Исступление

— Чуууя, малыш, сделай мне кофе, пожааалуйста, — уже какой раз подряд канючил Дазай, лениво свесив руки с дивана и перебирая ими рыжие волосы Чуи, который сидел рядом на полу, ведь его драгоценный диван был подло оккупирован. — Блядь, Осаму, сам встань и сделай. Я пытаюсь работать, не видишь? — раздражённо бурчал Чуя, просматривая отчётные данные за месяц. — Ну я тоже пытаюсь работать, но мы занимаемся этим уже третий час! — страдальчески протянул Дазай. — Не мы, а я. А ты, придурок, только бесишь меня и занимаешь диван, — резко обернулся Чуя. — Но ты ведь тоже уже устал. Копаться в этих нудных бумажках, то ещё удовольствие... — предпринял последнюю попытку Осаму.       Не так давно, чистая и аккуратная квартира Чуи, превратилась в какой-то бухгалтерский архив. Весь зал был завален месячными отчётностями, графиками поставок и прочей бумажной волокитой, причём, как мафии, так и агентства.       Уже шли третьи сутки после совещаний, проведенных в агентстве и мафии, по вопросу о принятии мер против китайских организаций. И на данный момент одна из организаций, то есть агентство, ждала предложения об альянсе от другой. Нападения в городе продолжались. Вчера неизвестный, с тем самым газом, аннулирующим способности, чуть не убил Танизаки и пытался напасть на директора, благо с помощью Йосано обошлось без жертв. Поэтому, в агентстве было приказано лишний раз, пока что, не высовываться. Но необходимо было, до заключения договора о сотрудничестве, закончить всю бумажную волокиту. То есть, сдать все пропущенные отчёты, оформить дела по вызовам, в общем, подобрать хвосты, коих у Осаму было ни много, ни мало, а до одного места.       Каким спонтанным образом, Дазай перебрался в квартиру Чуи, не понял даже сам Чуя. Вот рыжик три дня назад возвращается после странного разговора с Мори и нудного совещания, вот открывает квартиру, а вот за столом уже сидит Осаму, с пакетами еды. Но Накахара был, в целом, не против. Его достало быть одному. Хоть он и не понимал, что толком между ними происходит, но решил особо по этому поводу не париться. Да, они ненавидели друг друга столько лет, но ведь эта ненависть была липовой... Хоть они сейчас, вроде как, уже третий день жили вместе, стиль общения у них почти не изменился, только теперь у всего был другой подтекст, да и дальше поцелуев и обнимашек дело не заходило. И, в общем, Чуя был этому рад. Он не хотел торопиться. Не то чтобы он этого совсем не хотел... Просто все произошло так неожиданно. К тому же, он не совсем понимал, кто они с Осаму друг для друга. Друзья? Соседи? Любовники? Но ведь, по сути, между ними ещё ничего не было... Они, вроде как, определились с тем, что, вроде как, любят друг друга, и, вроде как, им хорошо друг с другом. Но вот это «вроде как» просто выбивало. — Ленивое чмо, — буркнул Чуя, сдаваясь и все таки поднимаясь с пола. — Малыш, ты лучший! — Дазай принял более сидячее положение. — Не называй меня «малыш» сколько раз тебе повторять!? Это унизительно! Тем более, я сейчас не у тебя на коленях!       Дазай на это лишь красноречиво сверкнул глазами и ухмыльнулся в своей развратной манере. У Чуи даже мурашки пробежали. Помимо безобидных обнимашек и поцелуев, было кое-что ещё, что приносило удовольствие им обоим. Хотя, кому в большей степени было не ясно. Сидеть на коленях. Первые два дня Дазай сам постоянно сажал Чую к себе на ноги, а сегодня рыжик, за завтраком, сам преспокойно уселся на Осаму. В общем, кайфовали от этого оба.       Чуя медленно поковылял в сторону кухни. Время уже за полночь. И, действительно, самого исполнителя уже тоже клонило в сон. Одно дело, когда ты ночью выезжаешь на зачистку, в венах хлещет адреналин, эмоции, холодный ветер бьёт в лицо! А другое, это копаться в монотонных бумажках целыми днями. Он просто не понимал, как кому-то это может нравится!       После того взрыва, исходя их каких-то, видимо, понятных только Мори причин, Чую не отправляли на привычные задания, вроде плановых зачисток, переговоров, принятия партий и диверсий. Вместо этого, его наградили тонной бумажной работы и приказали не высовываться, до принятия соглашения о сотрудничестве с агентством. Чуя вроде был и рад внеплановому отпуску, но вся эта ситуация его изрядно напрягала. Как и напрягало свое бездействие в этой ситуации.       Работу они с Дазаем не обсуждали. Потому что оба понимали, что это приведёт, как минимум, к конфликту, да и не стоит мешать её с личным. Итак они оба не хотели союза, ибо понятия не имели, как вести себя на глазах у других сотрудников их организаций. Не то чтобы их особо волновало мнение других людей, но им же ещё там работать, в конце концов.       Чуя неспеша заправил кофемашину и оперся поясницей на столешницу. Глаза уже слипались. Черт. Он совсем похерил режим. Спали они, к слову, вместе с Осаму. Правда, после той ночи, когда Дазай припёрся пьяный и изгадил подъезд, только один раз. Но это не потому что оба не хотели, или, не дай боже, стеснялись. Просто так уж произошло, что если раньше у них был примерно один режим, то Осаму конкретно его сбил за последние годы, и засыпал он только поздно ночью, ближе даже к рассвету, а поднимался поздним утром. Чуя же поздно ночью был сама бодрость, исходя из того, что обычно в это время он работал где-нибудь на миссиях, но зато утром, ближе к обеду, ему жутко хотелось спать. Конечно, с Осаму это не сильно получалось. Ибо, как только, Чуя прикладывался, шатен тут же заваливался к нему и крепко прижимал к себе. У них даже что-то, вроде традиции, за эти три дня сформировалось. Сейчас же было скорее исключение из правил. Чую просто очень утомила бумажная работа, вот он и клевал носом. Но доделать это было необходимо.       