Летние ночи

       Иногда Танк всерьёз сомневался в том, что взрослые пользуются интеллектом по назначению. В редких случаях он мог бы даже сказать, что этот самый интеллект у них безнадёжно атрофирован наряду с воспоминаниями о собственном детстве.        В прочем, в своём детстве, что он провёл в младшей группе Дома под кличкой Мякиш, он считал воспитателей, Ящиков, Паучих, да что уж там, каждого взрослого не меньше чем божеством. Они кормили, одевали, учили разным премудростям, прогоняли боль и страх, а ещё рассказывали сказки по вечерам. И только со временем Танк узнал, что эти взрослые лишь играли свои роли и выполняли свои обязанности. И освещённый солнцем мирок потускнел, теряя краски.        Попав к Котам, он лишь укрепился во мнении, что взрослые отнюдь не святые. Они могут сделать больно, могут предать, могут запереть тебя в Клетке…        — Чего задумался? — Джигит рядом с ним нервно переступил ногами. Где-то в стороне от них хрустнула ветка, и Голубь вздрогнул. Танк повернул голову к источнику звука, высматривая нападающих, но никого не увидел и мотнул головой, мол, ни о чём он не задумывался.        — А я вот думаю, — щуплый темноволосый парнишка ковырнул сандалем землю, — О многом. Тебе не страшно?        Снова мотание головой. Танк даже почувствовал, как перекатывается на шнурке под толстовкой мешочек из плотной ткани, в котором, как сказал Искра, была куриная кость от сглаза и мелкая галька от злых помыслов. После произошедшего домовцы обвесились притащенными из Дома амулетами как ёлки игрушками, уповая на то, что они сработают. Для пущей сохранности некоторые наделали амулетов и из того, что было под рукой, так что теперь брякающую, шуршащую и гремящую на все лады стаю Фениксов было слышно издалека.        — Хотя вы, Коты, ничего не боитесь. В переделки попадаете разные, приключения постоянные…        Сказал бы Танк, что в переделки стая попадает отнюдь не по собственному желанию, но решил ограничиться вежливым кивком и взглядом, мол, возвращаемся? Джигит кивнул, и они пошли обратно, шурша травой, чтобы их услышали те, кто остались у знамени.        — Кто идёт? — чёрный как трубочист парень из Шейхов подскочил на месте. Завидев Кота и Голубя, он пробормотал тихое «а, это вы» и вернулся к своему брату-близнецу — такому же чёрному и тощему.        — Никого нет, — объявил Джигит за двоих, стараясь не робеть перед незнакомцами, коих тут было сразу шестеро. И все они были из отряда, от которого было столько проблем…        Уже на следующее утро после той скандальной дискотеки, вытряхнув из постелей всех любителей посплетничать до полуночи и вручив в руки вожатым, Шахидка пошла сразу к начальству. Никто не знал, что она сделала, и что такого сказала, но кто-то утверждал, что от её гнева стены шли трещинами, а стекла в окнах жалобно дребезжали.        Но это было ничто с тем, что случилось вечером того же дня. Глубоко впечатлившийся директор самолично явился к Шейхам и устроил им целый спектакль, причитая и стеная о том, как плохо они поступили, и что придётся их наказать. Бычок и Скорпион, как главные добытчики информации, продежурили под окнами корпуса обидчиков в течение всего этого представления, а после принесли Фениксам весть, что порицание вылилось в запрет на купание, посещение тех же дискотек и прочих радостей на целую неделю. Но вместо злорадных шепотков и выкриков «Поделом!» по стаям прошёл холодок недоброго предчувствия.        — Они отомстят! — громко озвучила общую мысль Тифозница, — Вот как пить дать отомстят.        И месть не заставила себя ждать. Уже на следующее утро Малёк поранил ногу, забегая в озеро. Всех тут же выгнали из воды, воющего от боли Голубя унесли, а Чай, осторожно пошарив по дну, вытащил на всеобщее обозрение острый бутылочный осколок. Пляж срочно закрыли, обещая открыть его как можно скорее, как только дно почистят, и понурившиеся Фениксы обменивались злыми и расстроенными взглядами, прекрасно понимая, как и откуда на их пляже оказались эти осколки.        Но главным апогеем всего этого стала новость, что между старшими отрядами решили провести «игру на сплочение». Идея проста: собирается сборная солянка из двух отрядов, разбивается на команды, каждой из них своё знамя, место для его охраны и общая цель — не дать ему быть захваченным, а заодно хорошо бы захватить и вражеское. И Фениксов поставили в пару ни с кем-нибудь, а с пресловутыми Шейхами.        Вот и сейчас, вспоминая рёв возмущения, вопли и даже просьбы не отдавать их на растерзания, Танк перевёл взгляд на тех шестерых, что попались им в команду «Синего знамени». Здесь не было никого из компании Мажора, как и его самого, что не могло не радовать, да и открытой враждебности никто не проявлял, однако напряжение так и висело в воздухе, вынуждая домовцев неосознанно держаться поближе друг к дружке. Помимо Танка и Джигита, участь защищать синий флаг, представлявший из себя тряпку на длинном шесте, досталась так же Корице, Пончику, Свину, Псу и Скороходу.        — Так… — парень из Шейхов в аляповатого вида джинсовой жилетке, надетой поверх клетчатой рубашки, потёр висок, — Если к нам никто не идёт, значит, они сами затаились. Чей лагерь к нам ближе всего?        — Красные! — бойко отрапортовал брюнет в солнцезащитных очках. Забавно, что ходил он в них везде, даже в столовой, оставляя Фениксов гадать, жертва ли он странной моды, имеет ли проблемы со зрением или просто дурачок? Подумав, он добавил, — Можно ещё к жёлтым, но там…        — Не надо к жёлтым! — тут же запротестовал пухлый и круглолицый парнишка, вклиниваясь между собеседниками.        — Ууу, ну всё, ща они всё зарешают сами, а мы так, задним планом постоим, — фыркнул Корица.        — Да и пусть решают, — тихо ответил Скороход, — Я всё равно не смогу участвовать в захвате.        Пёс нарочито громко кашлянул, напоминая спорящим о себе и остальных. Свин рядом с ним ойкнул, а Шейхи дружно повернули к ним головы, замолкая.        — Я конечно понимаю, что мы для вас второсортные, — глухо рыкнул Койот, слепо уставившись куда-то поверх голов, — Но мы не слабоумные. Если не хотите с нами дел иметь, так и скажите.        — Слабоумные? Вы о чём? — «жилетка» удивлённо вскинул брови, — Мы совсем совсем не считаем вас такими! Просто в команде «жёлтых» те трое…        — Четверо, — мрачно поправил пухляш, — Санёк же тоже с ними тусит.        — Он то как раз в другой команде! — вскинулся один из «трубочистов», — Я сам видел.        Его брат горячо закивал головой.        — Короче, в команде жёлтых те трое, которые вас задирают, — заключил парень в жилетку.        — Никто нас не задирает! — с вызовом пискнул Свин, не давая Псу раскрыть рот и озвучить куда более красноречивое опровержение, — И вообще они сами дикари!        — Конченные, — добавил Корица, а Танк показал руками весьма неприличный жест.        Скороход, Голуби и пухляш из Шейхов нервно захихикали, а вот «жилетка» и остальные сохраняли серьёзность:        — Вот и мы так думаем. Они каждое лето всех кошмарят. Знают, что их за это не накажут, вот и ведут себя как уроды.        — Уроды оскорбились бы с такого сравнения, — вздохнул высокий парень с вьющимися волосами, — Потому что даже уроды не будут обливать медитирующего человека жидкостью из зажигалки и пытаться поджечь, чтобы посмотреть, что будет.        — Или типа случайно уронить на меня шкаф и выбросить всю мою еду, — добавил пухляш с ненавистью.        — Короче, они ёбаные мрази, — «жилетка» зло сжал кулаки, в то время как Фениксы каждый по-своему переваривали услышанное. Если эти ребята не врут, то… Похоже, что по таким как Мажор и его компания плачет Клетка с последующим переездом в отдельную палату для особо буйных в Могильнике пожизненно. Жаль вот только, что попасть в такие места им явно не грозит.        — А ещё мы вас не считаем второсортными, — произнёс парень в солнцезащитных очках, — Потому что знаем, что вы сами не хотели быть такими. Я вот вынужден эти очки носить, потому что был малолетним дебилом и играл с фейерверками, пока один из них не разорвался прямо у моего лица.        — Ой, нет, даже не показывай это опять! — взвизгнул пухляш, замахав руками и заговорщически понижая голос, — Там не для слабонервных зрелище!        — Да уж, глаз там в мясо, — «жилетка» поёжился, а вот Танк посмотрел сначала на состайника, а потом на Пса. Как бы ему хотелось узнать, что сейчас происходит в их головах!        — То есть, там совсем нечего восстанавливать? — спросил наконец второй Кот надтреснутым незнакомым голосом, — Зрение не вернуть?        — Ну, мне говорили, что после восемнадцати можно будет сделать операцию, — «очкарик» замялся: эта тема ему была явно не по душе, — А пока так, в очках гулять, чтобы понизить чувствительность к свету, ну и людей шрамом не пугать.        Пёс выдал что-то нечленораздельное и злое, Свин негромко ему что-то объяснил. Танк даже удивлялся, как за столько лет эти двое прикипели друг к другу. Они вместе жили ещё со времён младшей группы, и Кот помнил, как слепой пацан по кличке Болонка лупил всех подряд, быстро завоевав авторитет грозного и опасного. А вот Поросёнок (прилежный, умный и аккуратный мальчуган был меньше всего похож на поросёнка, но имя своё получил за дурацкий розовый свитер с большим свиным пятачком), боялся даже собственной тени и редкий день проходил без того, чтобы тот не стал жертвой чьей-нибудь насмешки. Однажды он, спасаясь от обидчиков, зашёл на территорию Болонки. Больше он оттуда не вышел, ибо посвятил весь день тому, что рассказывал слепому про цвета, описывая их как мог, а тот слушал, изредка задавая вопросы и делясь своими мыслями. С тех пор они были неразлучны, и по слухам Свин даже отказался от предложения идти к Голубям, уходя с другом во вторую комнату.        — А вы… — «жилетка» робко поднял взгляд на домовцев, — А все эти слухи про вас… Это же неправда?        — Какие слухи? — Джигит слегка осмелел, поняв, что агрессию к ним проявлять не будут.        — Ну, про то, что на вас опыты ставят, — начал перечислять пухляш бойко, — Или что у вас люди исчезают, или…        Высокий многозначительно кашлянул и поспешил прервать словесный поток:        — Прошу извинить моего бестактного соседа. Он склонен верить непроверенной информации на слово.        — А вот и нет!        — А чё, мы похожи на жертвы экспериментов? — заворчал Пёс, — В таком случае, я хочу видеть сквозь стены. Но на деле я не вижу нихуя, а так бы как треснул по кочерыжке тому, кто распускает про нас такую херню!        — Между прочим, Пёс, мы тоже думали, что в отряде Шейхов все думают так же, как Мажор, — заметил Свин миролюбиво, разряжая обстановку.        Шейхи не обиделись. Более того, заслышав домовские клички, они пожелали обзавестись такими же в знак дружбы и в качестве небольшой тайны. Танк хоть и видел сомнения и возражения в глазах остальных Фениксов, но всё же не стал препятствовать, когда «жилетка» стал Модником, пухляш — Магом, высокий — Йогом, а в солнцезащитных очках — Шахой. Близнецы же разделили одну кличку на двоих, став Перчёными, и донельзя довольные предложили пойти всё-таки к Жёлтым и «навалять им», пока Шаха осторожно выпытывал у Пса и Корицы, каково им жить с их проблемами, а Маг с неподдельным восторгом трогал густое афро на голове Пончика.        Отвергнув идею идти к Мажору, Модник, как самый бойкий, сходу придумал план по захвату Красных и стратегию по защите своего флага. Танк слушал эту браваду в пол-уха, откровенно скучая. Шейхов нельзя было обвинить в том, что невнятную речь они просто не поймут, как и язык жестов, а на Корицу особо не приходилось надеяться: состайник не был хорош в переводах танковских изречений.        — Зато он меня хотя бы в Лесу слышал нормального, — мрачно подумал Танк, едва не пропустив своё имя в перечислениях Модника. Согласно задуманному, Танк должен был остаться охранять знамя вместе со Скороходом, в то время как остальные рассредоточатся и спрячутся вокруг лагеря в нескольких направлениях и в случае приближения противников побегут обратно на его защиту. Сам Модник с Перчёными и Йогом пойдёт на захват вражеского знамени, а Джигит и Пончик, в случае провальной атаки, подадут сигнал остальным.        — Ну бля, какой от меня толк, я ж не вижу нихуя! — ворчал Пёс, пока остальные занимали позиции, ныряя в кусты и разбегаясь как тараканы, шурша листьями.        — Зато слышишь лучше нас всех! — приободрил его Свин, умудряясь убрать с пути слепого ветку. Койот не стал спорить, и Танк мог поклясться, что Пёс аж приосанился от гордости за себя, прежде чем и они скрылись за деревьями.        — Ну вот, будем надеяться, что никто не заявится сюда, — Скороход тяжело опустился на землю у подножия воткнутого знамени, отставляя костыли в сторону. Танк уселся с другой стороны, вглядываясь в лес, куда ушли Маг и Корица. За последнего Кот не волновался, а вот пухлый Шейх шумел так, что даже отсюда было слышно хруст веток.        — На такой шум точно все сбегутся, — подумал Танк, повозившись. Хруст веток и не думал прекращаться, вместо этого он нарастал, будто кто-то бежал сюда со всех ног. Кот дёрнулся и вскочил на ноги ровно в ту же секунду, как на поляну вылетел его состайник со сбитым дыханием и ошалевшим взглядом. Скороход охнул и потянулся за костылями, когда следом за Корицей раздалось громкое:        — Мочи Капюшона!        Кто такой Капюшон, Танк понял без труда, а потому рванул сразу наперерез выскочившим на поляну Глисте, Колбасе и ещё двум Шейхам, чьих имён он не знал. Глиста ловко увернулся от выпада и налетел на Корицу, повалив его на землю. Какого чёрта? Драться нельзя, у каждого же есть специальные капсулы с краской, которыми надо кинуть в противника, чтобы он выбыл из игры и побежал к девушкам, которые могут «оживить» игрока за выполненное задание. Но ни Глиста, сцепившийся и покатившийся с Корицей по земле, ни напирающий на Скорохода Колбаса явно даже не думали пользоваться своим оружием, напав на Фениксов в рукопашную. Они хотели драки.        — Вы чё делаете? — заорал он, отталкивая Колбасу подальше от сжавшегося в ужасе Скорохода.        Его реплику понял только он сам, но устрашающий эффект она всё же возымела: два других Шейха, пытающихся под шумок украсть знамя, застыли на месте.        — Глухонемой тролль! — хрюкнул Колбаса запальчиво, как вдруг взвизгнул.        — Вот тебе! — красный, вспотевший и запыхавшийся Маг кинул ещё одну капсулу, и та ярким синим пятном расплылась по заднице заверещавшего жирдяя, — Ты расстрелян!        Позади Танка истошно завопил Свин, выпрыгивая на поляну. Держащийся за рукав его толстовки Пёс грязно выругался, прежде чем понял, в какой стороне кто находится. Недолго думая, он налетел на Глисту, отдирая его от Корицы, и Кот тут же вывернулся, откатываясь подальше от агрессоров и тяжело отдуваясь.        Нащупав в кармане снаряд, Танк метнул его в сторону одного из воришек знамени. Но те уже без него улепётывали прочь, и синяя клякса на спине одного из них красноречиво говорила об их провале.        Шаха с улюлюканьем зашвыривал отскочившего от Пса Глисту своими капсулами, но тот вертелся как водоросль, умудрившись заодно шлёпнуть парочку жёлтых капсул о плечо слепого Койота.        — Ты чё сделал? — верещал Колбаса на Мага, тыча похожей на сардельку пальцем на синие пятна, — Ты хоть знаешь, сколько эти штаны стоят?!        Запасы Шахи иссякли, и теперь Глиста носился кругами, швыряя жёлтые капсулы, уворачиваясь от бросков Танка, Свина и Скорохода, которым пришлось попрятаться за деревьями.        — Он хочет нас опустошить! — догадался Танк, когда очередной его снаряд пролетел в полуметре от цели. Глиста глумливо хохотнул, едва ещё одно жёлтое пятно расплылось уже по руке Скорохода, как вдруг перед ним взметнулся синий фонтанчик от капсулы, прилетевшей откуда-то сверху. Секундная растерянность стала роковой: в колено Глисте впечатался брошенный Свином снаряд. Выругавшись от досады, он поднял голову наверх и разглядел сжавшегося на ветке Корицу, сжимавшего в кулаке ещё две капсулы.        Как будто кот спасается от своры собак, запрыгивая на дерево.        — Ты расстрелян! — выкрикнул Шаха звонко, — Уходи!        Фениксы грозно завопили, оттесняя неудавшихся захватчиков прочь от знамени. Жёлтые проиграли.        — Уже уходим, — Глиста гаденько улыбнулся, отчего и Маг, и Шаха испуганно сглотнули, — До вечера!

