого яркого чувства, Чуя начал сам медленно насаживаться на пальцы. Ему хотелось больше.       Окончательно Дазаю снесло крышу когда рыжик развратно, до невозможности пошло выгнулся, до упора насадившись на длинные пальцы. С трудом освободив свое, колом стоящее, покрытое мелкими выпирающими венками, мужское достоинство, ведь обе его руки были заняты, он посчитал что Чуя уже готов. С не меньшими усилиями, ведь Чуя извивался и беспорядочно водил руками по телу шатена, приставив сочащийся спермой конец к красному проходу, Осаму заметил, как вспотевший, пунцовый рыжик снова напрягся. — Спокойно, лучше расслабься..говорят..будет легче..       Взгляд слегка нахмуренных, расфокусированных глаз смотрел прямо в карие глаза напротив. Да уж, Дазаю то легко говорить, а вот Чую пугало и настораживало, как в него может это войти. Естественно, говорить он это не стал. Ещё и здесь не хватало потешить самолюбие Осаму. Но Чуя, действительно, попытался расслабиться.       Дазай, почувствовав, что мышцы под его руками стали мягче, переместил обе руки на пояс, чуть ниже талии партнёра. И попытался наконец войти. Войдя на половину, он уже не мог сдерживаться. От того, чтобы просто не начать жестко трахать рыжика, его остановили мелкие капли, заблестевшие на алых щечках. От слез, голубые глаза стали какими-то абсолютно неземными, ангельскими. Падший ангел. У Дазая защемило, быстро бьющееся сердце. Он никогда не видел как Накахара плачет, до этого. Неужели, это он сделал ему так больно?        Неловко приподнимаясь на мышцах пресса, так как одна рука поддерживала за талию, а вторая оглаживала ягодицу. Осаму начал нежно сцеловывать слезы на красивом лице. Он понял две вещи, первое, что эта поза далеко не лучшая для первого раза, а вторая, что смазка была бы очень кстати, ведь входить почти на сухую, для Чуи, невероятно больно. — Прости меня..душа моя..       От такого обращения тело пробило дрожью. Душа... Так Чую ещё никто, никогда не называл. Именно искренне. Теперь слезы полились от другого. Почему-то, в этот момент Чуя, наконец, понял, что Дазай не врет. Он наконец-то честен и уверен в своих чувствах. А все те, больные слова и прошедшие года лишь фарс, показуха. — Ну не плачь, прошу тебя..Чуя..мне..больно от этого, — Дазай продолжал покрывать поцелуями влажное лицо и воздерживаться от желания насадить Чую, по самую глубину.        Но, внезапно, рыжик резко обнял руками Осаму за шею, утыкаясь в район клюцицы, и сбитым шёпотом прохрипел: — Давай..уже..— от такого шепота у Дазая перехватил дыхание, которое ему сейчас так необходимо. — Уверен..? — Ну сколько..       Договорить ему не дали. Дазаю дважды повторять не надо. Уже в полусидячем положении, он одним движением насадил, доверчиво прильнувшего к нему Чую, до предела. Накахара глухо вскрикнул куда-то в район плеча шатена, сильно впиваясь ногтями в открытые участки спины. Но Дазай этого не замечал. Он не мог больше сдерживаться. Осаму громко застонал. От такого влажного, горячего и узкого прохода хотелось кончить, но это уж слишком рано. Шатена хватило лишь на пару сильных толчков, кажется, одним задев какую-то точку рыжика, от которой тот издал громкий вкрик, пока его, будто не прошило током, а Чуя не почувствовал внутри себя горячую, вязкую жидкость. Продержав так рыжика ещё немного, не вынимая из него член, Дазай отошёл от сильнейшего, яркого оргазма, и чуть-чуть пришёл в себя.       Осаму медленно отстранил рыжика, проводя рукой по влажной щеке, и вытаскивая из него свой детородный орган. Как ни странно, Чуя все ещё был возбужден. Дазай медленно перевернул рыжика на спину, снова нависая над ним и пошло целуя. Прикоснувшись к его, итак стоячему органу, хватило всего двух толчков рукой, пока Чуя не кончил, сопровождая сие действие громким криком. Дазай плавно разорвал поцелуй, оставляя нить из слюны между губами. И отстранившись, взял, смятое в углу кровати одеяло, принимаясь вытирать им свою руку и испачканный проход и бедра рыжика. Чуя никак не сопротивлялся. Он пытался схватить спасительный кислород и судорожно дышал. Кажется, это у обоих был, по настоящему, первый раз.       Одеяло, как и футболка Дазая, на Чуе, испорчены, а в воздухе так и витают мелкие пылинки.