И вот, по кухне-залу, уже разносится аромат свежесваренного кофе. Чуя берет две чашки и одну отдаёт в забинтованные руки, обладатель которых, в тёмной домашней футболке и штанах, растекся в сидячем положении по дивану. — Спасибо, солнце.       Уголки губ Чуи немного приподнимаются. А когда его называют так, ему нравится. Все ещё непривычно слышать «Солнце» или «Малыш», вместо родных «Слизняка» и «Карлика». Рыжик снова приземлился на свое пригретое место на полу, у дивана, поставив чашку на стол. Дазай сначала долго пилил взглядом рыжую макушку. Честно говоря, он ещё не до конца верил в то, что Чуя его все таки принял. Хотя и разрешения он особо не спрашивал, но все же.       Тогда, после совещания, на котором было решено временно не предпринимать никаких боевых действий, шатен сразу же, забрав из общежития некоторые вещи, поехал к Чуе в квартиру. И эти три дня были, если не лучшими за всю его жизнь, то за последние несколько лет, уж точно. Осаму был готов кипятком ссать, видя как рыжик потягивается после дневной дремы или как он небрежно собирает свои рыжие кудри в хвостик. Он обожал прикасаться к этому чуду. Была бы его воля, Дазай вообще бы его не выпускал из рук. Но, к сожалению Осаму, дальше прикосновений и тисканий дело не продвигалось. Детектив списывал это на щекотливую и неустойчивую ситуацию, что происходит между двумя организациями, в которых они работают, да и плюс, в Йокогаме сейчас очень не спокойно. Не время расслабляться. Осаму старался гнать прочь мысли о том, как проще все было бы, останься он, в свое время, в мафии. Но все что не делается, все к лучшему, ведь так?       Дазаю уже порядком надоело разгребать эти отчётные табеля и жалобы. Черт, за что на него вообще можно жаловаться? Он редко занимался подобными вещами. Не то чтобы он считал их ниже своего достоинства (хотя это не далеко от истины), но он же может делать что-то более важное! Кофе был вкусный, но и он особо не взбодрил детектива. Поэтому, шатен решил немного поиграть. Черт возьми, он в одной квартире с самым сексуальным существом на этой планете, а копается в каких-то бумажках!       Легонько прикоснувшись к плечу рыжика, Осаму тем самым, заставил исполнителя обернуться и поднять на себя, озадаченный, взгляд голубых глаз. Дазай медленно похлопал по своим ногам, как-бы призывая к очевидному действию. — Осаму, ты издеваешься?       Несмотря на эти слова, Чуя начал неспешно подниматься. Встав с пола, он так же плавно залез на Дазая, пристроив свою пятую точку на его бёдрах. Ноги исполнителя, согнутые в коленях, находились по обе стороны от талии Осаму. Их лица теперь были почти на одном уровне. Чуя снова покраснел. Он делал это слишком часто. Дазай же от этого дико умилился и, пристроив одну руку как обычно на талии эспера, вторую решил все же переместить чуть ниже, на упругую попку. Чуя явно не ожидал таких откровенных действий, поэтому очень насторожился и выпрямился, до этого шатен не позволял себе такого. Дазай, почувствовав напряжение, начал легонько поглаживать ягодицы. — Расслабься, Чиби, я не буду делать ничего страшного.       Слова эти Чую особо не успокоили. Сердце начало биться с адской скоростью. Кислорода стало чертовски мало. А ведь Дазай даже, по сути, ещё ничего не сделал. Это..возбуждает?       Чуя решил никак не отвечать. Вместо этого, он приподнялся и потянулся к теплым, сухим губам. Коньячные глаза напротив безумно блестели, а тёмный зрачок почти полностью затопил тёплый древесный цвет. Дазай однозначно возбужден. Неужто..сейчас?       Мужчины соприкоснулись губами. Нежное тепло разлилось по обоим телам одновременно. Даже со стороны это было похоже на магию. Инициативу они перехватывали по очереди. За эти три дня они оба целовались больше, чем, кажется, за всю жизнь и для них это стало словно искусство. Они не прерывались ни на секунду, даже когда Чуе казалось, что он вот-вот упадёт в обморок, от нехватки кислорода. От этого, он только сильнее тянул за мягкие каштановые пряди и выгибался.       Дазаю же, казалось, что стояк разорвёт ему штаны. Мало того, что руки Осаму оглаживали красивую спину, и то что пониже, а горячий язык рыжика, медленно скользящий по чуть обветренным губам шатена, просто сводил его с ума, так ещё, Чуя бесстыдно терся о его причинное место. К тому же этот запах! Это было похоже на абсолютное исступление. В чрезмерности греха таится исступленое счастье? Что же, в таком случае, Осаму был готов упиваться этим грехом, чтобы ему досталась хоть капля этого счастья. Дазай утробно зарычал рыжику в губы, глубже залезая языком в рот, до боли сжимая мягкие ягодицы, которые, так не кстати, скрывают домашние клетчатые штаны. Чуя также издал что-то похожее на стон. Для него тоже в такие моменты не существовало ничего вокруг. Только горячее тело под ним и рот напротив.       