Летние ночи

       — Плати за вход или вали, — рычали Уголёк и Упырь, показывая ряд потемневших от табака зубов и заставляя всю очередь отшатнуться на полметра, дабы не быть сражёнными зловонным дыханием.        Так встретили своё первое утро за пределами Дома Коты, Голуби, Осы, Стрекозы и Нимфы, столкнувшись с тем, что два старших Койота заблокировали вход к умывальникам и туалетам, угрожающе играя мускулами. Толпа возмущалась и негодовала, но ещё недостаточно проснулась, чтобы открыто конфликтовать. Ещё бы — Родя разбудил их ни свет ни заря, охая, что на завтрак надо явиться пораньше, а потом куда-то исчез вместе с напарницей.        — Какого хрена? — возмущённо выкрикнул Бычок, — Это не по законам Дома!        — А тут законы Дома не работают, — осклабился Уголёк, — Потому что мы сейчас не там. Вот мы и сделали это нашей территорией, поскольку сортир ближе всего к нам. Так что или пиздуй отсюда и не мешай другим людям, или две сижки — и сможешь воспользоваться белым другом.        — Да вы совсем что ли там охренели? — закудахтали Нимфы, — Мы из-за вас все опоздаем!        — Да, Бетон, отозвал бы ты своих, — молчавший до этого Дылда резко посерьёзнел, едва заслышал голос Тоски в толпе. Названный им вожак Койотов лениво изогнул уголки губ:        — А мне какая беда? Две сигареты — это не такая уж и большая цена. А если чего не нравится, то на улицу идите в кустики. А в озере умоетесь. Только не перепутайте.        — Бетон, ты и твоя стая поступаете очень некрасиво! — рыжеволосая Стрекоза по имени Веснушка укоризненно вышла вперёд, вставая перед «охранниками» туалета, — Сегодня ребят из Наружности привезут, и нам надо быть одной командой, а не ссориться из-за того, что у кого-то уже все сигареты кончились!        — А ты бы вообще помолчала, балерина! — Упырь грубо пихнул девушку в плечо, заставляя шагнуть назад. Из толпы тут же выбралась ещё одна Стрекоза по имени Фея, почти одного роста со старшим Койотом и шире его раза в полтора, грозно сжимая кулаки:        — Это она то балерина?! Зато я не балерина! Ща как врежу промеж глаз!        При виде противницы Упырь разразился глумливым смехом:        — Да уж, ты точно не балерина! Хочешь потрясти лишнее сало?        Стрекозы испуганно попятились, и не зря — Фея с яростным воплем набросилась на Упыря, отвешивая ему мощные оплеухи и поваливая на пол.        — Это не жир! У меня слоновость, ёбаный ты кусок дерьма! — рычала она, продолжая лупить обидчика по лицу. Остальные же просто опешили, наблюдая за избиением, и даже Бетон растерялся. Законы Дома подразумевали, что девушек бить нельзя, за исключением тех случаев, когда они соглашались выступить в качестве боевой силы какой-нибудь из мальчишечьих стай. Это же правило работало и в обратную сторону. Но ни того, ни другого не было уже очень и очень давно, а потому даже старожилы не могли сказать, что нужно делать в таких ситуациях.        — Эй, хуесос! — Упырь выл, пытаясь укрыться от ударов, — Сними с меня эту психованную!        Вместо того, чтобы откликнуться на клич о помощи, Уголёк согнулся пополам от хохота:        — Тебя избивает девчонка! Девчонка! Ну ты и лох!        Остальные разом подхватили это, стараясь звучать как можно злораднее и скандируя обидную фразу на все лады.        — Довольно! — рявкнул Бетон, пресекая дальнейшее унижение его стаи, — Упырь, извинись перед дамой и освободи вход.        — Извиниии! — вряд ли Упырь искренне сожалел о содеянном, но приказы своего вожака оспаривать не смел.        Цыкнув, Фея слезла с Койота, демонстративно отряхивая руки:        — Ещё раз подобную хуйню на кого-то из моей стаи спизданёшь — пожалеешь. А теперь пошли вон отсюда!        Уголёк, испуганно пискнув, тут же слинял, а Упырь пополз, поскуливая и держась за разбитый нос под насмешливые шепотки и гадкое хихиканье.        — Путь свободен, дамы! — Фея махнула рукой, и Стрекозы юркнули в санузел, закрывая дверь.        — Охуеть, — только и смог выдать Азиат.        — И вот все женщины такие, — вздохнул Корица, — Вроде милые и невинные, а потом так тебя отхерачат, что будешь зубы с пола собирать.        — Сексист, — фыркнул Динамит, но мысленно всё же содрогнулся, признавая, что не хотел бы оказаться на месте Упыря. Хотя ублюдок получил по заслугам, а потому Кот удовлётворённо и даже со злорадством наблюдал с остальными, как Койот, избегая насмешливых взглядов, рукавом вытирает хлещущую из носа кровь.

***

       После завтрака домовцам разрешили немного погулять около корпуса, а также вдоль берега и скоротать время до обеда. Вожатые то и дело сновали по лагерю, суетливо сверяясь с расписанием автобусов и списками своих будущих подопечных, многих из которых уже привозили сверкающие полированными боками автобусы и расселяли по корпусам. Родя отчасти им даже сочувствовал, ощущая себя отлынивающим от работы тунеядцем, сидя на пляже на вышке для спасателей. Отсюда открывался вид на всё озеро, так что отследить, если кто-то из подопечных решит залезть в воду, не составит труда. Почти всю ночь они с напарницей изучали личные дела каждого из своего отряда, любезно предоставленные отвечающей за них женщиной, которую воспитанники почему-то называли Шахидкой. После прочитанного Кристина долго плакала, а Родя чувствовал, как шевелятся на загривке волосы. Он не боялся ужастиков, ибо умел отличать реальность от вымысла, но как быть с теми настоящими кошмарами, что были так буднично и кратко описаны на бумаге в качестве историй жизни людей, которые только начали жить? «Пытала собственная мать», «слышит голоса, которые предсказывают чью-то смерть», «утопила собственную сестру в ванной», «родители тушили о руки и ноги сигареты», «парализовало после огнестрельного ранения в позвоночник», «замкнулся в себе и остановился в развитии» и многое многое другое. А хуже было лишь то, что подавляющее большинство воспитанников значились под грифом отказников или даже сирот. Они не только покалечены, но и брошены…        Сон после таких ужасов как рукой сняло, а потому сейчас Родя с трудом подавил зевок. Нет, нельзя расслабляться! Мысленно он прогнал в голове все те лица людей, чьи личные дела посчитал достойными особого внимания. Список был внушительным, но всё же меньше чем целый отряд.        — А можно вопрос…?        Вздрогнув, Родя тут же оглянулся, чтобы увидеть одно из тех самых лиц из личного списка. Светлые короткие волосы, тяжёлый и не свойственный тринадцатилетнему ребёнку взгляд, а ещё нарочно растянутый правый рукав толстовки. Прячет протез? Стесняется? И как он так тихо к нему подкрался, минуя все скрипучие ступеньки на вышке?        