***

       За обедом в столовой было так шумно, что воспитателям и вожатым даже пришлось прервать свою трапезу и ходить утихомиривать подопечных, раздражённо прикрикивая на каждого, кто желал громко посмаковать справедливость той или иной победы или чей-нибудь проигрыш.        — А вы слышали, что девчонки подружились так, что сегодня вечером в комнате у Нимф будет сборище? — Искра мечтательно ковырял ложкой в курином супе с лапшой, мысленно прикидывая свои шансы оказаться в нужном месте в нужное время. И местом этим, само собой, должна была стать комната Нимф. Динамит скривился, выуживая из супа лавровый лист:        — Пфф, чё у них там может быть интересного? Будут сплетничать обо всех подряд и краситься.        — А может я хочу сплетни женские послушать!        — Ты и десяти минут не продержишься, — усмехнулся Панда снисходительно, а Корица добавил:        — Да и у нас сегодня явно будут обсасывать все подробности этой дурацкой игры, так что будет о чём попиздеть.        — А чего их обсасывать? Мы поняли, что не все Шейхи — мрази, что многие на нашей стороне, и что в следующий раз не надо располагать оранжевое знамя так далеко от остальных.        Подытожив, Скелет бросил быстрый взгляд на Азиата, которому не повезло оказаться в команде Жёлтых. Тот долго и мрачно молчал, а потом поведал, что ему ещё фортануло, ибо до него не докопались как до Колченогого и Коалы. А всё потому, что Шаман страшным голосом поведал Мажору о проклятии исчезающих людей, указывая на себя и Азиата.        — Ну и они плюнули, сказали, что мы припадочные, а потом пошли захватывать Синих, оставив нас у знамени.        — Повезло ещё, что не побили, — Корица ощетинился, — А то я охуел, когда на меня вылетел этот «человек-водоросль» и повалял меня по поляне.        Танк дёрнулся, едва не перевернув стол, и выдал целую тираду из понятных лишь ему и Панде звуков, активно жестикулируя. Вожак внимательно и терпеливо выслушал его под нервную возню изнывающей от непоняток стаи, прежде чем ответил, повертев в руке ложку:        — Я очень надеюсь, что их не побьют за такое. Они поступили очень смело, что не бросили вас и атаковали прихвостней Мажора.        — Побьют, — с мрачной уверенностью выдал Корица, — Глисту и Колбасу дважды обломали, так что ручонки у них чешутся на ком-нибудь отыграться.        — Может, заступимся? — неуверенно предложил Искра под скептично изогнутые брови, — Нет, ну серьёзно! Нас ведь больше, и другие Шейхи тоже вдохновятся…        — Так, а хули Шейхи сами не могут разобраться? — брякнул Динамит сварливо, пытаясь намотать шмат лапши на ложку, — Чё им мешает собраться и навешать тем мудакам без привлечения убогих в нашем лице? У нас и своих проблем хватает!        — Какой ты малодушный!        — Не думал, что скажу это, но я согласен со сказанным, — Скелет хмуро покосился на стол Шейхов. Часть из них зло скалилась, а другая часть сохраняла гнетущее молчание, — Другое дело, что они и драться то могут не уметь.        — Маменькины сынки?        — Вроде того…        — Не будем вмешиваться, — решительно отрезал Панда. Искра с неверием уставился на вожака:        — Бросим их?! А если они сами попросят помощи? Тоже будем сидеть на заднице ровно?        — Нам, кажется, настоятельно советовали не влипать в неприятности, — сухо напомнил Панда, но тут же смягчился, видя как помимо осуждающего взгляда Искры Скелет, Корица и Танк тоже смотрят на него с лёгким недоумением, — Мне самому не нравится это. Но я думаю, что взрослые быстрее нас сообразят и помогут.        — «Взрослые, взрослые», — передразнил Корица, — Да где были эти взрослые, когда Подвинься и Тигролапый передознулись? Или когда Койоты…        Под предостерегающий взгляд Танка он заткнулся, но ложку сжал так, словно собирался вонзить её в чью-нибудь руку. Скелет даже немного отодвинулся, искренне побаиваясь за свою оставшуюся конечность.        — Да кто в здравом уме будет звать таких как мы на помощь? — брякнул Азиат уныло, — Это же пиздец какое унижение для здоровых людей, которые зовут инвалидов решать свои проблемы!        — Эй, я не инвалид! — Искра протестующе завыл, а Динамит ехидно прищурился:        — Это ты так считаешь. А общество якобы «нормальных» — нет. Оно давно уже развесило ярлыки на наши рожи.        — Ярлыки не на рожи вешают, — возразил Скелет, — А на шеи.        — Да какая нахуй разница?! Ты совсем метафор не понимаешь?        — Знаешь, я удивлён, что в твоём лексиконе есть слово «метафора»!        Дружное: «Хватит собачиться!» прервало кошачью перепалку, оставляя лишь возможность сверлить друг друга насупленными взглядами из-под отрастающих и выгорающих на солнце чёлок.        — Как дети малые, — вздохнул Панда. «Дети» уже через минуту забыли причину конфликта и бодро начали обсуждать, кто и как кому навалял сегодня.