На этот раз, Дазай решил разнообразить игру, и, разорвав мокрый и горячий поцелуй, оставляя между губами тоненькую блестящую нить, переместился на молочную шею, так редко не скрытую грубым, пошловатым чокером. Чуя сейчас даже не думал о последствиях, ему было просто хорошо. Поэтому, заметив что его не останавливают, Дазай грубо укусил нежную кожу, чуть посасывая, оставляя за собой огромный, бордовый след, затем зализывая его. Ещё и на таком видном месте, ничем ведь не закроешь. Но Дазай был этим доволен. Пусть все знают, что Чуя занят. Сейчас в нем просто кипело чувство собственничества и одержимости. А Чуя сейчас не замечал ничего, его эта боль в районе шеи даже ещё больше раззадоривала.       Настолько интимный, пикантный и горячий момент прервал звонок в дверь, тем самым, выводя Чую из состояния экстаза. Нехотя оторвавшись и слегка отстранившись от Осаму, покрасневший, как рак, рыжик, перевёл на него, покрытый пеленой желания, взгляд темно-синих глаз. Сейчас он даже не мог нормально говорить. Глаза Осаму же были сейчас почти чёрные, это даже немного пугало. Шатен нарушил тишину и трель звонка, настолько хриплым от возбуждения и сексуальным голосом, что Чуя подумал что сейчас кончит. — Ты..кого-то..ждёшь? — Чуя ни разу не слышал такого голоса Дазая.       Накахары хватило только на то, чтобы отрицательно мотнуть головой. Кого он, черт возьми, может ждать? — Значит хуй с ними, — хриплым, уже вновь затуманенным, шёпотом, пропел Дазай, возвращаясь губами к желанной шее.       Чуя тоже хотел забить на позднего гостя, как вдруг, услышал стук. Тихий, неуверенный стук. С ровными промежутками почти в секунду. Этот стук он хорошо запомнил, пока лежал в больничном крыле. Вот черт. Рюноске. Значит выйти необходимо, этот просто так, к нему домой, не приедет.       Поэтому, снова отстранившись от Дазая, тем самым, вызвав возмущенный не то стон, не то вздох, полный негодования и досады, рыжик как можно быстрее, встал и попытался привести себя в порядок. — Эй, малыш, ну ты чего?       Дазай был готов сейчас абсолютно, на полном серьёзе, убить того, кто посмел прервать их. Черт, да ещё немного и он бы впервые трахнул Накахару! На скулах заиграли желваки. Теперь у него каменный стояк, класс спасибо! Зато сон, как рукой сняло! Они вообще время видели!? Осаму хоть и понимал, что глупо задавать такой вопрос, ведь он тоже прекрасно знает, что означает работать в мафии. А здесь, скорее всего, кто-то оттуда. Но успокоиться и спустить это, так и не смог. Эти сволочи обломали Дазаю секс с самым желанным существом в этой вселенной! Осаму был готов рвать и метать. Из прихожей послышался очень знакомый голос. Черт, кажется Дазай начал ненавидеть своего бывшего кохая ещё сильнее.

***

      Акутагава уже минут пять безуспешно долбился в двери семпая. Черт возьми, у него не такая уж и большая квартира, чтобы столько времени подходить к двери! В том что он дома, Рюноске не сомневался, в гостиной горел свет.       Он бы вообще не стал подниматься на второй этаж и стоять под этой дверью, да он, черт возьми, вообще не стал бы сюда ехать, если бы рыжий мафиози хоть иногда держал свой телефон включённым! Любой другой, да и сам Рюноске, уже давно огреб бы за такое, от босса в том числе, по первое число, но только не это создание! За ним лишь послали водителя и Рюноске, в придачу, с приказом доставить в целости и сохранности. Нет, Акутагава очень хорошо относился к семпаю, он искренне уважал его и ценил за многие черты характера, отношение к своим людям, сам бы он так не смог... Но черт, как же иногда раздражало то, как за него пеклись Коё-сан и Мори-доно! Ей богу, будто это их сын! Поток мыслей, которые Акутагава держал очень глубоко в себе и при себе, прервал звук открывающегося замка. Ну наконец-то! — Акутагава-кун! Рад тебя видеть..ты это..что-то хотел?! — Чуя выглядел так, будто только что проплыл стометровку. Ну или пробежал, чем ещё можно объяснить такую одышку?       Его рыжие кудри были растрепаны и беспорядочно раскиданы по плечам, потемневшие глаза, цвета океана, лихорадочно и завораживающе блестели, а самое главное на шее красовался свежий огромный багровый след, который к утру станет синяком. Огромная футболка была до безобразия растянута.       Ого, похоже брюнет прервал что-то весьма личное. Но виду, насколько он удивлён внешним видом семпая, абсолютно не подал. Это не его дело. И поэтому, кашлянув, начал в своей обычной апатично-угрюмой манере. — Накахара-сан, я по приказу Мори-доно. Вы должны срочно прибыть на собрание. Завтра, кхм, утром предстоит заключение соглашения с агентством. Мори-сан уже пригласил сотрудников агентства на переговоры,— Рюноске говорил медленно и тихо, опять же, прерываясь на подкашливания. Да сводите его уже кто-нибудь в больницу! От его готического чёрного пальто пахло ночным воздухом.       Чуя понял, вот и кончился его мини-отпуск, сейчас начнётся полный пиздец. И молился, чтобы Дазай не вздумал поздороваться с бывшим кохаем. Но одного он так и не понимал. — Хорошо Рюноске, сейчас спущусь..Но, почему прислали тебя, почему мне просто не позвонили?       Акутагава на это как-то странно хмыкнул и даже слегка приподнял уголок губ. Ого, кажется, после того, как он взял за руку рыжего мафиози, это его второе серьёзное проявление эмоций, помимо злости, гнева, ярости и безразличия. — Накахара-сан, вам звонили и не один раз. Просто ваш телефон был выключен, — тон его голоса снова вернулся в прежнюю ледяную манеру.       