Словно прочитав его мысли, парень пробормотал:        — Я в принципе тихо хожу. А то стая на меня много шумела, что я грохочу как локомотив. Вот и научился.        — Стая… Коты, верно?        Утвердительный кивок, и Родя окончательно вспомнил это личное дело. «Может быть психически нестабилен. Утверждал, что это воображаемый друг внушил ему выпрыгнуть из окна. Возможны галлюцинации на фоне ПТСР…». Слышит ли он этот голос до сих пор? Тот самый, что велел ему шагнуть в пустоту?        — Ты Скелет, верно? — снова кивок, — И о чём ты хотел спросить?        — Почему ты стал вожатым?        Сбил с толку. Не то что бы Родя никогда не слышал этот вопрос до этого, но исходил он всегда либо от взрослых, либо от сверстников, но вот от подопечных — ни разу. Тем интереснее!        — Потому что… Мне нравится эта работа. Нравится сплачивать изначально разрозненных ребят в коллективы, смотреть, как они становятся одной командой, как «домашние» дети перестают быть таковыми, открывая для себя новый мир…        Скелет помолчал, обдумывая такой ответ. Решив, что любопытство мальчика удовлетворено, Родя вернулся к наблюдению. Большинство парней из его отряда кучковались у корпуса, рыская вокруг него кругами, а вот девушки ушли с Кристиной в корпус «для хобби и души». Наверняка для того, чтобы предварительно записаться на кружок для мейкапа или шитья.        — Я бы хотел быть вожатым, — голос был твёрдым и уверенным, будто принадлежал не тринадцатилетнему пацану, а уверенному в себе мужчине, — Это ответственная и тяжёлая работа, но если стараться, то к концу смены даже самые одинокие дети будут иметь шанс завести себе друзей.        — Да, ты прав, — Родя мысленно поразился тому, как чётко его подопечный высказал свою мысль, пытаясь припомнить, были ли у самого Скелета друзья, — Вот у вас уже изначально стаи, которые нужно сплотить, а одиночек нет. Наверняка ты дружишь со всеми, кто живёт в твоей комнате?        — Ну, — парень замялся, — Дружу, конечно. Уйти из комнаты можно только перейдя в другую стаю, и с условием, что тебя примут, а воспитатели это одобрят. Но я и со своими неплохо поладил. И даже друзья… есть.        — Что ж, это здорово! А с другими стаями не дружите?        — Нет. А зачем? — в голосе проскользнуло удивление, мимолётное как мановение крыла бабочки, — Мы всегда так жили. Стаи могут объединяться друг против друга, а вот дружба уже мешает. Никогда не знаешь, а может оказаться так, что придётся выступить против собственных друзей, если стаи повраждовали.        — И часто вы… выступаете?        — Давно уже тихо сидим, — Скелет явно понял, что сболтнул лишнего, а потому поспешил заверить вожатого, что всё не так уж и страшно, — Мелкие стычки случаются, но до настоящих драк не доводится. Наш вожак этого не допускает.        Родя заинтересованно окинул взглядом собеседника, а потом похлопал по пустому стулу рядом с собой, приглашая сесть. Похоже, что у него появился шанс узнать о своём отряде больше, чтобы достичь лучшего взаимопонимания…        Тем временем за корпусом, скрываясь от внимания вожатого, уже собралось большинство домовцев, безо всякого стеснения дымя как паровозы. Стоящий на стрёме активист Ластик то и дело шнырял за угол, высматривая человека на вышке, и оповещал, что всё чисто. Дылда, возвышающийся надо всеми, зычно гаркнул, призывая всех подойти ближе:        — Раз уж мы тут потеряем три недели своего времени, предлагаю обмозговать пару моментов!        — Ну так и мозгуй, нахуй нас то зовёшь? — отозвался Бетон, — Или твой мозг размером с грецкий орех не способен на такое?        Уголёк и Упырь, чьё разбитое лицо было криво заклеено пластырями, глумливо заржали. Дылда смерил их уничижительным взглядом, но продолжил:        — Как вы знаете, мы, домовцы, никогда не опускались до того, чтобы называть вещи своими именами. Такова воля Дома. И пусть мы сейчас не там, его воля всё ещё с нами, а значит мы не будем прогибаться под местные порядки!        Осы согласно загудели в поддержку вожака, некоторые Койоты и Коты подошли ближе, и даже Голуби заинтересованно повернули головы в сторону оратора.        — Мы уже отстояли наше право носить те имена, что дал нам Дом! — Дылда теперь звучал торжественно, будто вдохновлял войско на победу, — Отстояли право быть стаями! Так отстоим же и наше право называть вещи так, как мы хотим!        Теперь уже шумели не только Осы, но и другие стаи. Дылда был редкостным болтуном, но харизмой обладал недюжинной, что позволяло ему вести толпу за собой.        — А теперь, когда меня все слушают, — вожак третьей комнаты явно наслаждался собой и направленным на него вниманием, — Я предлагаю начать с того, что надо обозвать как-то нашу халупу.        Он махнул рукой на деревянный домик за собой, на миг став похожим на ветряную мельницу:        — Для людей из Наружности это может называться корпусом, но для нас…        — Так это вы заняли нашу хату?        Дылда, как и остальные, медленно развернулся в сторону посмевшего его перебить, обнажая зубы. Вышедшие из-за угла и отпихнувшие в сторону Ластика, четверо незнакомцев осклабились в ответ, и один из них подался вперёд, сунув руки в карманы джинс и присвистывая:        — Ну надо же! Просто охуеть можно! Мы сюда приехали отдыхать, оздоравливаться, а вы тут курите и нас травите!        — Ну так валил бы отсюда и не дышал, — фыркнул Пёс.        — Фи, как грубо! — парень даже скривился, — Мы вообще-то познакомиться пришли, а вы…        — «Вы из дикого леса, дикие твари?» — процитировал один из его подпевал — высокий парень с жидкими серыми волосами и болезненно жёлтой кожей. Толстяк в толстовке самого мерзкого розового оттенка, придающей ему сходство с куском докторской колбасы, визгливо заржал, похрюкивая.        — Если вы знакомиться пришли, то неправильно разговор начали! — рыкнул Эльф, — Если быкуешь, то будь готов к тому, что в ответ тебя быканут!        «Главнюк» четвёрки смерил колясника задумчивым взглядом и усмехнулся:        — Да уж, ты, как я погляжу, добыковался! Скажи, а на толкан ты как забираешься? Ползком?        Его сообщники опять заржали, а вот стаи зарычали, зашипели и оскалились. Знакомство явно не задавалось, но четвёрка даже не дрогнула.        — Ох, простите, что я спал на уроках толерантности ко всем, кому не повезло в этой жизни! — снова говорил главный, окидывая стаи взглядом, — Хотя кому ещё тут не повезло, большой вопрос! Нормальным то людям деньги с неба не падают! Боже мой, подумать только, сколько наше правительство угрохало денег, чтобы такие убогие как вы смогли попасть сюда! Да и не просто попасть, а ещё и занять самый лучший корпус!        — Наш домик! — хрюкнул толстяк, — Мы его стабильно уже несколько лет занимали! Мы даже ножиком вырезали, что это наша точка!        — Пометили территорию как глупые псины? — не удержался от колкости Динамит, и толстяк покраснел, задыхаясь от гнева и силясь набрать в грудь побольше воздуха, пока ещё один из их четвёрки, до этого молчавший, не заговорил гнусавым голосом:        — Не надрывайся, — жирдяй послушно затих, — Это не они виноваты. Они жертвы выбора, который был сделан за них. Причём несколько раз.        — Слушай, что-то вы дохуя пиздите, — Бетон угрожающе хрустнул костяшками, переводя взгляд на главного задиру, и за коляской вожака тут же по обе стороны возникли Уголёк с Упырём, пока Койоты помладше отошли назад вместе с Голубями, — Припёрлись сюда, права качаете… Не боишься, что за «убогих» тебе рожу подправят?        Осы демонстративно заиграли мускулами, а Коты напряглись, готовые в любой момент сорваться вперёд как пущенная из лука стрела.        — Да, братец, фильтровал бы ты, прежде чем называть нас убогими, — Дылда вкрадчиво заулыбался, но угрозы в этой фразе было больше чем во всей его стае, — Как думаешь, на что способна одна лишь группа моих ребят, которых ты и твои подпевалы сейчас оскорбили?        — Эй, отвалите, это мы им наваляем! — запальчиво рявкнул Уголёк.        — Нет, ну точно дикари! — почему-то даже подобная угроза не напугала обидчиков, — Смена обещает быть весёлой! Так и быть, живите здесь. Из корпуса, где живём мы, на ваш зоопарк открывается отличный вид! Пошли, пацаны.        — Думаешь, после того, что ты тут напиздел, мы дадим тебе уйти?        Осы и Койоты медленно обходили четвёрку с разных сторон, замыкая кольцо. Коты подались было вперёд, но Панда взмахом руки остановил их, мотнув головой и заставляя разочарованно вздыхать и сопеть, оставаясь в стороне.        — Эх, вы даже драться собираетесь как животные! — лидер четвёрки демонстративно зевнул, — Откуда же вас таких несчастных привезли?        Зарычав от ярости, Вышибала первым рванул прямо на говорящего, размахиваясь и метя в челюсть, но его кулак так и не достиг цели. Вместо этого раздался негромкий треск, и Оса отшатнулся, мешком падая на землю. Остальные замерли в оцепенении, кто-то из Голубей испуганно вскрикнул, а вот Иисус сразу догадался:        — У него электрошокер! Не подходите близко!        — Хоть кто-то из вас разумный, — главарь помахал перед всеми приборчиком, показушно щёлкнув им ещё раз, — Надеюсь, принцип работы объяснять не нужно? Нет? Тогда я поясню, если кто из вас, убогих, сунется, то разряд получит первоклассный! А теперь позвольте, я и мои друзья вынуждены покинуть ваше чудесное общество.        — Да пошёл ты со своей пукалкой! — зарычали Упырь и Уголёк, бросаясь к обидчику с двух сторон. Спустя миг один из Койотов упал на землю рядом с Вышибалой, а второй завыл от боли, хватаясь руками за лицо. Осы, на которых слегка попали частички из распылённого жиртрестом перцового баллончика, зачихали и зачесали глаза, ломая построение, а Коты в какой-то момент даже обрадовались, что Панда не дал им залезть в эту стычку.        — Говорил же, — главарь лениво убрал шокер на место, а вот толстяк для пущей убедительности и устрашения ещё помахал своим баллончиком, — Если уж вас в нормальное общество привезли, то учитесь себя вести как люди, а не как животные.        Бросив равнодушный взгляд на троих поверженных противников, которых уже пытались привести в чувство состайники, он добавил:        — Эти двое через пять минут придут в себя. А вот этому лучше в больничку. У него и без этого рожа разбита, а перец сильно жжётся.        И главарь спокойно пошёл прочь, троица с замыкающим запыхавшимся толстяком последовала за ним.        — Какого хрена сейчас было? — завыл Бывалый, пока Бетон отдал распоряжение Свину и Манулу отвести сопливого и заливающегося слезами красного и скулящего Упыря в медпункт.        — Вот вам и ребята из Наружности, блять, — процедил Динамит, пока другие стаи шумели, наперебой предлагая свои варианты как догнать и отомстить наглецам. Корица затравленно натянул капюшон на голову:        — Говорил же я, что быть беде! Не примут нас местные! Для Наружности мы все давно стали неполноценными…        — Да не паникуй, блин! — Искра раздражённо фыркнул, — То, что эти четверо — конченные козлы, не означает, что все такие же!        — Нашёл время для своего нездорового оптимизма! — Азиат был близок к панике, прекрасно осознавая, что окажись он на месте Койотов или Вышибалы, то смерть от жесточайшего приступа была бы ему обеспечена, — Ты вообще видел, что они сделали? Этот чел либо чокнутый псих или маньяк, либо он настолько уверен в себе, что сначала угрожал, а потом в одиночку уложил троих!        Танк сделал несколько жестов руками, сопровождая это понятными лишь ему словами, но Панда, до этого молчавший, покачал головой и произнёс:        — Тот факт, что он так спокойно пронёс всё это добро в лагерь и им воспользовался, говорит о том, что либо он действительно неадекватный, либо никто в лагере не может ему противостоять или что-то запретить. И тот, и другой расклад не в нашу пользу.        — А вот без своих пукалок он наверняка чморила ебаная! — Динамит в ярости сжал кулаки, — Кто он вообще такой, чтобы высраться откуда не возьмись и угрожать нам тем, что это якобы их хата?!        — Это не важно, — Панда дёрнул плечами, — Искра прав, и мы ещё не знаем, что из себя представляют другие ребята. Но бдительность не ослабляем, особенно когда рядом будут эти кадры.        — Надо Скелету сказать, — добавил Искра, — Он же не знает!        — Ну, если его тоже жахнут, я бы на это посмотрел, — Динамит хищно потёр руки, а потом задумался, — Хотя хуйня, мне эти уроды не нравятся больше чем Скелет, так что в пизду!        — Даже не мечтай об этом, — жёстко отрезал вожак, — Никаких махачей. Мы с ними не цапались, вот и не будем даже начинать.        Корица нервно прикусывал губу, Азиат тоже выглядел затравленным, а вот остальные понуро поспешили согласиться, дабы не навлечь на себя ещё больше неприятностей. Койоты неподалёку шушукались, сгрудившись вокруг Бетона, а Осы галдели, пропагандируя месть, кровопролитие и повстанческую деятельность. Поверженные шокером уже пришли в себя, потирая конечности. Некоторые всё ещё шмыгали носами и потирали глаза, но их решимости и кровожадности можно было сейчас лишь позавидовать.        — Из Дома то нас забрали, а вот Дом из нас никто не вытащил, — вздохнул Джигит, стоя рядом с Коалой. Надежда на то, что они впишутся в местную атмосферу, трещала по швам как футболка Пончика в области пуза.