***

      Кофе уже осточертел, а в животе противно урчало. В холодильнике, как назло, была лишь зияющая пустота и заплесневевшая банка оливок. Да уж, давно Накахара не доводил себя до такого. Чтож, с кем поведешься, от того и наберешься. Хотя, не сказать что до неожиданного появления Дазая, у Чуи всегда был полный холодильник еды, нет. Но такого пиздеца тоже никогда не было.       Конечно, был вариант заказать спасительную пищу, но чтобы найти телефон нужно было встать с, пригретого с самого утра, стула, а последствия от вчерашних "развлечений" с Дазаем, очень сильно, кхм, давали о себе знать. Даже горячая ванна особо не помогла. Этот чувырла посчитал, что одного раза, к тому же первого раза, ему недостаточно, и если Чуя скажет, что они просто трахались весь день, то будет прав. Кажется, он скинул килограмма четыре. Но лучше бы он скинул Дазая в окно, ибо мало того, что Чуя вчера, можно сказать, только лишился девственности, как его сразу на марафон запустили. Конечно, теперь у него хоть и прибавилось опыта, но задница болела до жути. Особенно во время ходьбы, хотя и во время всего остального тоже.       Чуя благодарил всех богов, что его сегодня, в отличие от его, кхм, партнёра, не вызвали на работу. Иначе его красноречивая походка вызвала бы очень много интересных слухов. К слову, вспомнишь солнышко вот и лучик.        За дверью послышался звон ключей и характерный щелчок. Или в агентстве такой странный график, или для Дазая норма уходить в самый разгар нормального рабочего дня, то есть в половину третьего? — Чуууя, солнце, ты чего такой хмурый, — Дазай, находу скидывая на диван пальто, поцеловал угрюмого Чую, пьющего кофе в макушку, — не поздновато ли для кофе? — А не рановато ли ты с работы? — Дазай на это тепло улыбнулся и подойдя к окну, резко распахнул шторы, отчего Чуя непроизвольно зажмурился. — Я просто не мог больше жить ни минуты, без твоего прекрасного бурчания и ворчания!       Чуя цокнул и театрально закатил глаза, всплеснул руками. — Ну ну, ленивое чмо.       Дазай пропустил очередной укол мимо ушей. Он привык к этому и даже не пытался припятствовать такому, кхм, своеобразному проявлению чувств. — Чууя, сегодня великолепная погода! Может прогуляемся? Хватит тебе тухнуть!       Рыжик готов был взвыть от слова "прогуляемся". — Осаму, ты издеваешься!? Да я ещё месяц после вчерашнего, из-за тебя, похотливое животное, ходить не смогу!       Осаму, тепло и немного виновато, улыбнулся, потирая затылок рукой. — Ну а если, в качестве извинений, за то, что я так хорош в постели, я свожу тебя в кафе?       Чуя разрывался между двумя крайностями. Вот это, действительно, сложный выбор. С одной стороны, жутко хотелось есть, да и с Дазаем они никогда не ходили вместе в подобные места, все таки интересно, зараза, как он ведёт себя в нормальном обществе. Но неприятная, саднящая боль, в районе поясницы, давала о себе знать. Но, очередное, красноречивое урчание, словно песнь кита, ответило за него. — Оу, это значило да? — Дазай состроил свою фирменную победную ухмылку. — Это значило, иди к черту, болван! И принеси сюда мою белую футболку, пиджак который тебя бесит и клетчатые зелёные брюки! — Ваше желание для меня закон, — игриво подмигнул Дазай и скрылся в проёме.       На улице действительно была благодать. Солнце было в зените. Но на улицах, без противной жары и духоты, было тепло и приятно. Лёгкий ветерок трепал кудрявые рыжие и волнистые каштановые пряди. И даже испытания, в виде адского спуска по лестнице, (Чуя пытался обходится в повседневной жизни без способностей, дабы не вызывать лишних вопросов, хотя, в данном случае, это было бы гораздо удобнее) и неприятные ощущения, не сильно портили настроение. Благо, Дазай принес все нужные вещи, хоть и не с первой попытки, а эти штаны были удобные. И все равно, Чуя немного похрамывал. Осаму сначала порывался взять рыжика за руку, не корысти ради, исключительно для помощи, но спустя несколько звонких шлепков по кисти, понял, что это плохая идея.       