Ой, Чуя даже забыл, что, когда вернулся с совещания три дня назад, с этим появлением Дазая и забыл что у него есть такая вещь, как телефон. Да уж неловко получается. — И-извини, Аку. Да, это мой прокол. Сейчас буду, — Чуя попытался сделать виновато-очаровательный тон, от такого Коё всегда таяла. Да и не только Коё. Это был своеобразный чит-код, если ты сильно уж накосячил. — Машина внизу, там же где и всегда. Поторопитесь, — Акутагава поклонился и, развернувшись на небольших каблуках, поспешил уйти. Чёрное пальто растворилось в подъезде.       Чуя закрыл дверь. Ох, ну и ну. Значит в ближайшие сутки отсутствие сна ему гарантированно. Супер. Рыжий эспер поспешил быстрее пойти в спальню, дабы переодеться и не задерживать, как Рюноске, так и собрание в целом. Как его тут же остановил наглый ехидный тон. — Не знал, что мой бывший ученик переквалифицировался в твоего личного водителя-телохранителя. Хотя я его конечно понимаю, но..       Чуя резко развернулся и сверкул злобным взглядом. Какой, к черту, водитель? — А ну заткнись! Это просто совпадение! Да, он тогда спас меня, во время взрыва, и это тоже было просто совпадение!       Дазай сощурил коньячные глаза и вальяжно откинулся на спинку дивана. — Ну-ну, «Рад тебя видеть!», «Там же где и всегда», «Аку»! Еще, наверняка, пока ты валялся в личной палате навещал тебя! Как это мило! — Дазай внезапно вспомнил, как встретил Акутагаву на выходе из больницы.       Этот тон. Чуя уже слышал его раньше. Обычно Осаму разговаривал так, только когда у него что-то забирали или отнимали или..неужели... — Осаму, ты что..ревнуешь? — Чуя даже опешил.       Дазай холодно и серьёзно посмотрел на Чую. От такого контраста стало жутко. — Да.       Вот тут Накахара выпал в конкретный осадок. Он знал, что Дазай тот ещё собственник, но это же абсурд! — Ну и глупо. Уж прости, но мы с тобой даже, толком, не в отношениях, так что... — Нет.       Чуя опять в ступоре. Он ненавидел эти внезапные перемены в настроении шатена. — Что значит «нет»? — Ты мой Чуя. И я не хочу чтобы какой-то там "Аку", которого ты рад видеть, проводил с тобой время, даже если я знаю что у него нет шансов.       Вот здесь Чуя реально взбесился. Что значит "мой", какого черта? Он что вещь какая-то, чтобы принадлежать кому-то!? Да они общаться, более ли менее, без оскорблений через слово, начали только дня четыре назад! А этот мудила уже решает с кем ему общаться?! Ага, как же. Давайте он ему будет говорить ещё что делать, как одеваться, кем работать! Ревновать это даже, в какой-то степени, мило, значит ты не безразличен человеку. Но до маразма то, нахрена это доводить? Так ладно бы между ними что-то уже было! Но самое интимное за всё время произошло несколько минут назад! Да, чувства, чувствами, но ему что теперь, вообще ни с кем не общаться?!       Всё свои эмоции Накахара, после нескольких секунд замешательства, вложил в ёмкое предложение. — Да иди ты нахуй! То же мне, хозяин, —на последок громко, красноречиво, хлопнув дверью спальни, рявкнул Чуя.       Дазай не понял, что на него нашёл за приступ собственничества, уже второй. Ох, Чуя ещё и синяк не видел... Но ему даже думать было жутко о том, что Чуя может также самозабвенно целовать кого-то ещё, извиваться своим гибким телом на ком-то ещё. От этого хотелось задушить голыми руками этого "кого-то". А ещё он бесился, что чёртов Акутагава обломал ему долгожданный секс. Неужто это месть? Да ну, бред...       Так значит завтра ещё и переговоры с мафией? Вот так да... Буквально, из первых уст узнал. Значит скоро стоит ждать звонка от "Мамочки".       Дверь из спальни распахнулась также резко, как и захлопнулась до этого.       О. Боже. Мой. Видимо, слова Дазая, про "моего", настолько задели самолюбие Чуи, что назло своему, кхм, сожителю, он решил одеться максимально по-блядски. И у него это замечательно получилось. Одиннадцать шлюх их десяти.       Вместо привычной белой рубашки на нем красовалась вызывающе ярко-алая, с огромным V-образным вырезом. Его хрупкую и гибкую фигуру подчеркивала развратная чёрная кожаная портупея, и в дополнение к ней, на шее с ярким засосом, виднелся широкий кожаный "ошейник", с кольцом, сцепляющим кожаные края посреди. Ещё и эти штаны, обтягивающее его самые, кхм, заметные места. Ко всему этому, на плечах небрежно висел чёрный пиджак, на котором эффектно выделялись яркие, аккуратные кудри, спадающие великолепной копной из-под привычной шляпы. Даже она сейчас не смотрится дурацкой.       У Дазая пересохло во рту. Он уже и забыл, насколько Чуя может быть прекрасен если захочет. Но Накахара не дал пялиться на него слишком долго. — Ц, рот прикрой, Осаму, а то пол пробьешь, — затем, подойдя ближе и чуть наклонившись к лицу шатена, тихо добавил, — после того, как подрочишь на меня, не забудь убраться, — и пафосно развернувшись, ушёл не оборачиваясь. На последок, лишь махнув изящной кистью, в перчатке, и хлопнув входной дверью.       Как только квартира опустела, Дазай медленно растянул губы в развратной и опасной улыбке. Ему, однозначно, понравилась эта игра. А ещё Чуя был как-никогда догадлив. У Осаму снова стояк.