***

       К обеду столовая переполнилась гулом, множеством голосов и звоном тарелок. Ребята в отрядах, которым теперь три недели предстояло жить вместе, активно знакомились и оживлённо болтали. Кто-то умудрялся заводить знакомства прямо во время поглощения супа, а кто-то уже отсел от шумных подальше, всем своим видом демонстрируя желание уединиться.        Единственные столы, на которые было направлено всеобщее внимание окружающих, были столами домовцев. Любопытные, сочувствующие, недоумевающие и даже злые взгляды врезались под кожу как ядовитые шипы, а потому все шесть стай хранили гнетущее молчание. Даже светящийся от непонятного для состайников энтузиазма Скелет, едва не опоздавший на обед, помрачнел и теперь уныло болтал ложкой в супе.        — Может они уже перестанут на нас пялиться? А то как будто раздевают! — зашипел Динамит, беря пример с Корицы, который так и не снял капюшон, — Чё, блять, они никогда не видели таких как мы?        — Эти четверо особенно пялятся, — Азиат слегка наклонил ложку в сторону, указывая на их сегодняшних обидчиков.        — Молчите и ешьте, — пробурчал вожак сердито, — И не вздумайте пялиться в ответ.        Заметив, как остальные тут же уткнулись взглядами в тарелки, изучая куски картофеля, лука и капусты в бульоне, Скелет вопросительно изогнул бровь:        — Я что-то пропустил?        Искра тут же шёпотом принялся пересказывать ему всё, что произошло, а Корица, вставляя редкие ремарки, всё же бросил ещё один взгляд на стол «агрессоров». Благо, те внимательным взглядом изучали отнюдь не Котов, а младших Койотов и Голубей, так что Кот, пользуясь тем, что никому не было до него дела, ещё какое-то время поизучал гада с шокером и толстяка с баллончиком, а потом перевёл взгляд на пострадавших Вышибалу и Уголька. Оба сидели злющие, но в то же время немного затравленные, замкнувшись в себе.        — А где ты вообще был? — негромко поинтересовался вожак у Скелета, стоило Искре закончить историю, — Осматривал территорию для возможных вылазок наружу?        — Ээээ, нет, — Скелет слегка смутился, сминая здоровой рукой ломтик чёрного хлеба. Состайники уставились на него с любопытством, но лишь Корице хватило духу или не хватило такта высказать общую мысль:        — Якшался с кем-то из Наружности?        — И ничего я не якшался, — Скелет ненавидел оправдываться, но фраза прозвучала как открытое обвинение, — Я с Родей общался.        — А, ты про Чая? — Искра весело фыркнул и под недоумевающий взгляд состайника пояснил, — Да, мы уже раздаём имена.        — А почему Чай?        — Потому что Койоты назвали его Отчаянным, что он вообще связался с нами, а Осы — Чайником, типа презрительно, — разъяснил Азиат, убирая суповую тарелку в сторону и принимаясь за второе, — А в итоге сократили до Чая.        — Нелестно вы как-то.        — А о чём вы говорили то? — вожак с любопытством поискал глазами стол вожатых, где Родя, который теперь уже был Чаем, о чём-то негромко беседовал со своими «коллегами».        — Ну, я ему рассказал немного про наши порядки, а он мне про…        — Ты распиздел ему про нас?! — Динамит едва не подавился от возмущения, — Совсем ебанулся?        — Во-первых, не распиздел, а рассказал то, что посчитал нужным, — процедил в ответ Скелет, ощетиниваясь под неодобрительными взглядами остальных, — Во-вторых, ему никогда не попадались такие как мы, вот я и решил ему помочь, дабы он знал, к кому и зачем обращаться, и как у нас всё устроено.        — Ебать ты альтруист! — Корица был откровенно зол, сжимая в руке вилку, — Нельзя рассказывать это кому попало!        — Да, о чём ты вообще думал? — Искра был не так резок, но недовольства не скрывал, — Такое лучше не выносить на публику!        — Так, отстали от него! — рявкнул вожак, и Танк, который уже открыл было рот, чтобы выразить своё негодование посредством набора звуков, разочарованно вернулся к поглощению овощного рагу как и остальные, — Скелет, ты поступил правильно с точки зрения человечности, но такие решения не принимаются в одиночку. Нужно было хотя бы спросить и обсудить это с нами, прежде чем выкладывать информацию человеку, которого мы знаем меньше суток.        — Я что-то не припомню, чтобы был закон, который запрещал бы рассказывать о Доме и его традициях за пределами, — после всего выплеснутого на него негодования он уже не мог сохранять невозмутимость, — Я не рассказал ему о том, какого цвета у вас носки, что многие курят как дышат или что периодически в Доме исчезают люди. И личной или компрометирующей нас информацией не делился!        — Что ж, хорошо, если так, — Панда повернулся было к еде, когда Скелет резко и порывисто выдохнул, сверкая глазами:        — Да что с вами такое? Мы в Наружности! Не в Доме! Мы можем хотя бы на три недели притвориться, что мы такие же ребята как и остальные, а не кичиться своими законами?        — Нихуя ты как запел! — начал было Динамит, но вожак резко оборвал его:        — Никто не кичится, Скелет. Эти законы помогают нам выживать.        Кот замолк и вернулся к еде, но раздражение вокруг него расходилось подобно кругам на воде. Вот вцепились в свои правила там, где это совершенно не нужно!        — Кстати, Дылда и этим четверым придумал кликухи, — поделился со всеми Искра, спеша перевести разговор в другое русло и избавляя всех от неловкого молчания.        — И как же? — Корица так заинтересовался, что едва не уронил кусок котлеты на стол, — Три хуесоса и палка докторской?        Танк хрюкнул от смеха, едва не обрызгав сидящего напротив Азиата, а Искра хихикнул:        — Да если бы! Тот тип с шокером — Мажор. Скорпион сказал, что на нём одни джинсы стоят тысяч 20.        — Понятно, почему он может позволить себе шокер, — вздохнул Азиат, а Динамит фыркнул:        — А пообиднее Дылда ничего не придумал? К младшим вон пусть сходит, они там в два счёта куда поганее прозвище сварганят.        Танк тут же зажестикулировал и даже шутливо козырнул, и Панда кивнул:        — Это всего лишь с целью унизить оппонента. Если бы обозвали обиднее, то дали бы понять, что его слова и поведение нас задели.        — Ну, Дылда не совсем так сказал, — Искра нервно хихикнул, почесав запястье, а потом продолжил. А друзей у этого типа обозвали Колбасой, Гнусавым и Глистой.        — Аппетитненько, — хмыкнул Корица. Остальные какое-то время молчали, доедая, а Скелет и вовсе сидел мрачнее тучи, мысленно возведя вокруг себя непробиваемые стены. Обед подходил к концу, когда Азиат вдруг вспомнил о существовании второй вожатой и осведомился у Искры, какоё имя дали ей.        — Ой, а вот это я не знаю, — блондин отодвинул уже пустую тарелку, — Но вообще она же больше с девчонками тусит, так что они ей наверняка придумают что-нибудь.        Словно в доказательство его слов мимо их стола прошла Фея в окружении своих состайниц, гордо и презрительно взирая на стол Койотов. Упырь всё ещё был в медпункте, поэтому немой укор Стрекозы упал на Бетона, которой даже не обратил на это внимание, поглощённый какими-то раздумьями и удерживая вилку в руке в вертикальном положении.