Они решили не заморачиваться и сходить в ближайший ресторанчик европейской кухни. Хоть он был и не далеко от его дома, Чуя все никак не мог туда дойти. То работа, то работа..то и смысла особого не было...       Это было очень непривычно видеть Дазая в повседневной рубашке, с рукавом три четверти, и чёрных джинсах с тёмными очками. Даже бинты не так сильно бесили. Чуя, честно, пытался долго не пялиться на своего красивого бывшего напарника.       И вот, на горизонте показалось знакомое здание. Благо всего пятнадцать минут ходьбы! Дазай открыл дверь перед Чуей, театрально поклонившись, и сказав «После вас», за что, тут же получил не сильный подзатыльник. Место было приятным, и из-за того, что сейчас разгар буднего, рабочего дня немноголюдным. Преимущественно, в каштаново-оливковых тонах. Плотные шторы были аккуратно и элегантно перевязаны, столы украшали белые скатерти, с оливковыми салфетками. Атмосфера была не давящая и не роскошная, но, при этом, не дешёвая. Что не могло не радовать. На фоне играла приятная, ненавязчивая музыка, а свет был приглушен. На столах стояли симпатичные подсвечники, видимо, их должны включать ночью. Дазай выбрал столик в самой глубине помещения. Чуя был не против. Лишние глаза ни к чему. Послышался приятный запах чего-то жареного и ароматных специй. В животе снова предательски заурчало. За ними сразу же последовала приятная девушка официантка, с иссиня-черными волосами, милой родинкой над губой, в характерной форме. — Добрый день, желаете сразу сделать заказ или мне подойти позже? — на столе сразу оказались две коричневые корочки меню. — Будьте добры, чуть позже, — вежливым, обворожительным тоном ответил Дазай, очаровательно улыбнувшись. Официантка лишь сдержанно кивнула и поспешила удалиться.       Чуя принялся тщательно изучать меню. Да уж, вот какие нынче цены. Он так давно не бывал нигде кроме баров, что даже не знает, что сейчас по чем. Ну да ладно, раз Дазай платит. — Слушай, Осаму, — шатен оторвал внимательный взгляд карих глаз от корочки перед ним. — Мм? — А..почему мы с тобой раньше никогда не ходили вместе в..подобные места? — этот вопрос, на самом деле, уже давно волновал рыжика.       Дазай не хотел отвечать . Ему неприятно вспоминать о своих мудачьих поступках, особенно, по отношению к Чуе. Он прекрасно помнит, как уходил после их совместных миссий в Люпин, и специально не звал с собой Чую, чтобы лишний раз доказать ему, что он для него даже не друг. Однажды, помнится, Ода задал подобный вопрос: «Почему ты никогда не зовёшь с собой своего напарника? Я слышал, он неплохой парень». На что Дазай, тогда, лишь хмыкнул и мерзко отшутился. От неприятных воспоминаний засосало под ложечкой. Но выжидающий взгляд лазурных глаз не давал уйти от ответа. Черт. — Ну на это было, как минимум, две причины.       Чую вопросительно изогнул одну бровь. — Во-первых, я, кхм, переживал, что алкоголь развяжет мне язык и я сболтну тебе чего лишнего, ну а во-вторых, я просто боялся перед тобой опозориться.       Накахара не знал или Осаму врет или он идиот. — Опозориться, ты придурок? — Ну сам подумай, ты так хорошо разбираешься в алкоголе, а я тогда не отличил бы паленый виски из супермаркета от элитного из бара. Мне не хотелось давать тебе лишний повод. — Повод? Ну ты и мудак! — Я знаю.       