***

      Куникида, кажется, уже и забыл, что значит быть спокойным и ни о чем не переживать. Когда-нибудь, если Доппо не убьёт его раньше, Дазай доведёт блондина до инфаркта. В том, что у этого человека не было ни капли ответственности, совести и такта, он не сомневался. Но, черт возьми, как можно опаздывать на переговоры с мафией, от которых зависит дальнейшая судьба как агентства, так и всей Йокогамы?!       Стоя в порту с директором Фукудзавой, у входа в огромное здание, где и было назначено место переговоров, блондин ощущал себя максимально не в своей тарелке. Его напрягало все. Начиная от мазолящих глаза работников в однообразных чёрных костюмах, заканчивая тем, что опаздывать на переговоры, тем более, когда собственная организация сильнее нуждается в сотрудничестве, это жутчайший мовитон! А через две минуты уже наступит назначенное время! И почему-то блондин очень сомневался, что Дазай уложится в эти две минуты.       Было заранее оговорено, что переговоры будут закрытые, с обеих сторон будут присутствовать по трое человек. Непосредственно, руководители и два самых приближенных и доверенных лица. Проходить они будут в кабинете Огая Мори. У Куникиды шли мурашки только от упоминания этого имени. Он помнит те жуткие, ледяные фиалковые глаза. Будто перед ним вовсе не человек.       Если Осаму просто напрягал и бесил его, то босс портовой мафии пугал, до дрожи пугал. Честно говоря, блондину даже смотреть жутко в сторону этого человека, не то что как-то взаимодействовать с ним! А кто будут ещё двое Доппо не знал. Но искренне надеялся, что рыжего главы исполнительного комитета там не будет. Очень надеялся.       В отличие от предыдущей, это, действительно, очень важная встреча, где нельзя отвлекаться на такие низменные и развратные мысли. Пусть будет хоть тот курящий старик, кажется, Хироцу, или та опасная женщина, Коё Озаки, да кто угодно, только не он.       Тем временем, уже прошло три минуты. Черт. Опоздали уже на одну минуту. Куникиду уже начало трясти. От мыслей, что он опоздает на встречу с Огаем Мори, у него проступил холодный пот. Юкичи, абсолютно спокойно до этого обводивший взглядом местность, заметил судорожные метания своего сотрудника. — Куникида-кун, успокойся, это же Осаму. Я уверен он скоро появится.       Куникида от этих слов взбесился ещё сильнее. Видимо, директор думает, что Куникида волнуется за напарника. Ох, как же он ошибается. — Фукудзава-сан, это же очень важная встреча. Я не понимаю, почему нельзя было взять кого-то более здравомыслящего и ответственного... Гневную тираду прервала, появившаяся в поле зрения, тёмная макушка. Вспомнишь..кхм..вот и оно... — Здравствуйте, директор, — Осаму поклонился, — Куникида, я немного опоздал, извините, — со своей обычной натянутой, позитивной улыбкой проговорил шатен. Куникиде, зная откуда он, возможно, пришёл, очень захотелось врезать по этому смазливому лицу. — Ну что ты! Всего три, а нет, четыре минуты! Мог бы ещё немного поразвлекаться! Мы бы подождали, все равно... — Успокойся Куникида-кун. Всё в порядке. Ничего страшного, Осаму-кун. Но лучше давайте не будем тратить время на это, — мягким, но строгим тоном сказал директор, прерывая очередную гневную эпопею Куникиды. И зашёл внутрь огромного стеклянного здания.       Дазай мило улыбнулся и прошёл за мужчиной с серебряными волосами. Раздражённому Доппо ничего не оставалось, как пойти следом. Отставать в этом месте ему не очень хотелось. Внутри здания атмосфера напрягала не меньше. На троицу все смотрели не то с открытым презрением, не то с отвращением. Здоровались, видимо по старой памяти, только с Дазаем. Да и то, не все. К слову, он здесь смотрелся максимально лаконично, как рыба в воде. Было заметно, что он тут как дома. Он, кажется, даже в агентстве не настолько хамовитый и расслабленный. Сразу видно, Осаму в естественной среде обитания. И это не расстраивает и не раздражает. Это настораживает и, нет, все таки немного раздражает. Будто вы пришли в чужую компанию и знаете там только одного человека. А, постойте, так и есть!       Для Куникиды путь до верхнего этажа прошёл как в тумане. Он пытался не обращать внимания на давящую атмосферу и бесящего Дазая, а собраться с мыслями и сконцентрировать внимание на предстоящих переговорах. Получалось это, из ряда вон, плохо. И время как-то замедлилось. И вот, сотрудники агентства стоят перед массивными дверьми на самом последнем этаже. Сердце Доппо, казалось, вырвется из груди. Он не понимал, ладно Дазай, он тут большую часть жизни провел как никак, но директор! Как он может быть настолько спокоен? Или это только на вид...       Двери распахиваются. Перед Доппо открывается вид на просторный, давящий своей тяжёлой атмосферой, кабинет. Стеклянные окна упираются в пол. Посреди комнаты стоят две высокие фигуры. В одной из них Куникида узнает золотого демона, Коё Озаки, приятную грациозную женщину в дорогой национальной одежде, с рыжими волосами, а другая это, непосредственно, Огай Мори. На нем Куникида долго задерживать взгляд не стал, ведь, казалось, этот человек видит тебя насквозь. Они ещё и опоздали..черт. Стоп, а где же... Тут взгляд блондина упал на кресла, что располагались возле окна.       В этот момент у Куникиды, кажется, произошёл микроинсульт. Сердце, буквально, упало в пятки, а что такое кислород Доппо вообще забыл. На лбу проступила испарина, а температура в помещении, кажется, резко поднялась.       Ведь, в одном из дорогих кресел, со всевозможной грацией и пафосом, вальяжно закинув одну ногу на колено другой, сидел, мать его, Накахара Чуя. Доппо, казалось, что он сейчас, на полном серьёзе, свалится в обморок. У него однозначно, поднялась температура. Мало того, что тот держал в тонких пальцах, покрытых тканью перчаток, бокал, явно не дешёвого, вина, так ещё и выглядел, сказать максимально развратно и  сногшибательно, будет слишком мягко.       Он что, специально надел рубашку с таким вырезом? Ещё и красную... Еще и эти ремни, которые Куникиде сейчас хотелось затянуть потуже на этом прекрасном создании. Он вообще осознает насколько вызывающе и аппетитно выглядит? Ещё и это красивое лицо со вздернутым носиком и яркими небесными глазами, излучающее уверенность и презрение. О Господи, Куникида даже перестал злиться на Осаму! Только он не понимал, как можно было уйти от такого? Доппо очень старался скрыть бьющий озноб и подавить эрекцию. Слава богу, из абсолютной прострации и состояния отрешенности вывел женский мягкий голос. — Чуя, поднимайся. Все таки у нас гости, — теперь уже взгляды всех людей были устремлены на рыжую макушку. — Да, Чуя-кун, не стоит опускаться до уровня наших гостей и пренебрегать хорошими манерами, — несмотря на то, что тон был показательно мягким и ласковым, чувствовался холод, неприязнь и осуждение в сторону "гостей".       