***

       Несмотря на очищенное от осколков дно, в воду Фениксов не пустили. Ветер гонял в небе рваные клочья бледно-серых облаков, отчего Обитель Дракона волновалась, шуршала, облизывая песок, и прибила к берегу самый разный мусор. В нём время от времени как крысы копались строители замков и рвов, залезая в воду по щиколотку, пока визгливые крики Зубочистки не начинали действовать на нервы, вынуждая выбраться на сушу.        Выбрав себе укромное местечко в тени, Скелет распластался на полотенце, морща нос всякий раз, когда ветер неприветливо швырял ему в лицо песчаные крупинки. От безделья его медленно одолевала дрёма, и даже наблюдение за строительством перестало быть интересным ещё десять минут назад.        — Скучал по мне…?        Это вкрадчивый бархатный голос столько раз являлся ему в кошмарах, что сон согнало мгновенно, словно порыв ветра унёс его с собой. Но глаза Скелет наоборот закрыл сильнее, не желая видеть обладателя этого насмешливого мурлыканья.        — Ну и как тебе старый добрый мир нормальных? Освоился? Нашёл новых друзей?        Скелет не видел, но отчётливо представил, как топорщатся от смеха усы на кошачьей морде и сверкают золотом жёлтые глазищи.         — Что же ты молчишь? Позабыл про меня?        Песок рядом со Скелетом зашуршал, и в голову тому пришла диковатая мысль: а видит ли ещё кто-нибудь отпечатки больших кошачьих лап, что возникают на песке из ниоткуда?        — А я вот про тебя ни на секунду не забывал, — котодракон заклокотал совсем рядом, заставляя вздрогнуть, — Я же всё про тебя знаю. Знаю, что даже здесь ты никому не нужен. Посмотри на свою стаю! Ну же, посмотри!        Скелет упрямо держал глаза закрытыми, и зверь начал злиться. Его хвост заходил по песку ходуном.        — Никто никогда не будет понимать тебя так же хорошо, как я! Никто не выслушает как я, не узнает твои страхи и желания! Это всё принадлежит мне! И ты принадлежишь мне!       … — Скелет?        Беснующийся монстр исчез, зло зашипев напоследок, и Кот распахнул глаза, невнятно выругавшись, когда ветер с радостью швырнул в них ещё песка. Рядом с одноруким теперь неловко переминался с ноги на ногу Азиат, и даже если рядом со Скелетом были кошачьи следы, то состайник их точно затоптал.        — А? Чего?        Скелет старался звучать сдержанно, тщательно скрывая радость. Ещё бы, он даже Ос был сейчас счастлив видеть. Только бы не его.        — Там у Танка полотенце ветром в воду унесло. Можно твоё забрать?        — Да, конечно, забирайте.        Дождавшись, когда состайник, покряхтывая, скатится с полотенца, Азиат поволок цветастую ткань к берегу, где Танк наваливал огромную кучу мокрого песка для будущей башни, а Искра с Корицей рыли змеистый ров, укрепляя его галькой.        — Не надейся! Этим ты меня не прогонишь! — Котодракон снова материализовался рядом, повисая в воздухе. Скелет рвано выдохнул и встал на ноги, устремляясь вслед за Азиатом. Монстр полетел за ним как подхваченный ветром тополиный пух, скалясь и ухмыляясь:         — Ты видишь? Я был прав! Был бы ты им нужен — позвали бы играть с собой! Ты и с двумя руками никому не нужен был, а с одной и подавно, ихихихи!        Проигнорировав насмешки, Скелет плюхнулся рядом с состайниками, не дожидаясь приглашения и прерывая рассказ Искры, вещавшего свежие новости.        — Ещё одного строителя возьмёте? — спросил он с напускной беспечностью, стараясь не смотреть, как монстр зло ощерил клыки, паря прямо над головами Котов, — Я хоть и без протеза, но могу помочь рыть…        — Да ты чё, конечно возьмём! — Искра в нестерпимо жёлтой футболке тут же подвинул Скелету галечную кучу, — Мы будем рыть дальше, а ты укрепляй стену вот с этой стороны.        — Будет сделано.        — Ага! Так вот, Мага и Йога не было в столовке утром не потому, что их побили, как мне Скорпион сказал! Эти типы вообще свои ручки не марают. Вместо этого они им все вещи изрезали, поэтому те выйти даже не могут…        Слушая Искру, Корица смерил друга долгим пронизывающим взглядом, прежде чем подвинул ему и свою гальку. Мысленно возблагодарив судьбу о неслучившемся словесном недержании состайника, Скелет принялся за дело. Сейчас он меньше всего хотел говорить о том, что кружило над ним, хлопая перепончатыми крыльями.        — Да, давай строй! Строй своё счастливое будущее! — котодракон глумливо расхохотался, прежде чем исчез, и его смех ещё какое-то время стоял в ушах эхом.

***

       К позднему вечеру погода совсем испортилась. Ветер раскачивал деревья, и те жалобно стонали, потрясая кронами. Небо потемнело раньше обычного, а облака подёрнулись сизыми и серыми цветами, занимая собой всё небо.        — Не отстаём! — крикнул Чай, ведя прикрывших лица руками от хлёсткого ветра Фениксов с ужина, — Вот вот разразится буря! Нужно быстрее вернуться в корпус!        — Ураа, гроза будет! — заорал кто-то в толпе. Порыв ветра унёс его слова далеко к озеру, сорвав натянутые на голову капюшоны.        — Надо было в корпусе остаться! — девочки пугливо таращили глаза, хватаясь друг за дружку, — Лучше бы уж без ужина просидели, чем в такую грозу попасть!        — А если бы не поели, то нас ветром бы унесло! — гаркнул им кто-то из парней, — Дистрофики особенно красиво полетят!        — Никто никуда не улетит! — Чай безуспешно пытался перекричать завывания ветра и гомон перепуганных и впечатлительных Фениксов. Небо на миг перечеркнула вспышка, а потом вдалеке заворчал гром.        — Родь, колясочники и ребята на костылях отстают! — крикнула Перламутровая, — Надо замедлиться!        На сей раз сверкнуло уже ярче, а рокот был куда громче. Буря приближалась быстрее, чем предполагалось, а ветер и вовсе взбесился, порывами кидаясь навстречу Фениксам и грозя сбить с ног.        — Берегись! — взвизгнул кто-то из Койотов впереди, и Чай на чистых рефлексах едва успел отпихнуть зазевавшегося Бывалого в сторону. На место, где он только что стоял, с хрустом рухнула большая ветка. Девочки завизжали, Блаженный завопил не своим голосом от ужаса, остальные, запаниковав, зашумели и сломали строй, натыкаясь друг на друга и толкаясь.        — А ну без паники! — Чай, крякнув, швырнул ветку в траву, сглатывая от страха. Такой бы конечно никого не убило, но вот покалечить ребёнка могло.        — Вожаки стай! — это уже кричала Перламутровая, и её высокий звонкий голос было слышно куда лучше других, — Панику прекратить! Все, кто могут ходить, помогите своим неходячим друзьям!        — Так, а ну завалите хлебала и делайте что велят, трусливые псины! — рявкнул Бетон, — Упырь, Уголёк, тащите меня. Манул, помоги Колченогому!        Голуби едва ли не всей стаей ринулись поднимать коляску Иисуса. Дылда, же, отдав приказ Бычку и Вышибале позаботиться об Эльфе и Скороходе, слинял к Нимфам, великодушно предлагая Тоске своё сопровождение. Та, однако, также великодушно и выразительно кивнула ему на Сапфировую, и вожак Ос, досадуя, взвалил неходячую девушку себе на плечи.        — Мы поможем! — Панда уже сгонял Котов к другим колясницам, испуганно вжавшихся в свои кресла. Незадействованные парни из других стай также присоединились, даже не спрашивая разрешения у вожаков. Чай тоже поспешил помочь, беря на руки одну из младших Стрекоз. Новый раскат грома с треском расколол небо, и Фениксы испуганно взвыли и припустили вперёд под надрывные крики Перламутровой:        — Давайте скорее! Вот так, молодцы!        Когда в землю с силой начали врезаться первые холодные капли, запыхавшиеся Фениксы уже достигли дверей корпуса, ошалело залетая внутрь и отдуваясь. Буря, досадуя из-за упущенной добычи, совсем рассвирепела и обрушила такой ливень, что те, кто оказался в хвосте процессии, моментально промокли до нитки.        — Все зашли? — Чай ещё раз выглянул на улицу, пока Перламутровая пересчитывала всех внутри. По комнатам никто не спешил расходиться — все сгрудились в большом зале, ссаживая колясников обратно и трясясь от холода, страха и адреналина.        — Все тут! — охрипшим голосом крикнула вожатая, и Чай с облегчением захлопнул дверь, устроив двухсекундное сражение с ветром, явно намеревающимся сорвать дверь с петель.        — Так, а теперь по спальням все, живо! — Родя попробовал ещё раз всех пересчитать, но сбился из-за мельтешащих голов и толстовок, — Мокрую одежду снять, окна не открывать! Мы сейчас по всем пройдём и проконтролируем!        Он ожидал споров и сопротивлений, но Фениксы послушно и безропотно подчинились, растекаясь по своим комнатам и оставляя влажные следы на полу. Сейчас они напоминали скорее мокрых и перепуганных птенцов, нежели гордых птиц.        Едва оказавшись в своей комнате и включив свет, Коты почти синхронно вылезли из сырых толстовок, чертыхаясь и шипя. Танк, правда, в своей запутался, так что бедолагу пришлось спасать из мокрого плена. Ветер стучал по окну ивовыми плетями, а вода бурными потоками змеилась, скатываясь вниз по стеклу.        — Ебааааать, вот это стихия! — Искра восхищённо выдохнул, вытаскивая из рюкзака сухую футболку, — Я никогда такой грозы не видел!        — Как бы нас эта стихия не унесла нахуй, — Динамит нашарил под подушкой свою чёрную толстовку. Словно в подтверждение его слов в за окном ослепительно сверкнуло, и тут же раздался такой оглушительный грохот, что все присели, заткнув уши и зажмурив глаза.        — Ненавижу грозы! — взвыл Корица плаксивым голосом, едва все «отмерли», — Это пиздец!        — Так ты же вроде говорил, что больше не боишься их? — Скелет насмешливо качнул головой. Друг действительно не так давно заявил, что грозы в его воображаемом Лесу — дело привычное, и они его больше не страшат так, как пару-тройку лет тому назад.        — Поддеть решил? — Корица сварливо натянул на себя футболку, оставляя мокрую сохнуть на спинке кровати, — Ты сам то вот такого шторма не боишься?!        — С чего бы?        Ещё одна яркая вспышка в сопровождении жуткого раската заставила здание содрогнуться. Через секунду с тихим треском погас свет, и через стенку пронзительно завизжали насмерть перепуганные Стрекозы.        — Нихуя себе! — заорали хором Динамит и Азиат под обезумевший вой Корицы, — Электричество вырубили!        — Тихо! — Панда и сам был напуган, но паника сейчас была совершенно ни к чему, — Вы что, темноты боитесь? Успокойтесь!        Танк что-то возбуждённо забубнил, но его заглушили вопли одноглазого Кота:        — Молния может попасть в крышу! От такого выключения света может случиться замыкание и пожар! А здание деревянное! А ветром может разбить стёкла, и…        — Блять, харэ паниковать, или я в тебя кроссовком кину! — Искра был весьма впечатлительным, и истерические доводы состайника могли и ему паническую атаку обеспечить. Динамит был того же мнения, поэтому кинул в сторону крикуна подушкой, но промахнулся и попал в Скелета. Сдавленно охнув, тот остервенело запульнул «снаряд» обратно, и в это время дверь открылась, заставляя всех подскочить.        — Так, здесь все семеро? — Чай держал керосиновую лампу, подсвечивая ей бледные лица Котов. Пересчитав их на всякий случай, вожатый выдохнул, — Не бойтесь. Электричество завтра починят. А пока закутывайтесь в одеяла и приходите в общий зал. Там все собираются. Вместе будет не так страшно, верно?        Едва дверь за ним закрылась, погрузив комнату в темноту, Коты опять зашебуршились, хватая одеяла и высыпая в коридор. В большом зале уже сидело полукругом несколько Голубей и Стрекоз, кутаясь, вздрагивая и зажимая уши каждый раз, когда небо из чёрного на миг становилось безупречно белым, зловеще высвечивая пейзаж за окном. Свечка, поставленная вожатыми в центре, чадила и потрескивала, но всё же слабо освещала напряжённые от испуга лица в обрамлении мокрых сосулек волос. Тихо побрякивали и поблёскивали амулеты на руках, шеях и даже щиколотках, а кто-то бормотал заговор «от страхов, непогоды и гнева природы».        — Эй, зацените, я — Гарри Поттер! — Искра повязал одеяло на манер мантии, встал в боевую позу и начал насвистывать заставку к фильму, немало веселя остальных.        — Тю, оригинальности у тебя никакой! — запальчиво фыркнул Уголёк из коридора, катя перед собой коляску с Бетоном, — Историю учить надо! Мы вот греческие боги!        Одеяла на нём, Упыре и ещё двух Койотах действительно были повязаны на манер тоги.        — Если бы вы ещё были так же красивы, как греческие боги, — тихо цыкнула Щербинка из Стрекоз, отчего сидящие рядом с ней захихикали. В окно с громким стуком швырнуло ветку, отчего кто-то испуганно пискнул, а некоторые вздрогнули.        — Эх, молодёжь, — Бетон снисходительно улыбнулся рассаживающимся. Кто-то чихал, кто-то накрылся одеялом с головой как капюшоном, блестя глазами, — Не грозы надо бояться.        — А чего бояться надо? — спросил Шаман завороженно, а Ластик запищал:        — Расскажи историю, вожак! Какую-нибудь, которую только ты знаешь!        Под хор из нескольких приглушённых голосов в поддержку лидера Койотов Бетон озадаченно нахмурился, мысленно откапывая в памяти нечто пригодное для рассказа. Как самый старший старожил он многое мог поведать эти юным и «пыли не топтавшим» детёнышам.        — А слышал ли кто-нибудь из вас историю ещё тех времён, когда в Доме была ясельная группа? — под дружное мотание головами, вожак Койотов откашлялся, — Это было очень давно, и эту историю мне рассказал вожак, что был до вожака, которого сменил я…        — А где Осы и Нимфы? — прошелестел кто-то из кутающихся в одеяла, — Они же тоже захотят послушать! Может подождём их?        — Да ща придут твои ненаглядные! — вторили ему раздражённо, — Прояви к самому старшему уважение!        — Я проявляю! Просто их и правда долго нет!        Ещё одна молния озарила комнату. Когда отгремело, огонёк свечки высветил бледное лицо вожатого, неслышно подошедшего к остальным. Это вызвало очередной приступ писклявого страха у младших, а старшие картинно схватились за сердце, сетуя, что испугов на сегодня хватило с лихвой.        — Возвращайтесь в спальни, — тихо скомандовал безжизненным и надтреснутым голосом вожатый, — Немедленно.        Ответом ему был возмущённый вой:        — Да мы же только пришли!        — А в спальнях темно и страшно!        — Почему обратно в спальни?!        — Это не обсуждается, — отрезал Чай безапелляционным тоном, — По кроватям. Вожаков прошу присматривать за своими. Если кому-то станет плохо, идите в вожатскую. А теперь идите и постарайтесь заснуть.        — Заснёшь тут под такое! Сначала из комнат вытащили, теперь обратно загоняют! Беспредел! — ворча, все неохотно поползли обратно. Коала шустро убрал свечку с пола, пока её кто-нибудь не снёс одеялом.        — Можно нам её взять? А то у нас Блаженный и Хныкалка боятся. Мы аккуратно!        Чай рассеянно кивнул головой, быстрым шагом устремляясь в вожатскую. Скелет проследил за ним напряжённо, прежде чем нагнал своих:        — Что-то случилось, — произнёс он негромко.        — Да ну? Вау, ты просто капитан очевидность! — съязвил Азиат, пихая запутавшегося в одеяле и застрявшего у входа Динамита. Тот разразился отборной бранью, оборвавшейся лишь после нового грозового раската, осветившего комнату и заставив крышу застонать. Танк вцепился в больное плечо вожака, а Корица, издав звук испуганной собаки, в два прыжка очутился у своей койки и запрыгнул, прячась под одеялом с головой.        — Чай был очень напуган, — пояснил Скелет терпеливо, пока Панда, шипя от боли, попросил Танка ослабить хватку.        — Напуган? А по нему и не скажешь! — Динамит залез на свою кровать, развязывая одеяло, которое и сам до этого связал на манер мантии, подражая Искре, — Он скорее был похож на того, кто понял, что сделал херню, а потом быстро решил переобуться.        — Нет, Скелет прав, — Искра слегка ревниво покосился в темноту, где состайник, лязгая отстёгивающимся протезом, укладывался спать. Делить титул «знатока» взрослых блондин решительно не хотел, — Похоже, у Ос что-то случилось. Их же комната после Койотов.        — Вышибала носки сменил? — мрачно пошутил Азиат, закрывая уши за секунду до того, как грянул гром.        — А может кто-то пострадал у них? Или пропал? — Искра аж разволновался от собственных догадок, давясь воздухом, — Мы бы должны были заметить! Ну, я бы точно заметил, я же ведь их хорошо знаю, они ведь не…        — Искра, дыши! — крикнул Панда, — Помолчи и просто подыши.        Блондин замолк, шумно сопя и выдыхая, и вожак продолжил:        — Не надо себя накручивать. Все ведь вошли в корпус? Все. Никто не отстал. Вожатые сами проверили, и все друг за другом следили. Никого из колясников не оставили, на костылях тоже всех принесли.        — Наверное кого-то веткой зашибло всё-таки, — выдал Скелет, — Хотя тогда несостыковка выходит: если бы кто-то пострадал, тут бы с аптечкой бегали, а не разгоняли всех по спальням.        — А с каких пор проблемы Ос в принципе стали нашими проблемами? — подал голос Корица из своего «гнезда» из одеяла. Оказывается, разговор он слушал. Танк со своей койки что-то угукнул, что было негласно расшифровано как: «Мы же Фениксы».        — Хуениксы, — огрызнулся Динамит, — С чего вы вообще решили, что случилась какая-нибудь хуйня? Или ни дня без разной тупой поебени не может пройти в этой клоунской Наружности?        — Так, разговор не в те дебри уходит, — Панда потёр разболевшееся плечо, борясь с диким желанием наорать на Танка, — Будем надеяться, что всё хорошо и с Осами, и с остальными, и наш корпус выдержит такую бурю.        — Сам говоришь: «не паникуйте» и сам же нагнетаешь, — проворчал Азиат, снова вздрагивая, когда в окно застучали ветки ивы, — Меня куда больше волнует, что Голуби взяли свечку, а у них там этот слабоумный. Если они её уронят или оставят на ночь…        — Голуби ответственные.        — Кстати, если подумать, а разве вообще нормально, что вожатый так просто разрешил забрать свечу в деревянную комнату с кучей несовершеннолетних? — Корица вновь высунулся наружу, затравленно озираясь, — Нет, само собой, ни для кого не секрет, что у нас у всех есть зажигалки, и спалить нашу хату могут все кому не лень, но Голуби то не курят!        — Вот и я думаю, — Скелет повозился, — Что Чай ни за что бы не дал такого разрешения. Значит, думал в этот момент о чём-то куда более серьёзном.        — Это непедагогично, — процедил Динамит, — Ничего личного, но если ты уж пришёл работать с детьми, то должен держать каждого из них в уме.        — Это сложно так-то! — брякнул Искра, убедившись, что снова дышит нормально, — Ты попробуй за такой кучей уследить! Или у Панды спроси, каково ему! Эй, Панда!        — Я попробую заснуть, — отозвался вожак угрюмо, — И вам советую. Всё равно мы так ничего не узнаем, а только мучаем себя и остатки своей психики догадками. И буря уже утихает, а значит, ничего нам опасного не грозит. Так что ложитесь спать и давайте без панических атак, хорошо?        Шторм действительно сбавлял обороты. Оглушительно громыхнув ещё пару раз для порядка, гроза двинулась дальше, ворча и оставляя после себя сломанные ветки, запах озона и насквозь промокшие деревья.        — Вот это шторм! Не хотел бы я оказаться на улице! Хотя в такую погоду и крылья то не нужны для полётов!        Скелет вздрогнул и проснулся, садясь в кровати и вглядываясь в темноту. Стая давно спала без задних ног, утомлённая всем пережитым, и Кот почувствовал лёгкий укол зависти и обиды. А ещё духоту. И если с первым он давно смирился, то второе решительно не переносил, а потому тяжело поднялся и тенью скользнул к окну, аккуратно огибая койку, где в позе мертвеца сопел Динамит. Немигающий взгляд жёлтых кошачьих глаз преследовал его и наблюдал за каждым движением.        С негромким скрипом открыв окно, Скелет впустил в комнату свежую дождевую прохладу, с наслаждением потягиваясь. Другие Коты хоть и не проснулись, но ощутимо заёрзали: Танк, мурлыкнув во сне, натянул на себя одеяло по самые уши, Панда перевернулся, спрятав руки под подушкой, а Корица в своём «гнезде» заворочался и фыркнул, зарываясь поглубже.        — Скучаешь по тому дню, когда так же у окна стоял? — зверь глумливо рыкнул, наслаждаясь собственной злой шуткой,  — Маловато здесь пространства для хорошего прыжка, как считаешь?        — Сгинь, — мысленно посоветовал ему Скелет, прикрывая глаза. Ответом ему был глухой рокот где-то далеко над горизонтом и злобное клокотание прямо над ухом:         — Я же всегда рядом, забыл? Не то, что эти твои друзья.        В окно ворвался порыв ветра, всколыхнув ивовые плети и срывая с них крупные дождевые капли, устроив Динамиту одно из самых быстрых и бодрящих пробуждений в его жизни.        — Какого…?! Ты чё, охуел?! — Динамит особо не церемонился со спящими состайниками, громко и возмущённо высказывая своё негодование, — Ты нахуя окно раскрыл?! Совсем ебанулся?        — Нахуй так орать, Динамит? — сонно пробурчал Искра, пока остальные потревоженно мотали всклокоченными головами, пытаясь понять, что же их разбудило.        — Он окно открыл! И весь дождь на меня! Ты, блять, гений, это специально сделал, да?        — Я проветривал, — Скелет был готов даже извиниться, но столько бранных и обидных слов в свой адрес заставили его передумать, — И это не дождь. Это с дерева ветром принесло.        — Да ебал я твои оправдания! Ты нарочно это сделал!        — А это и не оправдания!        — Так, прекратили! — вожак, покряхтывая, слез с кровати, думая, вероятно о том, чем он заслужил такое, — Ещё подеритесь тут посреди ночи! Скелет, окно лучше закрой, а то нас тут и правда зальёт, а ты, Динамит, займи другую койку, если твою, как ты говоришь, залило. И если ещё раз кто-нибудь из вас ночью решит отношения повыяснять, я лично настою на том, чтобы вам по предупреждению в Доме влепили как буйным.        Кто-то присвистнул, и вконец раздражённый вожак повысил голос:        — Это всех касается! За Ос переживать вы все горазды, а сами поладить друг с другом не можете!        — Да к чёрту этих Ос, — еле слышно процедил Корица, закутываясь в одеяло и напряжённо вглядываясь в два силуэта у окна. Динамит какое-то время рычал сквозь зубы, пока Скелет захлопнул окно и молча утопал к своей кровати, не проронив больше ни звука.        — Эй, Динамит, иди на эту койку, — Азиат махнул рукой, указывая направление, — Там и дождём не достанет.        — С хуя ли я должен из-за чьей-то тупости ещё и кровать менять?!        Осознав, что он зря сотрясает воздух, Динамит, бурча под нос, всё же послушался и устроился на предложенном месте, утирая с лица остатки дождевых капель. Кто-то сдавленно хихикнул, и чёрный Кот мысленно пообещал поутру придушить каждого, кто счёл случившееся забавным. Сразу же после Скелета, разумеется.        — Да уж, твои друзья тебя просто обожают! — протянул котодракон насмешливо в восстановившейся тишине,  — Столько новых эпитетов в твою честь!        — Не обращай ты на него внимания, — тихо прошелестел Корица с соседней со Скелетом койки. Не совсем понятно было, о ком он, но монстр после этих слов зло клацнул зубами и исчез, не отравляя более сегодняшний сон своим присутствием.