Чуя свёл брови к переносице и, не зная, что можно ответить, снова опустил взгляд в меню. Ладно с одним, вроде, разобрались. Традиционной кухни там не было, ну да и ладно. Не сегодня. К столику незаметно подошла официантка. — Вы готовы сделать заказ? — девушка сделала формальную, приветственную улыбку.       Рыжик решил начать. — Да, пожалуйста один стейк «Ребай» и два бокала каберне совиньон.       Для Дазая эти слова мало что значили, пока он, незаметно, не посмотрел цену. Оно что, блядь, платиновое? Черт, придётся раскошелиться. Ну ладно, сам вызвался. — Пасту с томатами..и картофельные шарики пожалуйста. — Хорошо, ваш заказ будет готов в течении сорока минут.        Чуя готов был поперхнуться от наглости и невежества этого чурбана Осаму. — Ты издеваешься? Макароны с картошкой?! Знаешь, а ты правильно делал, что не звал меня...       Дазай на это тепло и по-доброму улыбнулся, протягивая руку и убирая выпавшую кудрю рыжика, за ушко. Чуя покраснел. — Я это не себе, а тебе.       Чуя озадаченно округлил голубые глаза. — Мне? Я заказал себе, я не буду. — Этот стейк маленький, а ты со вчерашнего дня ничего не ел. Не наешься.       Чуя моментально вспыхнул. — Да сколько я по твоему ем?! Я что..       Гневная речь была прервана спокойным, флегматичный голосом. — Тише, ладно, это мне. Просто попробуешь, — Чуя снова метнул молнии взглядом, — если захочешь! — поднял руки, в примирительном жесте Дазай.       Официантка принесла необходимые  приборы, и за ненавязчивой беседой "ни о чем", время шло быстрее. Осаму открыл для себя интересный факт, что если не грызться с Чуей, то он, и вправду, неплохой собеседник, стало даже обидно что они так раньше никогда не разговаривали. За милыми диалогами, лёгким флиртом и добрыми подколами сорок минут прошли незаметно. И вот, на столе появилась тарелка с картофельным шариками и два бокала вина.       Естественно, из вредности Чуя даже прикасаться к ним не стал. Ещё чего? Поэтому, медленно потягивая вино начал просто прожигать несчастную картошку глазами. На вид они были золотистые, хрустящие и пахли прекрасно. Живот неприятно скрутило. Эти метания не укрылись от внимательного взгляда. — Чу, просто попробуй, если хочешь. — Черт с тобой!       Рыжик решил, что попробовать это ничего страшного. Он просто оценит качество кухни.        В итоге, к тому времени, когда на столе оказался небольшой, ароматный, сочный стейк, с веточкой розмарина и тарелка итальянских макарон, в тарелке с шариками осталось два из шести. При условии, что Осаму не притронулся ещё ни к одному. Стейк оказался, действительно, не большой, но очень аппетитный и прекрасно прожаренный. Уминая стейк, Чуя с ужасном понял, что, до сих пор, не наелся. Поэтому, он начал есть медленнее. Шатену приносило уйму удовольствия смотреть, как голодный Накахара доедает мясо. Конечно, он голодный. Ведь Дазай, вчера из него, в прямом смысле, все соки выжал. Поэтому, к своему заказу шатен почти не притронулся, лишь лениво покавырялся вилкой.       Спустя некоторое время, Осаму заметил, как противоположная тарелка опустела, а Чуя пилит взглядом его пасту. Дазай знал, что сам рыжик не попросит. — Эй, Чу, не хочешь попробовать? Мне кажется, тебе понравится.       Осаму методично подвинул тарелку на середину. Рыжик медленно и недоверчиво потянулся к пасте. Черт, он все ещё хочет есть. После этого стал неспеша накручивать макароны на вилку, смотря прямо на Дазая. Осаму одобрительно кивнул головой.        Когда тарелка, каким-то совершенно магическим образом, откочевала в сторону к Чуе, Осаму, мысленно, сам о том не догадываясь, повторил вопрос бывшего кохая, каким образом в такое маленькое тело столько вмещается?       Но вслух он, конечно же, скажет: «Как насчёт десерта?»