Но уделить этой провокации должного внимания Куникида не смог. Он неотрывно наблюдал, как исполнитель медленно, но плавно поднимается, ставя стеклянный стакан с длинной ножкой на стол. И подходит ближе. Куникида старался запомнить каждую деталь его идеального образа, каждое мимолетное движения, чтобы потом много раз воспроизводить эти картины. Неужели, если верить Рампо, Осаму может в любой момент спокойно прикасаться к нему? Просто так? Трогать, гладить, целовать? Теперь Куникида ещё меньше понимал его тягу к суициду. — Прошу простить, у одного из сотрудников появились обстоятельства, которые задержали его, — поклонился Фукудзава-сан.       Чуя, встав по другую сторону от Мори, лишь нагло ухмыльнулся. Куникида не смог не воспользоваться возможностью, пока они оба стоят на одной плоскости и не сравнить рост рыжего эспера. Увидев, что Чуя едва ли достаёт до подбородка Мори и сопоствив с тем, что сам он, гораздо выше босса мафии, Доппо был более чем доволен. Какой же он маленький! Даже до ключицы не достанет! Просто прелесть! Куникиду резко пихнули в бок. — Чего лыбишься как придурок! А ну соберись, не в цирк пришёл, — раздраженно прошипел Дазай.       О боже. Куникида даже пропустил тот момент, когда формальное приветствие было закончено. И благо никто не заметил заминки! И боже, ему делает замечания Осаму! Осаму, черт возьми!       Фукудзава видел, что с его подчинёнными что-то явно не так. И ладно Дазай, он всегда, как говорили другие сотрудники, кхм, пришибленный слегка, но с Доппо то что? Понятно, что ему здесь не комфортно, но настолько то уходить в себя зачем? Ещё и улыбался как-то ненормально. Боже, надо было брать Рампо и Йосано.       Юкичи опустился в кресло. До боли, знакомый мужчина, с волосами цвета вороньего крыла, сел напротив. По обе стороны сзади него, (так же как и сзади Юкичи были его люди) стояли две рыжеволосые фигуры. Специально подбирал, дьявол? Только одна была высокая, изящная и утонченная, а вторая на голову ниже, и более, кхм, распущенная?       Директору агентства, как очень воспитанному человеку было сложно подобрать культурные выражения, чтобы описать Накахару Чую. Он только удивился, как Мори вообще допускает такой внешний вид своих сотрудников? Ну в агентстве тоже особо нет строгого дресс-кода, но все равно, одеваться как работнику публичного дома не допускалось. Хотя, видя как Мори, абсолютно не брезгуя, игнорируя любые правила приличия, отпивает вино из бокала, что держал несколько минут назад глава исполкома, Юкичи понял, что Накахара здесь на особых правах. Фукудзаве почему-то сразу, как только он увидел эту фигуру в кресле, показалось, что это мужская версия Коё, приправленная хамством и развратностью Мори. Ну и смесь! Хотя все же не хотелось судить так поверхностно. — Итак, не будем затягивать, — произнёс Мори, уже совершенно другим, ледяным тоном. Стало жутко. Мурашки прошли по телу Куникиды. Так как, предложение, официально, поступило от мафии, именно они должны быть начинающей стороной, — я думаю, вы тоже осознаете всю сложность сложившейся ситуации в Йокогаме на данный момент. — Мори-сан, вы хотели сказать «ситуации в Мафии на данный момент»? — ясно, Осаму начал очередную грязную игру. Но директор не стал его останавливать.       Мори хищно улыбнулся. Он любил играть. Он сам научил играть Дазая в эти игры. — Всё что касается Йокогамы, естественно, напрямую касается мафии, Осаму-кун. Но даже наше, не самое стабильное, положение не сравнится с ситуацией в агентстве, правильно, Фукудзава-сан? — Мори резко перевёл взгляд на директора. Его тону не хотелось перечить или возражать.       Директор медленно кивнул.       Вот черт. Осаму понял, что Мори решил сразу перейти в нападение. Ещё и на самую "благородную" жертву. Дазай сразу отметил, что присутствие Накахары здесь чисто отвлекающий фактор. И надо сказать очень даже действенный! Мори всегда умел искусно дёргать именно за тёмные, скрытые ниточки. Если найти одну правильную, то человека можно вывести из игры одним ударом. Что, по сути, и случилось с Куникидой. Он сейчас стоял ни рыба, ни мясо. Но что конкретно вывело напарника из строя, Дазай сейчас не понимал. Но он позже подумает и спросит об этом, а пока надо продолжать. — Да, агентство сейчас переживает тоже не самые лучшие времена. Но ведь альянс предлагает именно мафия, — Дазай заходит сразу с козырей. — Конечно, ведь мафия, в отличие от некоторых других организаций, способна оценить весь масштаб катастрофы, и предпринять соответствующие меры пока не станет поздно, — Озаки тоже начала играть отведенную ей роль. Чистая формальность. Всем и так ясно, почему союз не предложило агентство. — Или же агентство понимает, что преимущество, в виде доступа к информации и разведочных силах, не говоря о численном превосходстве, на стороне мафии. И потому, хочет смягчить для себя условия сделки, путем вынуждения своим бездействием, мафию первой предложить альянс, пока вся оборонная система не разрушена иностранной организацией, верно, ане-сан? — все трое из агенства резко перевели взгляд на Чую.       Вот это, действительно, неожиданно. Оказывается, он здесь не только как красивая декорация, ничего себе. Доппо после этого голоса информацию уже не улавливал. Он просто пожирал взглядом обладателя этого низкого, чуть прокуренного тембра. — Да, Чуя, верно, — тон Коё меняется на более мягкий. — Как-то подловато получается, не находишь, Фукудзава-сан? — интересный ход, Мори. — Но вы сами вынуждаете предпринимать подобные меры, — Дазай понимал, что игра выходит из под контроля. Он не учитывал ещё одну фигуру. — При всем уважении, не могу с тобой согласиться, Осаму-кун. И все же, раз агентство сомневается в компетентности мафии, в таком случае, мы готовы отменить предложение о сотрудничестве, — Дазай терпеть не мог этот ядовито-миролюбивый тон Огая.       Вот же дьявол. — Мы, действительно, нуждаемся в вашей информации и в ваших разведочных ресурсах. Взамен, мы готовы предоставить план по диверсии и наших эсперов, — сдался Фукудзава.       Чёрт, да Осаму в одиночку справился бы в сто раз лучше! Как же иногда раздражают правильные люди, которым легко надавить на их ценности! — Мне кажется, что вы забыли упомянуть протекцию со стороны мафии, Фукудзава-сан, — Мори уже решил перейти в открытое наступление.       Дазай снова перенял инициативу. — У нас все таки вооружённое детективное агентство и мы вполне способны за себя постоять, — Дазай ненавидел разговаривать с этим человеком. — Но если учитывать, что у противника есть газ, аннулирующий способности, а большинство ваших сотрудников не подготовленные бойцы, лично я так не думаю, — голос Коё был показательно мягкий и сладкий, словно змея. — Да и некоторые сотрудники агентства, думаю, согласятся с вами, ане-сан, — черт, опять Чуя, — верно, Фукудзава-сан? Кстати, как там Танизаки-сан, уже поправился? — яркие голубые глаза опасно заблестели, смотря на директора.       