***

       Церемония открытия проходила на открытом воздухе на площадке у сцены, куда всех согнали как овец. Надрывались надсадным хрипом огромные динамики, круша барабанные перепонки всех, кому не посчастливилось оказаться рядом с ними, а на сцену то и дело выходили люди разной степени важности, вещая о том, как они рады всех видеть, какой продуктивной будет их смена, а так же об обязательном соблюдении правил. Все эти речи вызывали у домовцев смертельную скуку, навевая воспоминания о Кукурузнике, но покинуть мероприятие никто не смел, ибо Шахидка, выступающая в роли воспитателя, бдила сразу за троих, да и Тихоня старательно делал вид, что наблюдает.        Закончив нудный монолог, очередной «заместитель заместителя по воспитательной работе» шустро посеменил прочь, а на сцену под музыку выбежали девушки в костюмах черлидерш с вышитыми золотыми драконами и принялись исполнять разные кульбиты, сопровождая это хлопками в ладоши и весёлыми выкриками о том, какая крутая жизнь в лагере их ждёт. Наблюдая за этими жизнерадостными девушками, парни слегка оживились, а Стрекозы и Нимфы заметно приуныли. Заметив погрустневшую Тоску, Дылда тут же громко заверил всех окружающих, что «наши девочки смогут лучше, да и вообще они симпатичнее этих кукол», получая за это множество благодарных и разомлевших от лести взглядов. А вот стоявшие рядом другие отряды покосились с неодобрением, но тут же отвернулись, не желая связываться.        Закончив свои пляски, черлидерши убежали, уступая место парню с девушкой, которые заунывно потянули романтическую песню о любви, дружбе и расставании, вгоняя всех в тоску. А вот сменившие их ребята с огромной самодельной головой дракона произвели фурор, показав такой зажигательный танец, что у Искры от хлопанья заболели руки и до хрипоты был сорван голос, но даже это не умаляло его восторга от увиденного.        — Итак, — на сцену вновь поднялся директор — мужчина средних лет с рыжеватыми усами, — Посмотрите, сколько у нас талантливых ребят! Я искренне надеюсь, что каждый из вас найдёт себе здесь друзей и занятие по душе! Мы и наши чудесные воспитатели, вожатые, повара, врачи и тренера будем стараться сделать вашу смену прекрасной!        Его поддержали аплодисментами и радостными выкриками, но стоило директору продолжить, как всё затихло:        — Кроме того, прошу обратить внимание, что в этом году у нас особенные гости! Ребята приехали к нам издалека. Давайте же поприветствуем их, а также их мужество, отвагу и стремление не сдаваться!        Свет от прожектора метнулся в сторону домовцев, слепя глаза и заставляя жмуриться, а нескольких человек даже испугаться и затрястись. Сейчас внимание абсолютно каждого человека здесь было направлено на них, придавая недвусмысленное сходство с препарируемой лягушкой на уроке биологии. И хуже того было лишь то, что аплодисменты в этот раз звучали тихо и как-то натянуто. Ребята из отрядов помладше начали подпрыгивать, чтобы рассмотреть маленьких обитателей первого этажа Дома, которые и вовсе попятились, испугавшись подобного внимания. Одна из воспитателей лагеря шикнула на них, брезгливо поджав губы.        К счастью, директор снова заговорил, и луч прожектора убрали, позволяя домовцам выдохнуть. Мало кто из них мог похвастаться по жизни презентабельным видом, а такой свет словно обнажил все их недостатки, обжигая кожу и пробираясь к самому мозгу костей. Азиат всё ещё тёр глаза, тряся головой, и Танк сочувственно гладил его по спине, а вот Блаженный у Голубей и вовсе осел на землю, дрожа как припадочный, игнорируя попытки Коалы и Джигита себя успокоить.        Закончилась церемония весьма скромным номером с очередной песней, а потом отрядам было велено расходиться на ужин и спать.        Плетясь вслед за отрядом, возглавляемый Чаем, который и правда сделал кое-какие выводы на основе информации Скелета и держался гораздо увереннее, Искра слегка подотстал, чтобы поравняться с Осами, когда до его ушей донеслось озлобленное ворчание откуда-то со стороны:        — А в прошлый раз драконий фейерверк был! Так бабахало! А тут такая тухлятина!        — Так это всё из-за них, — Искра не видел говоривших, но чувствовал, что смотрят именно на него и остальные стаи, — Усатому не нужны проблемы, вот он и подстраховался, чтобы никто из этих припадочных там ласты не склеил.        — А почему вообще из-за этих инвалидов должны страдать мы, нормальные люди? — громко возмутился третий голос, в прочем, моментально затихший после чьего-то предостерегающего шиканья.        Нормальные люди…        Хотел бы Искра наброситься на них с кулаками и вбить их гадкие слова им в глотку. Дом — не сборище инвалидов! Но укол вины за то, что своим существованием они действительно могли испортить чей-то праздник сегодня, остудил его пыл, заставляя плечи поникнуть. Неужели они выглядят настолько ужасно?        — Всё ещё веришь, что нас примут? — донёсся до него уже знакомый голос впереди. Приглядевшись, он смог рассмотреть широкую спину Скелета, рядом с которым тащился Корица.        — Тут не в вере дело! — состайник всё ещё раздражён, неужели тот случай в столовой настолько сильно его обескуражил? Надо бы потом извиниться, — А в том, хотим ли мы того сами или нет!        — В смысле?        — Все кругом продолжают талдычить, что Наружность нас не примет, — начал объяснять Скелет, — И ребята другие это видят, а потому и сами нас боятся.        — Дружище, — Корица звучал мягко и немного виновато, — Мы все разные и по-разному судим, но ты ведь не можешь отрицать того факта, что именно по воле и меркам пресловутой Наружности мы все и стали не такими как они. И нам с этим жить.        — Не спорю. Но однажды придётся уйти в Наружность уже навсегда. И вот там уже никто поблажек делать не будет. Так что не вижу никакого смысла полностью цепляться за Дом.        Договорив, Скелет подался вперёд, заканчивая таким образом диалог, и Корица не стал его догонять, покачав головой и растерянно пробормотав что-то похожее на: «Твой нездоровый идеализм тебя погубит», а потом поравнялся с Танком и Пандой, затягивая капюшон.        Искра задумчиво переводил взгляд с одного друга на другого. Он прекрасно понимал их обоих, и даже поддерживал Скелета в стремлении подружиться с ребятами из Наружности, отринув все мысли о том, что им никогда не быть на одном уровне с «нормальными». С другой стороны, Искра знал, что именно Наружность покалечила Корицу, привив ему стойкое отвращение и фобию, а ещё оставив брошенным родителями и наполовину зрячим, так что причин для негативного отношения к происходящему было хоть отбавляй, а вот Скелет… Кстати, а как именно Скелет вообще попал в Дом? Блондин с ужасом понял, что совершенно не знает об этой части биографии своего хмурого состайника.        — Чего такой грустный? — Азиат материализовался рядом, а Динамит тут же подхватил фразу, заканчивая её самым похабным образом:        — Хуй сосал невкусный.        — Да я не знаю, — проигнорировав колкость, Искра вздохнул, — Хочется верить, что мы сможем с местными подружиться, но как-то после сегодняшнего вечера в это всё слабее и слабее верится.        — Вот сдались тебе эти лицемерные кончи, — фыркнул Динамит, — Ты видел, как они на нас смотрели? Как на цирк уродов!        — Ну, их тоже можно понять, — рассудительно заметил Азиат, — Не так уж и часто можно встретить таких как мы, да и рожи у некоторых из нас отнюдь не блещут дружелюбием.        — Моя рожа вообще забыла что такое дружелюбие, — подтвердил брюнет, нашаривая в кармане пачку сигарет. За день ему удалось покурить лишь дважды, и второй раз его едва не застукали, заставляя сердце до сих пор стучать быстрее обычного. Надо срочно найти место, где не придётся шугаться каждого звука!        — Но вообще я бы хотел с кем-нибудь и правда подружиться, — добавил Азиат, выражая поддержку Искре.        Динамит фыркнул, дёрнув плечами, но ничего не сказал, а Искра улыбнулся:        — Слушайте, а чего мы в самом деле боимся? Мы ведь такие же подростки! Вон сколько среди нас классных, необычных и совершенно удивительных ребят! Значит, и в Наружности такие есть!        — Ага, мы элита, — процедил Динамит, — И у нас не Дом, а питомник для избранных, ага.        — Какой же ты невыносимый, — Азиат тяжело вздохнул, ничуточки не сердясь. К его удивлению, вместо гневной тирады состайник просто пожал плечами, а Искра с трудом сдержал смешок, пытаясь представить, сколько крику было бы, окажись на месте Азиата Скелет.