***

      Наступил час заката. Тени удлинились, краски приобрели алый оттенок. Чем ближе светило подходит к линии горизонта, тем краснее оно становится. Этот необыкновенный багряный цвет отражается в окнах многоэтажек. На краткий миг создается атмосфера уюта и покоя, в которой хочется любить и быть любимым. Волшебное время. А ещё оно означает, что скоро город накроет своим тёмным крылом ночь, а значит наступит время мафии.       Дверь за рыжим исполнителем закрылась около пятнадцати минут назад, а Осаму уже сходил с ума от скуки и сверлил взглядом стену, развалившись на излюбленном диване, снова отложив бумаги, что были выданы вчера в агентстве, в сторону. Без Чуи было как-то тихо и..печально? Вот так да. В принципе, удивительно, что это первый раз за три дня, когда его вызвали, но от этого менее досадно не становилось.       Своей работой заниматься ой как не хотелось. Дазай был несказанно рад, что успел уломать Чую на поцелуй перед уходом, и теперь на губах, до сих пор, ощущался лёгкий привкус вишневых сигарет. Проиграв в глупую игрушку на телефоне, испепелив взглядом стену, и составив собственный рейтинг самоубийств, в общем, разными способами избегая бумажной работы, Осаму решил вспомнить, что же Чуя ответил ему на вопрос, что же ему делать в отсутствие рыжика. Кажется, Накахара говорил что-то о бардаке, уборке и свиньях.Возможно, шатен слушал бы внимательнее, если бы в этот момент Чуя не натягивал портупею, а Осаму не представлял как бы она смотрелась без рубашки.       Уборка, чтож, Осаму редко баловали собственное жилище подобной роскошью, но мысль о возможной "награде" стала неплохим, таким, стимулом. Потому, Осаму соизволил поднять свою тощую задницу с дивана, и задуматься над тем, как у нормальных людей проходит уборка. Вообще, он не считал, что в квартире Чуи хоть немного грязно. По сравнению с его жилище, здесь вообще обитель чистоты, но он все таки живёт здесь... Надо становится лучше! Именно с таким девизом Дазай решил, что пора бы сделать что-то полезное! Мытье полов, в представлении шатена, и подразумевает собой наведение порядка. А его неразложенные вещи здесь не причём, поэтому, Дазай поспешил в маленькую кладовку. Он запомнил её после того знаменательного случая в подъезде.        Помещение кладовой было маленькое, буквально, один на два метра, не развернуться толком. Зато, с множеством, чуть запыленых, полок, с каким-то барахлом. Тряпка с ведром были быстро обнаружены в углу. Немного рассмотрев, столь диковинные, предметы и взяв их в руки, Дазай уже собрался выходить, как его внимание, отчего-то, привлёк некий невзрачный предмет, увиденный боковым зрением на самой верхней полке. Осаму ядовитой прыснул в кулак. Да уж, по видимым причинам, Чуя не часто достаёт эту вещь. Немного помявшись, любопытство все же взяло верх.       Опустив ведро на место, приподнявшись на цыпочки, (эта полка была высоковата даже для него, почти под потолком) Дазай снял оттуда запыленую книгу, а точнее, как оказалось, альбом, откуда, сразу же, вылетела одна фотография и упала изображением вниз. Надо будет поднять. Потом.       Хах, кто бы мог подумать, что Чуя настолько склонен к сантиментам? И, зная кем он работает, какие же там могут быть фотографии? Откуда? Конечно, рыться в чужих вещах дело далеко не самое благородное, но когда Осаму стесняли моральные рамки? Да и человек не самый чужой, в конце концов.. Облокотившись спиной на полки, Дазай, все таки, несмотря на нравственные мучения, открыл альбом.       Хм, первая страница, а он уже озадачен. Чтож, рыжик умеет удивлять.       Дело в том, что вместо каких-либо памятных снимков или дагеротипов, на титульной странице красовалась..