***

       — Минутку, — теперь рассказ Искры прервал Мопс, — А можно небольшой перерыв? Я бы выпил чего-нибудь горячего, но не хочу пропустить ничего из рассказа!        — Хорошая мысль, — вожак потянулся, да и остальные встрепенулись, ёжась и растирая руки. Издав радостный визг, Мопс рванул к дверям, где его нагнал Танк, что-то снисходительно курлыкнув.        — Сахара принесите! — гаркнул им Корица вдогонку, едва великан выкатил колясника в коридор и прикрыл дверь. Мутант перевёл на него взгляд и покачал головой:        — Ты без сахара вообще не пьёшь ничего?        — Неа, — состайник зашуршал, накидывая на себя одеяло. Подумав, он скаламбурил, — Потому что у нас и так жизнь не сахар.        — И не поспоришь, — вздохнул Скелет, разглядывая свой протез так, будто видел его впервые.        — А я слышал, что от сахара борода растёт быстрее, — выдохнул Искра, который и сам был рад передохнуть от долгого рассказа.        — Что, правда? — Мутант стукнулся коленкой о стол и сдавленно зашипел, а Динамит на подоконнике поперхнулся дымом:        — Это от кого ты такую херню услышал?        — Дылда так сказал.        — У Дылды у самого много чего не подросло, — сумрачно выдал Скелет, — Кроме роста.        — Можно подумать, у тебя интеллект увеличился с того лета, — запальчиво рыкнул Динамит, протягивая подтянувшемуся Азиату пачку с зажигалкой, — Додумался же окно открыть!        — Ну ой! Ты что теперь, всю жизнь об этом будешь помнить?        — Опять начинается, — вожак сжал пальцами переносицу, — Динамит, правда, сколько можно то? Столько времени уже прошло, а ты всё не успокоишься. Может, в коридор ещё выйдешь и публично объявишь, что Скелет тебе обмочил постель?        С койки Корицы раздался хриплый лающий смех вперемешку с хрюканьем, остальные Коты вторили ему под предательски алеющие щёки на бледном лице Динамита. Искра повалился на бок, краснея от хохота, и даже Скелет, сдержанно улыбаясь, выдал:        — Это звучит гаденько…        Заставшие держащихся за рёбра и животы от смеха состайников, Танк и Мопс растерянно замерли в дверях. У каждого было по подносу с чайными кружками и скудной снедью в виде заветревшегося печенья.        — А вы чего орёте, эй? — Мопс вопросительно посмотрел сразу на вожака, что довольно скалился, с благодарностью принимая из лапищ Танка кружку и осторожно придерживая её в холодных пальцах, — Вы что, без нас начали рассказывать?        — Не не не, Мопс, в этом плане у нас нет… недержания… — Корица взвыл от собственной же шутки и заржал, заткнувшись одеялом. Мутант ударился вторым коленом, но не смог даже выругаться, смеясь вместе с остальными. И особенно его веселило святое недоумение Танка, поставившего поднос на стол и не понимающего, над чем же все так веселятся.        В дверь кто-то бесцеремонно стукнул ногой, и, не дожидаясь приглашения, в комнату просунулись головы рассерженных Бычка и Скорпиона:        — Вы можете не ржать как ебанутые? — рявкнул большой Оса без обиняков, пока его состайник, щурясь, внимательно рассматривал каждого Кота и, кажется, даже принюхивался, — У Дылды с утра голова разболелась, а вы гогочете как гиены!        — Что уже теперь, и посмеяться нельзя? — раздражение Динамита расползалось вокруг него волнами, и Мутант каким-то задним числом подумал, что если состайник решит сорвать злость, то лучшего повода чем сейчас ему не представится, — Мы у себя в комнате!        — И чё? — окрысился Бычок в ответ, — Ваш ржач в Кофейнике слышно!        — Прошу прощения, — Панда с трудом сохранял серьёзное выражение лица, — Мы уже все успокаиваемся, верно?        Ответом ему было лишь два сдавленных всхлипа от сдерживаемого смеха и звуки икающего Мутанта, но вожак счёл это достаточным. Осы недоверчиво топтались в дверях, не спеша уходить, пока Панда не решил спросить:        — Как поживает ваш вожак? Надеюсь, у него всё хорошо?        — Просто охуенно! — выпалил Бычок и зло хлопнул дверью, едва не ударив Скорпиона по лбу. Коты на миг затихли, прислушиваясь к отголоскам фраз из коридора:        — … Травой не пахнет, значит, не её курят…        — Точно не наркота…?        — Я не ебу…        Отдалённый хлопок двери обозначил, что Осы вернулись в третью, и Мопс округлил глазёнки:        — Они решили, что мы курим траву? Мы курим?        — Совсем видать у них дела плохи, если они нас к наркоманам приписали просто потому, что мы ржали как кони, — задумчиво выдал Скелет, походя к коляснику за печеньем и поворачиваясь к Искре, — Не задохнись.        Раскрасневшийся блондин пропыхтел что-то неразборчивое, забирая свою кружку с чаем и жадно присасываясь к ней. Мутант, чья икота прошла так же неожиданно, как и началась, обняв кружку ладонями, помолчав, решил озвучить назревший вопрос:        — А что, тут и травку тоже курят?        Танк, отдающий Азиату кружку, резко напрягся, а взгляд вожака стал тяжёлым и суровым:        — «Тут» у нас таким не балуются, Мутант. И тебе я настоятельно не советую у других стай спрашивать.        Никто не заметил, как Динамит бросил мимолетный затравленный взгляд на свою тумбочку.        — Да, времена, когда тут дым стоял коромыслом, давно прошли, — фыркнул Корица, отхлёбывая из кружки. О том, что он сказанул лишнего, Кот догадался лишь по выразительным взглядам Танка и Панды, — Ой, бля…        — Да нуууу? — Искра едва не расплескал кипяток на простыни, — Это ещё когда здесь старшие жили, да? Которые уже выпустились?        Танк разразился гневной тирадой, состоящей лишь из понятного ему одному набора звуков. Корица виновато забурчал, отодвигаясь подальше:        — Ну ладно, ладно! Я может, хотел просто этим дать понять, что у нас такой хуйни не будет никогда…        — Да говори уж как есть! — Панда и Мутант выкрикнули это едва ли не хором, только один — с раздражением, а другой — с неприкрытым интересом. В благие намерения серого не поверил даже Мопс, таращившийся из-под наползающих на лицо кудряшек.        — Ну, да, были старшие. Мы… со Скелетом в стае оказались как раз в то время, когда к выпуску готовились сразу четверо. Ну и тогда…