***

       После ужина Чай и Кристина, которой пока так и не дали кличку, повели своих подопечных в корпус под колючие взгляды ребят из других отрядов. Мажор и его компания напустили на себя равнодушный вид, и лишь Глиста что-то тихо шептал двум поморщившимся от отвращения девочкам, тыкая пальцами в Блаженного и Азиата. Панда ссутулил плечи и мрачно возглавлял Котов, сохранявших безмолвие, да и Осы с Койотами слегка поубавили свой пыл, пребывая в недоумении, что Наружность, о которой они так мечтали, повернулась к ним зубастой и когтистой стороной, превращаясь в тот самый пресловутый забор из колючей проволоки вокруг Дома, что поставили взамен демонтированного ещё прошлым летом. Голуби и вовсе держались кучкой, испуганно и затравленно озираясь на любой шорох или чих. Панде было даже жаль их. В Доме с Голубями считались, признавая их идеалы, но здесь явно никто не станет интересоваться, кто из какой стаи, а просто расквасит нос или устроит ещё какую пакость. Иисус явно думал о том же, рассеянно крутя колёса своего кресла. На его лицо упала тень, но вожак Котов был уверен, что будь сейчас светлее, он бы увидел морщинку глубокой задумчивости на лбу лидера Голубей.        — Не расходитесь по комнатам, — попросил Чай, едва стаи начали заходить в корпус, — Сначала устроим небольшое вечернее собрание в большом зале.        — А с фига ли? — запротестовал Пёс. Другие Койоты тоже забурчали, к ним добавились и Осы, и Чай спокойно и невозмутимо объяснил, что такова местная традиция. Очевидно, такой ответ стаи не устроил, и шума стало больше, так что вожатый быстро добавил:        — Послушайте, я ни в коем случае не посягаю на ваши традиции, но взамен и вам стоило бы позволить мне посвятить вас в парочку местных. Иначе как-то неравноценно выходит, согласитесь?        Кристина удивлённо заморгала глазами, услыхав подобное в исполнении напарника. Ещё больше она удивилась, когда все, и даже девочки, утихли, а потом молча направились к залу.        — Вот и хорошо, — если Чай и растерялся, то лишь на миг, не теряя инициативу, — Рассаживайтесь как хотите, можете даже на подоконник, если места хватит. У нас тут не приём у королевы Елизаветы. Кристина, можешь принести свечу?        И пока девушка, кивая и бормоча про зажигалку, помчалась в вожатскую, Панда устроился на полу, сложив ноги по-турецки. Большинство домовцев так же расселись на ковре, а вот Динамит, Корица, Искра и Бычок устроились на подоконнике. Дылда хотел было пристроиться рядом, но не влез, поэтому опустился рядом со Скорпионом, который еле слышно процедил:        — И дня нас не знает, а уже за законы Дома шарит! Какая мразь ему распиздела?        — Не думаю, что он шарит, — лениво протянул вожак Ос, пользуясь тем, что Чай суетится в другом конце зала, — Он реально дело сказал. Может он и не такой лох, и яйца у него есть, так что стоит послушать, что он скажет.        Панда скривился. Не дай бог они узнают про Скелета! Лицо состайника, к слову, не выражало никаких эмоций, застыв как маска. Неужели совсем не боится? Если подумать, болтуном он не был, врать не умел, секреты хранил как швейцарский сейф…        — Первый вечер нашего отряда объявляю открытым! — торжественно объявил Чай, устраиваясь рядом с Голубями и шурша коробком спичек, принесённым Кристиной вместе со свечой. Эх, знал бы он, что здесь почти у всех есть зажигалки…        Едва свечка, почадив, осветила всё мягким светом, Кристина щёлкнула выключателем, погружая комнату в мягкий полумрак, и уселась между Нимфами и Стрекозами. Панда поймал себя на мысли, что всё это похоже на одну большую Ночь Сказок.        — Во-первых, поздравляю вас всех с началом смены! — бодро начал Чай. Ответом ему была оглушительная тишина, прерываемая лишь треском свечи, но вожатого это ничуть не смутило:        — С завтрашнего дня начнётся наша отрядная жизнь, где каждый из вас обязательно найдёт своё место. Мы с Кристиной сделаем всё, чтобы так и было.        — А можете вот без этого всего? — тихо перебил Колченогий, — Не лгите нам. Мы все отлично видели, как на нас сегодня смотрели.        — Я не видел! — рявкнул Пёс, пихая Свина в локоть, — Кто на нас там пялился, а?        Кристина тихо ахнула, когда девочки рядом с ней тоже зашептались, а кто-то даже начал всхлипывать.        — Именно поэтому мы и хотим помочь! — воскликнула она, — Все вместе мы сможем показать, что вы — такие же ребята как они, крутые и интересные!        — А если мы этого не хотим? — на сей раз слово взял Эльф, — Если они пялились на нас сегодня как на несчастных животных в зоопарке, то я лучше в кресле всю жизнь буду, чем стану одним из таких же уродов, что смотрят на таких как мы свысока.        — А что, на ноги встанешь — и автоматически превратишься в урода? — огрызнулась колясница из Нимф — Сапфировая.        — Никто не говорит, что вы уроды! — Чай с трудом не сорвался на крик, раздувая ноздри, — И никто не посмеет!        — Мы считаем, что вы замечательные! — Кристина тщательно подбирала слова, дабы не подлить в этот разгорающийся огонь масла, — Каждый из вас!        — А, значит, наши личные дела уже видели, — хмыкнул Бетон, — Расходимся, дамы и господа.        — Да остыньте вы, дайте людям договорить! — взорвался Панда, не в силах больше терпеть нарастающий шум. Одно ухо и без этого слышало плохо, а временами слух пропадал совсем, а потому вожак Котов довольно болезненно относился к громким звукам.        — А ты чё это раскомандовался, Панда? — Уголёк высунулся откуда-то из-за коляски Бетона, являя всем обезображенную сторону своего лица, — Думаешь, стал вожаком и теперь можешь претендовать на титул Хозяина?        Прежде чем Коты ощерились в защиту своего вожака, а Панда решил спросить, про какого Хозяина речь, как Чай едва не вскочил с места, выкрикивая:        — Вот именно! У других отрядов нет того, что есть у вас! Вы знаете друг друга и живёте стаями, и при разумном раскладе именно вы сможете диктовать правила этой смены для всех!        Гомон прекратился так же резко, как и начался. К подобным выводам явно никто не пришёл, и Чай схватился за эту мысль как утопающий за соломинку:        — Посудите сами. У вас есть стаи, вожаки, свои личные имена и традиции! А теперь представьте, что вы покажете всем положительную сторону вашей иерархии и ваших законов?        — А нафига? — озвучил общий вопрос Эльф.        — Да, законы Дома — для Дома и его обитателей! — подтвердил Бывалый.        — Вот именно! И вы, как представители вашего дома, сможете показать всем, что вы интересные и уникальные люди, — Кристина никак не могла уняться с «уникальностью», — Покажете, что вас не надо бояться или презирать, а с вами можно дружить и узнать что-то новое!        — Мы что, будем как цирковые обезьянки? — фыркнул Скорпион, — Скакать перед публикой и завлекать их в наш райский уголок?        Кто-то нервно засмеялся, но тут Чай отчеканил громким и чётким голосом:        — Но вы уже это сделали.        — А? — Хмель озадаченно похлопал мутными глазами, пошатываясь (и когда он успел набраться?), — Я вот не помн… помню, чтобы я скакал…        — Вы отказались мне озвучить свои настоящие имена, — Чай для пущей убедительности начал загибать пальцы, — Завесили таким образом интригу, и мне захотелось узнать о вас больше. Но я то имею доступ к личным делам, а вот ребята из других отрядов — нет. И их вожатые и воспитатели тоже. Второе. Вы сразу поставили меня и Кристину перед фактом, что главные у вас вожаки, которых вы беспрекословно слушаетесь, а ещё у вас есть стаи. Как думаете, много ли людей останутся равнодушными, услышав про вашу иерархию? Любопытство возьмёт верх, и на вас перестанут смотреть косо, а захотят узнать поближе.        — Какая-то хрень, — выдал Дылда, ожидая, что его поддержат. Но лишь Тоска надула губки и демонстративно пфыкнула, а вот Колченогий снова взял слово:        — Хотите, чтобы мы собой прорекламировали Дом?        — Нет, просто сделайте так, чтобы интерес к вам был сильнее страха, — Чай с трудом удержался, чтобы не ляпнуть «и отвращения».        — Я думаю, что это может сработать, — согласился Иисус после недолгих раздумий, а Голуби во все глаза уставились на своего вожака, — Стоит признать, что нас действительно боятся, и мы должны развенчать это.        — Мы тоже хотим попробовать, — пискнула Пустельга из Стрекоз, — Если не научимся уживаться сейчас, то после Выпуска всё может быть ещё хуже!        Нимфы гордо промолчали, воротя носы. Они считали, что их должны полюбить уже по факту существования, и им нет нужды опускаться и следовать каким-то дурацким советам.        — А зачем нам вообще париться о том, что о нас там думают? — протянул Бетон, — Лично мне и моей стае плевать. А если чего сморозят, то пусть пеняют на себя!        Койоты завыли, демонстрируя готовность подраться, а Чай покачал головой:        — Никаких драк и агрессии. Иначе проблемы будут не только у вас, но и у нас с Кристиной тоже.        — Прошу, не подставляйте нас! — жалобно вторила вожатая, и Уголёк уже открыл рот, чтобы громко поинтересоваться, с чего домовцам переживать за каких-то левых людей, но Бетон грубо и громко перебил его:        — Если дело обстоит так, то драк не будет. Я вас услышал.        Панда ошалело заморгал глазами. Чтобы Бетон так просто согласился на ограничение своей свободы? Да он скорее руку себе откусит! Осы, к его шоку, тоже поспешили заверить вожатых, что проблем от них не будет. Встретившись взглядом сначала с Танком, который уверенно кивнул, потом с сидящими на подоконнике состайниками, тоже особо не высказавшие возражений, а потом громко озвучил:        — Мы тоже в деле.        Показалось ли ему, или он услышал насмешливое хмыканье среди Койотов? Обдумать это вожак Котов не успел, ибо Чай удовлетворённо кивнул и быстренько описал, как лучше рассказывать о себе, чтобы «никого не напугать». Девочки и Голуби слушали внимательно, но большинство мальчишек даже не трудились принимать и запоминать поступающую информацию. Панда нахмурился. Не нравилось ему, с какой лёгкостью согласились Койоты и Осы. В Доме они всегда были самыми буйными и проблематичными, а третья комната так и вовсе считала, что день прожит зря, если он прошёл спокойно.        — … В таком случае, наш сегодняшний «огонёк» объявляю закрытым! — едва народ зашевелился, как Чай добавил, — Девочки могут идти, а вот мальчиков прошу задержаться.        — Да чё ещё то вам нужно?! — взвыл Вышибала, пока девочки уже поднимались со своих мест, с любопытством косясь на задержанных. Не нужно было гадать, о чём они думали. «Уже успели провиниться?»        — Я хочу знать, — Чай дождался, пока Стрекозы и Нимфы исчезнут в своих комнатах, а потом начали грохотать дверями, по очереди бегая в туалет, — Что произошло у вас сегодня после завтрака?        — Обед, — гоготнул Дылда, и на сей раз многие сочли его шутку чрезвычайно забавной. Искра так и вовсе едва не рухнул с подоконника, согнувшись от смеха, и его в четыре руки водрузили на место.        — У вас был конфликт с тремя ребятами, верно? — Чай скрипнул зубами, вспомнив, что подопечные ни за что не станут жаловаться или стучать. Для этого у них и были вожаки со стаями, дабы решать все проблемы без привлечения взрослых.        — Четырьмя, — поправил Бывалый и тут же охнул, закрыв рот ладонью. Бетон смерил его крайне недобрым взглядом.        — Значит, Кочетков, Гусев и Светлаков взяли кого-то в компанию, — Чай потёр висок, устало прикрывая глаза, — Что они вам сказали? Почему драка случилась?        Ответом ему было напряжённое молчание. В другом случае он бы даже поразился такой дисциплине и выдержке, но сейчас нужно было пресечь нарастающую проблему в зачатке.        — Поверьте, когда кто-то из вас попадает в изолятор, по шапке прилетает прежде всего вожатым, то есть, мне и Кристине, — осторожно добавил он, опасаясь неадекватной реакции и криков: «А нам какое дело?»        — Упырь сам виноват, — буркнул Уголёк, — Мне вообще-то тоже досталось, эта херня здорово жахнула, но никто меня не жалеет — я же не ною!        — Так ты только что это и сделал, — мрачно фыркнул Корица с подоконника, явно не устояв перед искушением поддеть Койота, сломавшего ему руку около года назад.        — Чё ты там вякнул?!        — Ещё и шокер притащил, — вожатый зарылся руками в волосы. Плохо, очень плохо…        — А что, сюда реально можно шокер и баллончик протащить? — ядовито поинтересовался Скорпион, — Может, тогда стоило взять с собой мачете или пару автоматов Калашникова?        — Нет! — молчавшая до этого Кристина испуганно взвизгнула, — В лагерь нельзя проносить ничего, что угрожает безопасности остальных детей!        — А они что, избранные тогда?        — Всё не так, — Чай слегка повысил голос, привлекая к себе внимание, — Просто… эта компания… обходите её стороной по возможности. Не ввязывайтесь, не провоцируйте, да и если видите их, то старайтесь уйти подальше.        — Почему? — Искра повозился на подоконнике, локтем задевая стекло, — Разве нельзя отобрать у них все опасные штуки, наказать, так чтобы все жили спокойно и не боялись ходить по лагерю?        — Увы, если бы мы могли, мы бы не допустили эту компашку и близко к лагерю, — вздохнул Чай. Сейчас он вёл себя непрофессионально, посвящая подопечных в подобное, но им лучше говорить прямо и правдиво, — Их отцы — очень уважаемые и влиятельные люди, и они играют не последнюю роль в финансовом обеспечении лагеря. Так что сами понимаете.        — То есть, мы тут не только в опале, но ещё и в опасности? — подытожил Эльф, — Зашибись. Получить шокером или баллончиком в рожу за то, что ты не приглянулся сыночку богатенького папочки…        — За вашу безопасность мы ручаемся, пока вы под нашим присмотром, — заявил Чай безапелляционно, — Поэтому настоятельно советую… нет, даже прошу, не шатайтесь по лагерю в одиночку. У вас есть стаи, так что, если конфликт неизбежен, отправляете кого-то одного самого шустрого на поиски взрослых и зовёте на помощь. Не нужно лезть в драку!        Домовцы загалдели опять, дружно протестуя и истерично крича про каких-то Ящиков. Одни вопили, что даже под страхом смерти не будут звать их, а другие, что «Ящики бы с этими мажорами не церемонились!». Из коридора высунулось несколько любопытных мордашек Стрекоз, желающих узнать причину шума, и Кристина, робко кивнув Роде, поднялась и отправилась к ним, мягко прося вернуться в спальню.        Чай потерянно наблюдал за разбушевавшимися подопечными, не в силах что-либо сделать. Панда закатил глаза. Благие намерения вожатого он поддерживал, но ими, как гласит одно изречение, выложена дорога в Ад. А про Ад домовцы могли рассказать ох как много, да ещё и в самых ярких красках. Танк рядом с ним растерянно хлопал глазами, молча спрашивая у вожака, мол, а что дальше делать? Панда качнул головой, а потом набрал в грудь побольше воздуха и громко отдал приказ, не без труда перекрикивая толпу:        — Коты, а ну молчать!!!        Шумевшие больше всех на подоконнике Искра, Динамит и Корица дружно сдулись и насупленно замолчали. Азиат тоже притих, а Скелет и вовсе не издал ни звука, изначально не принимая участия в этой шумихе. Параллельно с Пандой Иисус тоже утихомирил своих, говоря размеренным и низким голосом, который внушал спокойствие.        — А ну, завалите хлебала! — послышался рык Бетона. Вряд ли он руководствовался теми же принципами, что и Коты с Голубями, но вот показать себя во всей красе и продемонстрировать своё лидерство всегда был готов. Койоты повиновались, и Осы, оставшись в меньшинстве, с досадой позакрывали рты, презрительно поглядывая на остальных. Вожатый же пребывал теперь в немом восхищении. Какие удивительные дети… Так беспрекословно слушаются и соблюдают иерархию!        — Что-то ещё, начальник? — от столь неприкрытой фамильярности Дылды скривились даже Голуби, — А то время позднее, а вставать утром рано.        — Да, конечно, — Чай встрепенулся, едва не задев коленом свечу, — Все свободны. Подъём в семь утра, в половину восьмого выходим на зарядку.        Окончание его фразы мало кто услышал, ибо все встали и потянулись по своим комнатам, негромко переговариваясь. Разговор не окончен — он продолжится, но уже внутри спален каждой из стай. Как вожатый, Роде следовало бы дать им полчаса на умывание, пресекая любые разговоры, но с этими детьми…        Исходя из того, что он узнал от неожиданно разговорчивого, но при этом не разбалтывающего всего мальчика из стаи Котов, ему следовало пристальнее приглядывать за Осами и Койотами. И если изначально Чай отнёсся к этому как к уловке, дабы отвести подозрения от собственной стаи, то сегодняшний вечер убедил его, что Скелет (и почему его вообще так зовут?) не врал. Коты проявили себя неплохо и по большей части даже адекватно. Подавив зевок, парень отправился в вожатскую. Личные дела пока не забрали, а значит до отбоя можно ещё немного посидеть и поизучать их, делая вид, что не слышит приглушённых криков в спальнях.        — Да на хуй пусть идёт с такими заявами! — орал Динамит, теряя терпение, — Какого хуя мы должны бояться, что какие-то моральные уроды могут нас покалечить только потому, что мы им не нравимся?        — Я согласен, — Азиат выглядел на редкость нервным, не сразу справившись с зажигалкой, — Таким путём поездка в Наружность совсем нас невротиками сделает!        Танк замычал, жестами показывая, что во-первых, надо открыть окно пошире, чтобы в комнату не нанесло, а во-вторых, в том, что следовать условиям вожатых нет ничего зазорного. Так, во всяком случае, стая расшифровала его послание.        — Да нет, Танк, Динамит дело говорит, — Корица рисковал искусать губу до крови, — Если для этих пидоров нападки даже на обычных людей ненаказуемы, то кто за нас то впишется?        — Родя… то есть, Чай, за нас впишется, — отрезал Скелет, — Он же сам пообещал. Так что лучшим вариантом будет ему довериться и не подводить.        — О, как мило, — осклабился Корица, — И давно ты у нас таким доверчивым стал?        — Я никогда и не был недоверчивым.        — Ага, а если твой дружок вожатый пообещает, что у тебя рука обратно отрастёт, ты в это тоже поверишь? — взбешенный Динамит перешёл черту, но никто его не останавливал. Даже вожак молчал, уже в шестой раз перекладывая полотенце с одного плеча на другое, — Не примет нас Наружность! Тем более такая! А у «защитника» твоего руки связаны, о чём он нам и сообщил!        — Он вожатый, а не защитник, — Скелет упрямо гнул свою линию, проглотив страшные слова касательно своего увечья, — И он такой же человек как и мы. Гнобить его за то, что он предложил нам вполне здравый вариант сосуществования — это весьма нелогично. Как и подставлять его.        — Да это не по законам Дома! Кто он нам вообще, этот вожатый? Лидер? Воспитатель? Так почему мы должны слушать его?        — А мне кажется, если мы попробуем, Дом на нас не обидится, — Искра пытался быть рассудительным, — Не все же ребята такие козлы как те четверо! Если мы понравимся другим, то на нашей стороне будет много людей!        — И как они тебе помогут, когда получишь в рожу перцовкой? — фыркнул Корица, — На лицо подуют и подорожник приложат?        — Да нет же! — блондин забрался на койку и встал на ней в полный рост, надеясь, что так его точно все хорошо увидят и услышат, — Вдруг мы сможем их подговорить дать бойкот Мажору и его компании? Или вовсе попытаться выжить их отсюда?        Хотел бы он добавить, что не всё в мире можно решить деньгами. Но вспомнил того седовласого врача, который напомнил ему доктора Айболита, его обещания и долгие беседы с родителями, где клятвенно заверялось, что «ребёнок будет здоров как олимпийский спортсмен». Где же теперь этот Айболит, сбежавший с деньгами прямо перед началом операции, после которой вся жизнь Искры и его семьи пошла наперекосяк?        — Я смотрю, ты нахватался от Ос всяких бунтовских штучек, — холодно заметил Панда, тоже приподнимаясь, — А вы все сейчас занимаетесь откровенной фигнёй. Собачитесь как не знаю кто. Посыл Чая был не в том, чтобы плясать под чью-то дудку и ходить по струнке, а в том, чтобы держаться всем вместе. Я удивляюсь, как вы этого не поняли.        — Мы и так держимся вместе! — громко заявил Искра, но никто его не поддержал, даже Танк насмешливо фыркнул. Достаточно было взглянуть на них сейчас: каждый выглядел так, будто готов был броситься под танк врага, если это хоть как-то остановит нарастающее вокруг них напряжение. Наружность оказалась той ещё коварной сукой, приманивая сначала красивой обёрткой, а потом до боли жаля ядовитыми шипами.        — Лес… — бормоча, Корица опустился на свою кровать, зарываясь пальцами в чёлку, — К чертям Наружность! Не хочу! Хватило уже одного раза!        — Так, хватит, — отчеканил вожак, сверяясь со временем, — До отбоя ещё минут двадцать. Так что берём полотенца и топаем в умывальник. Услышу, что кто-то тратит время на обсуждения…        — Да идём мы, идём! — стая хмуро зашевелилась, неохотно вставая и идя к выходу. Прежде чем ко всем присоединиться, Динамит ловко вытащил откуда-то из-под кровати бутылку с окурками и закинул туда ещё парочку — свой и Азиата.        — Ты слышал, какое тебе имя дали? — Кристина ураганом влетела в вожатскую, весело сверкая глазами. Вот уж кто точно не устал, так это она.        — И какое же? — Родя меланхолично прогнал в голове множество вариантов обидных кличек, и немало удивился, когда сияющая напарница озвучила то, что он даже не мог предположить.        — Чай? — неуверенно переспросил он, — Может, Чайник?        — Да нет же, именно Чай! — Кристина мечтательно улыбнулась, — Ароматный, бодрящий и горячий…        — Воу-воу, ты увлеклась! — Родя прыснул от смеха, а на щеках напарницы заалел румянец. Осознав, что она ляпнула, она покраснела ещё сильнее, бросая в коллегу подушкой:        — Не порти мне тут детей!        — И не думал! — Родя задумчиво «примерил» себе имя. Чай… Как они догадались? Он ведь им ещё ничего про себя не рассказывал, и даже Скелету он толком не поведал о своей жизни.        — Ой, надеюсь, и мне какое-нибудь необычное имя придумают! — Кристина опустилась на соседний стул, присматриваясь и моментально серьёзнея, — Снова личные дела?        — Да, хочу ещё раз поглядеть, за кем нужно присматривать особенно.        — Необычные нам всё-таки ребята достались, — произнесла девушка после недолгого молчания, — Вот скажи, что чувствуется в них что-то… такое.        — Да, — Родя не оторвался от бумаг, вчитываясь в личное дело некоего Газизова Ф., известного тут под именем Хныкалка. Удивительно, что здесь даже записывали клички ребят, причём некоторые за всё время пребывания успели сменить их один, а то и два раза. Неужели к ним там совсем не обращаются по именам?        В коридоре раздался свист, а потом громкий топот, и вожатые закатили глаза, вставая с мест. Можно было считать своих подопечных необычными до бесконечности, но прежде всего они были и оставались детьми.