вырезки!? Да, вырезки, и некоторые, обведенные простым карандашом, статьи, на французском. Вот это поворот. Немного ближе и тщательнее рассмотрев изображения небольшой деревушки, в чисто европейском стиле, какой-то идеальной кофейни, судя по всему, французской, ибо за витриной, на фоне заката виднелся знаменитый силуэт известной башни, ну и огромных плантаций с лавандой, Дазай пришёл к напрашивающемуся выводу, что Чуя не первый год грезит далекой Францией. Обалдеть. А Осаму даже и не знал... Сколько же ещё он не знает о рыжике?       Перевернув страницу, сердце пропустило пару ударов.       На белом альбомном листе, за плёнкой, посередине, красовался немного потрепанный снимок. Дазай знает, что это за день. Его нету на этой фотографии, и, именно по этой причине, в районе груди поселилось неприятное, саднящее чувство.       В середине изображения, за столом, в, явно не дешёвом, заведении, находился Чуя с легкой улыбкой и бокалом вина. Волосы не были такими длинными, как сейчас, чуть ниже подбородка, а лицо почти такое же. Осаму медленно прикоснулся пальцем к снимку и грустная, ломанная улыбка скривила его губы. Он помнит. Это семнадцатый день рождение Чуи. После него у рыжика появился тот самый вишнёвый кардиган. Рядом с ним сидит Коё, как ни странно, не в своём обычном кимоно, слегка приобнимая рыжика за плечи. Её губы украшает мягкая, тёплая, материнская улыбка, а длинные красно-морковные пряди лежат на плечах. Дазай даже опешил, неужели она умеет так улыбаться!? Также там был Хироцу, Каджи, ещё не настолько поехавший, даже, черт возьми, Элис там была! О да! Они всегда хорошо ладили, подружки, куда бы деться! И ещё пару человек, по краям, чьи имена он не помнит. Да уж, даже Хироцу... А Дазай тогда не пришёл.       Осаму стало невероятно мерзко и тошно от себя. Он тогда посчитал это глупым, черт. Нет, подарок он все таки подарил. Точнее, нет, он оставил небольшую черную коробочку под дверью квартиры Чуи. А в ней был ошейник..с шипами..даже без записки. Хотя куда уж там записка! Не нужно быть Рампо, чтобы догадаться, кто мог так расщедрится! Горькая улыбка вновь появилась на губах. Теперь Дазай надеется, что рыжик выкинул "украшение". Хотя посмотреть как бы он сидел на рыжике... И все же, неприятный комок подступил к горлу шатена.       Больше фотографий в альбоме не было, скудновато, да и слава богу. В момент, стало как-то грустно и тяжело на душе, поэтому Дазай уже собирался вернуть предмет на законное место и предаться более радостным мыслям, как его взгляд упал на выпавший снимок. Точно. Дазай заметил, что на обратной стороне есть надпись, но читать он не стал, а сразу перевернул фотографию.       По телу пробежала ледяная волна, а руки предательски затряслись. Это их фотография. Единственная.       Снимок был странным образом помят, будто его намочили в некоторых местах. Шатен не помнит точно, при каких обстоятельствах их дуэт смогли запечатлеть, но он отлично помнит это место. Это было их пятое или четвёртое совместное задание. Это была крыша здания одного недостроенного офиса, где, тогда, только что, произошла, далеко не самая интересная и опасная, но весьма удачная зачистка. Дазаю врезалась в память, что оттуда было потрясающе видно звезды. Волшебное зрелище! Особенно как они отражались на чёрной глади океана! А Чуя тут ещё совсем молодой, даже маленький. А на себя Осаму даже не хотел и смотреть.       Но хуже всего, что он помнил какую фразу он, честно, не со зла, обронил там. Хотя предпочёл бы забыть. Дазай, до безумия, жалеет о тех глупых, бессмысленных словах, брошенных не подумав. В горле сразу запершило. Остаётся только надеется, что рыжик уже забыл это и не принял близко к сердцу...       Шатен вспомнил, что сзади была подпись. Дрожащими пальцами он перевернул снимок.       Всё, больше сдерживаться он не мог. В районе груди прорезалась резкая боль. Шатен медленно сполз на пол и уткнулся в колени. Глаза странно защипало. Кажется, уборка на сегодня отменяется.

«...— Не понимаю, какой смысл, каждый раз, нажираться с друзьями в этом дрянном баре?

— Конечно, откуда тебе понять. У тебя ведь даже нет друзей... »