Дазаю это, до безумия, нравилось. Ему нравилось видеть Чую таким холодным, расчетливым, стервозным, давящим на живое. А ещё он чертовски сексуален. И плевать, что ещё ночью он жарко целовал эспера, а сейчас они стоят по разные стороны. Это работа. Но Дазаю до ужаса доставляло, как Чую поднатаскали, за годы его отсутствия. Видно, что и Коё, и Мори вплотную взялись за рыжика. Оно и понятно. Также бросается в глаза, то как они ценят Чую. Кому бы ещё Мори позволял такие привилегии? Только Дазаю, разве что. И тут Осаму их тоже понимал.       Директор не ответил на провокацию, а Доппо так вообще ещё ни слова не сказал. И, слава богу, Дазай не видел куда, все это время, был направлен взгляд блондина. Продолжил главный демон, с фиалковыми глазами. — В таком случае, раз мафия пошла на очевидные уступки, первой предложив союз, более необходимый агентству и соглашается оказать всевозможную поддержку, в виде предоставления информации и наводок, защиты и разведки, теперь очередь агентства уступать, — ох, ты посмотри-ка, как вывернул!       Мы в дерьме. Одного Мори Дазай бы сломал на раз-два, но с Коё ему всегда было сложнее, ему не нравился её провокационный стиль игры, а теперь ещё и Чуя, Озаки номер два. Он ведёт игру по её методам. Но как это выглядит Дазаю чертовски нравится, Чуе идёт быть таким.       Осаму даже не замечал за этой игрой, как "второй Озаки" мялся и неосознанно пытался подвинуться за кресло Мори.       Сказать, что Чуе было не комфортно, это соврать по-черному, ему было пиздец как не комфортно! Он пытался не подавать виду, но это было очень сложно, хотелось спрятаться. Слава богу, переговоры подходят к концу, ещё немного времени под этим пожирающим, плотоядным взглядом из под очков, от сотрудника агенства, он не вынесет!       Накахара итак устал, он уже с ночи мариновался в кабинете Мори, обговаривая отведенную ему роль. Как ни странно, за экстравагантный внешний вид его только похвалили, и сказали что это только на руку. Да уж, стратег. Но, к слову, судя по восхищенному взгляду Дазая и одобряющему и гордому Коё, с ролью он справлялся на ура. Начиная от маленького представления, чтобы красиво указать сотрудникам агентства на их опоздание, заканчивая острыми репликами. Но этот чёртов взгляд. Чую будто раздевали и трахали, отвратительное чувство. Он почувствовал его, как только высокий блондин с блокнотом зашёл в кабинет.       Ну посмотрит и успокоится. Посмотрел то да, и до сих пор смотрит, и вряд ли успокоится. Чуе стало не по себе. Да что с ним не так? Даже Дазай на него так никогда не смотрел! Да иногда похотливо, иногда развратно, иногда тепло и влюблено, от этого Чуя вообще был готов растаять, но не настолько, кхм, жадно и дико. Неужели он настолько привлекательно выглядит? Чуя даже жалел, что из-за своей ущемленой гордости не оделся как обычно.       Дазай, кажется, не замечал как Чуя тушуется, он был увлечён переговорами. Ну и хорошо. Меньше поводов потом будет.       Коё, в отличие от Дазая, была более чуткой и внимательной женщиной, которая давно уловила настроение своего воспитанника.       Больше всего, она ненавидела две вещи. Это похотливых мужчин (что делало факт, что она управляет борделями, более ироничным) и тех, кто претендует на жизнь или достоинство её воспитанников. А тем более, её лучших и любимых воспитанников. У каждого есть свои любимцы.        Мальчика, с её цветом волос, Коё, с первого взгляда, воспринимала как собственного сына. Когда Озаки брала его под свое крыло, она была молода, потеряна и до ужаса несчастна. Она пережила с ним свои лучшие и худшие времена и очень гордилась тем, как из вспыльчивого, задиристого, простого мальчишки, Чуя превратился в стервозного, расчетливого и опасного мафиози. Если Кеку, Коё воспринимала как маленькую милую дочурку, которую нужно спасать и оберегать, то Чую как своего любимого и лучшего сына, про которого нужно рассказывать всем подругам (да, сын маминой подруги). Но дочурку у неё, увы, забрали. А забрать или прикоснуться к сыну она теперь, тем более, не позволит. Она тоже собственница, к тому же, любит своих "детей".       Это была ещё одна, из многих причин, почему она терпеть не могла Осаму, и давно точила на него катану. Но сейчас, видя каким взглядом на её воспитанника смотрит сотрудник агентства, Куникида Доппо, ей хотелось вырвать у него кишки. Ибо, на данный момент, он объединяет в себе две вещи, которые Озаки ненавидит всей душой. Естественно, она не могла прервать переговоры и сказать об этом напрямую.       Поэтому, тихо и невесомо подняв руку в кимоно, скрытую за креслом, за которым она стояла, женщина, не заметно для других, нежно и легко положила её на спину к воспитаннику, тем самым давая понять что она рядом. Для других этот жест не был виден, но Чуя заметно расслабился. И все же, Коё поняла, что что-то надо с этим делать. Им же ещё работать вместе. Кажется, Мори говорил, что Чуя поладил с Дазаем. Ох, как же не хочется, но чего не сделаешь ради своего любимчика.       Тем временем, переговоры подходили к концу. По итогу, было решено, что ближайшую неделю ресурсы портовой мафии добывают как можно больше информации по обеим китайским организациям. Затем, агентство составляет стратегический план диверсии, и затем эсперы агенства, с некоторыми исполнителями мафии, приводят этот план в действие. Взамен, Мори выбил крайне выгодные условия для мафии. Фактически, незаконным образом, мафия теперь в законе. Агентство получило меньше выгоды, но, в принципе, это было очевидно. Задачей было совсем не уйти в минус, с чем Осаму справился.       В самом конце, уже перед формальным прощанием, Озаки медленно наклонилась к уху Мори и, закрыв ладонью лицо, что-то прошептала. Настолько тихо, что если бы не характерный жест, другие бы вообще не поняли, что она что-то говорила.       Взгляд Мори оставался режущим и беспристрастным до конца её слов, но когда женщина отстранилась, в комнате для Куникиды резко похолодало на двадцать градусов. Ибо настолько холодного, пронизывающего и, в то же время, прожигающего насквозь взгляда, он на себе ещё не испытывал. Детектив шумно выдохнул. Ему хотелось убежать.       Сделка была заключена. Все вздохнули с облегчением. Куникиду бил озноб, его колотило так, что он еле держался на ногах. Ему до ужаса хотелось уйти.       И вот, наконец, спасительный свежий воздух. Доппо сейчас был в такой прострации, что даже не заметил отсутствие Дазая.

***

      Осаму понимал, что с Чуей тет-а-тет сейчас поговорить не удастся, но у них для этого будет ещё неделя, за которую мафия будет добывать информацию, поэтому Дазай был, в принципе, доволен. И спокойно шёл за директором и каким-то отрешенным Куникидой. Да что с ним? Им сейчас нужно сообщить итоги сделки в агентстве.       Внезапно, на повороте второго этажа, его резко перехватила за руку, стальной хваткой, тонкая женская рука с аккуратным маникюром. Черт. Только не она. Ей то чего надо? Осаму тут же прижали к стене, приставив к горлу ледяное острое лезвие. Ох как же он обожает эту женщину! В особенности, за её, всегда оригинальные, приветствия. — И тебе здравствуй, Озаки-сан. Мне казалось мы уже виделись сегодня. Или тебе так хотелось пообщаться лично со мной? — Дазай старался говорить приветливо и максимально мило, медленно отодвигая изящную женскую кисть с холодным клинком от своей шеи. Игнорируя враждебно-презрительный взгляд ало-янтарных, подкрашенных глаз. В нос ударил запах вина и сигарет с корицей, и какой-то ещё, приятный, тонкий аромат. — Дазай, ты знаешь как я к тебе отношусь. И понимаешь, что просить тебя о чем-то, это последнее что я стала бы делать, — женщина говорила настолько ледяным тоном, что у любого пошли бы мурашки по коже, особенно, в букете с лезвием, что хоть и не было прижато к горлу, но все равно, было на опасном расстоянии от сонной артерии. Но Осаму лишь хмыкнул. Он знал, что Коё не убьёт его, хоть и очень хочет. Ведь у них теперь временное перемирие. — Ого, сама Озаки-сан, гроза публичных домов, рыжий демон, хочет попросить меня о чем-то, какая честь! — это было сказано настолько ехидным и ядовитым тоном, что лезвие резко приблизилось и надавило на открытое от бинтов место. Выступили красные капли. Дазай сглотнул. — Дазай, я ведь не посмотрю что у нас союз, ещё один такой выпад и я перережу тебе глотку. И я не думаю что тебе это сейчас надо, — рубиновые глаза опасно блеснули, — ты ведь только недавно наладил отношения с моим воспитанником. Я думаю, это его опечалит, — вот здесь Дазай уже напрягся. А она-то, откуда в курсе? Чуя рассказал?        Коё, видя лёгкое секундное смятение на лице шатена, поняла, что попала в яблочко. Что ж, прекрасно. — Кстати, речь пойдёт именно о нем. Я хочу попросить тебя об одной услуге. Первой и последней, — Дазай напрягся ещё сильнее и кивнул. Раз речь касается Чуи, он готов предоставить свои услуги, даже этой жуткой женщине. — Отлично. Не подпускай к Чуе, ближе чем на два метра, своего напарника. И не смей говорить ему об этой просьбе. Ты же знаешь его характер, если он узнает, то будет делать назло.       Дазай готов был истерично рассмеяться, что за абсурдная просьба!? Только его останавливал встревоженный взгляд женщины, ну и лезвие у горла, тоже энтузиазма не прибавляло. — Ты что ли о Куникиде? — рыжеволосая женщина кивнула, — Коё, при всем уважении, я очень сомневаюсь, что Доппо будет пытаться нападать на Чую. В этом нет никакого здравого смысла. Да и, неужели, ты настолько сомневаешься в своём ученике, если думаешь, что ему нужна моя защита? Он сам кого хочешь..       Дазай искренне не понимал сути этой просьбы, в смысле не подпускать? Он и сам не хочет что бы к его Чуе кто-нибудь лишний раз подходил, но у Коё то, явно другие мотивы... — Дазай, я не прошу защищать его. Он и сам может защититься. Я прошу не подпускать к нему твоего напарника и не сообщать об этом Чуе. Тебе даже не нужно для этого подходить к моему ученику. Я тебя не так часто прошу о чем-то. — Но какой в этом смысл, сестрица? — Дазай искренне не понимал в чем подвох. — Дазай, ты заметил как твой коллега смотрит на Чую? — Дазай нахмурился, — Знаешь, исходя из специфики моей профессии, я не понаслышке знаю, что это за взгляд, — у Осаму засосало под ложечкой. Он то знал "специфику" профессии Коё, — Так смотрят насильники на своих жертв, клиенты на моих девочек, хищник на добычу. Воспринимай как хочешь, но не подпускай, этого Доппо, близко к Чуе, если не хочешь огромных проблем.       Дазаю стало плохо. Он знал, что в таких вопросах Коё никогда не ошибается. Но быть этого не может. Куникида же такой правильный, да как он вообще... Да и к тому же он наверняка уже видел Чую, неужели... Резкий приступ ревности захлестнул Осаму с головой. Нет, Накахара его, а Куникида сюда вообще лезть не должен, это не правильно! Это же безумие! — Хорошо, Озаки-сан, я выполню твою просьбу.       Коё отстранила клинок от шеи бывшего исполнителя и изящно поклонилась. Развернувшись, женщина скрылась в тёмном коридоре.       Дазай так и остался стоять у стены, с трудом переваривая полученную информацию. Ему придется многое обсудить с Куникидой...