***

       — А ну брысь с дороги, малолетка! — Крыс опять был не в настроении, и попадаться ему под горячую руку не хотелось, а потому Корица послушно вжался в стену, давая пройти. Не то что бы он боялся, что его побьют, ибо Пиротехник бдил за всеми, но всё же нарываться не стоило.        — Мне кажется, мы ему не нравимся, — сообщил он Скайуокеру, сидящему за столом и пытающегося ровно написать что-нибудь левой рукой. Буквы на бумаге скакали, извивались и пускались в пляс.        — Угу, — выдал он, не особо вслушиваясь в суть сказанного. Молчун, сидевший напротив него, быстренько накарябал что-то на листе, показывая это Корице, и тот прочёл:        «Кому не нравимся?»        — Крысу.        — А моему брательнику вообще никто не нравится! — проходящий мимо Кудлатый весело и громко свистнул, отчего буква В у Скайуокера скакнула вправо, — Так что не забивайте головы, Котята! Вы не особенные!        Пиротехник хохотнул. Подвинься порылся сначала в своём ящике, потом в соседском, а потом и в столе. Найдя искомое — бритву, он утопал с ней в туалет. Меломан в своём углу шаманил над сломанным радиоприёмником, и Халва послушно протягивал ему одну и ту же отвёртку, которая совершенно не подходила для ремонта.        — Эй, Певчий, ещё спичек сюда! — землисто-серое лицо Тигролапого высунулось из-за ширмы под окном в другом углу комнаты, где постоянно что-то булькало, дымилось и шипело. Младшим Котам не разрешалось подходить близко, но они знали, что там лежит большой надувной матрас с наброшенным на него пледом. А ещё то, что Тигролапый, Кудлатый, Подвинься и даже их вожак — Пиротехник, собираются там почти каждый вечер и курят до налитых кровью белков глаз и бессознательного состояния. После таких вечеров Меломан, Певчий и Халва всегда разгоняли мелких по кроватям, открывали окна и прибирались, как мешки растаскивая старших по их спальных местам.        — Опять завоняют всё дымом, — еле слышно процедил Скайуокер, даже не подняв взгляда на пробежавшего мимо Певчего. Коты были неплохой стаей, но такие моменты он отчаянно ненавидел. Хотя в других стаях, по слухам, было ещё хуже. В Голубях несли траур по какому-то Седому и ещё нескольким суицидникам, чьих имён он не знал и узнавать не собирался, Койоты почти безвылазно сидели в Клетке, а у Ос кто-то не так давно вообще сжёг половину комнаты, и теперь стая временно ютилась в Могильнике.        Молчун покивал. Дверь распахнулась, являя собой Подвинься со свежими порезами на подбородке. В прочем, его они мало волновали: не глядя закинув бритву на первую попавшуюся тумбочку, тот заковылял к ширме, залезая внутрь и бурча: «Подвинься!»        — Стало быть, всё готово, — крякнув, Пиротехник сполз со своей койки. Игнорируя кресло, он бодро пополз через всю комнату к источнику тягучего и сладковатого дыма, скрываясь за шторками. Кудлатый юркнул следом за вожаком, не переставая улыбаться.        Протяжно вздохнув, Меломан отставил от себя приёмник и пошёл распахивать окна. Халва озадаченно пытался понять, почему его отвёртка так и не подошла, а Певчий подошёл к столу к младшим Котам.        — Они сегодня долго будут. Пойдём в Кофейник?        Корица и Молчун кивнули, подталкивая Скайуокера. Вернувшийся в комнату Крыс какое-то время постоял в дверях, посмотрел на ширму и, плюнув, снова ретировался.        — Э, куда уводишь их?        Из-за ширмы на Певчего и младших смотрела голова Кудлатого:        — Не уходите! Пора вам, ребятки, приобщаться!        — Не надо, Кудлатый, — предупредительно сказал Меломан, подходя к оторопевшему Певчему, — Они мелкие. Им ещё и десяти нет.        — Мы не мелкие! — запротестовал Корица запальчиво. Скайуокер и Молчун выразили своё возмущение не так яро.        — Порядок, ребята, порядок, — из-за ширмы высунулся вожак, — Тигролапый сегодня хороший букет сделал. Таким грех не угостить.        Меломан открыл было рот, но Пиротехник взмахом руки заставил его замолчать:        — Как вожак, я хочу удостовериться, что эти детёныши в будущем не потравятся всяким дерьмом и будут знать, что такое качество. А вы подойдите сюда, подойдите!        Ослушаться главного никто не смел, и Певчий даже, казалось, сам с облегчением подтолкнул троицу к ширме. Заветной ширме, к которой им нельзя было подходить ближе чем на метр, манившей сильнее, чем орущие и бьющие в набат инстинкты, кричащие об опасности.        — Тигролапый, — вожак довольно заулыбался, затягиваясь и шумно выдыхая дым через нос, — Дай им «Посвята».        Колясник с располосованными от лезвий руками в шрамах зашебуршился, сворачивая что-то в газетную бумагу. Скайуокер сморщился:        — Мы будем это курить?        — Хахахаха! Типичный вопрос типичного тепличного ребёнка! — Подвинься смерил Скайуокера насмешливо-пренебрежительным взглядом, — Что, боишься, что мамочка узнает?        — И ничего я не боюсь! — мальчик подобрался, весьма уязвленный этим самым «типичным тепличным». Было в этом что-то настолько обидное и презрительное, что тот безропотно первый принял самокрутку из грязных лапищ Тигролапого. Корица и Молчун рядом с ним точно так же взяли свои.        — Я ещё никогда не курил в своей жизни, — прошептал Корица то ли себе, то ли окружающим. Он и об обычных сигаретах думал как о чём-то, что произойдёт с ним очень нескоро, но попав в Дом, быстро смирился с тем, что здесь табачным дымом дышат как вторым воздухом. Так что нет особой разницы, куришь ты сам или стоишь рядом. А тут сразу такое…        — А теперь берёте и затягиваетесь! — после демонстрации процесса Молчун затянулся так сильно и старательно, что посинел и закашлялся под глумливый хохот старших. Корица давился дымом, а Скайуокер едва не уронил свою самокрутку на пол, чувствуя неприятную ватность в ногах и туман в голове.        — Вот так! — искажённым эхом зазвучал в головах младших голос Кудлатого, — Ещё затяжку! Ещё один шажочек в мир взрослых! В мир беспросветного дерьма!        — Мы и сами дерьмо! — вторил ему Тигролапый, становясь вдруг действительно похожим на старого больного и облезлого тигра, — И вы им станете! Нет в Наружности нам житья, аууууу!        Голоса смешивались, наползали друг на друга, и Корица помотал головой, силясь выгнать дурман из головы. Зрение расфокусировалось, и тот не на шутку испугался, решив, что слепнет. Молчун и вовсе упал, мыча, а Скайуокер с трудом дошатался до подоконника, хватаясь за него единственной рукой. А старшие смеялись, улюлюкали и напоминали собой старых чудовищ, что пришли на своё последнее пиршество…

***

       — Ооо, а вы правда глюки видели? — Искра возился и извергался вопросами как вулкан, — А ширма вот там стояла? А вы ещё потом курили?        — Нет, не курили, — отрезал Скелет, — И лично я глюки никакие не словил.        О том, что на какую-то долю секунды, показавшейся ему вечностью, ему чудилось, будто он бежит в лесу, и вместо ног и рук у него лапы, а за плечами хлопают крылья, и казалось, что весь мир ему подвластен, он умолчал. Об этом не узнает никто и никогда.        — Если кому интересно, у меня просто вся жизнь будто пролетела в ускоренной перемотке перед глазами, — поведал Корица. Подумав, он добавил уже угрюмее, — И она была не очень то и радужной. А ещё башка потом болела.        Танк поддакнул, демонстрируя целую пантомиму о том, как было плохо ему, и Панда, изрядно раздражённый всем этим спектаклем, решил расставить все точки над i:        — Вместо четверых в том году выпустилось только двое. Два других умерли от передоза.        — И это было пиздец зрелище, — Корицу вместе со Скелетом ощутимо передёрнуло.        — Да, а после этого новый вожак придумал закон, запрещающий баловаться такой дрянью, — заключил Панда, — И мы всё выбросили и уничтожили. И поклялись никогда к этому не возвращаться.        — Почему вообще старшие это с вами сделали? — Азиат был искренне возмущён, — И куда смотрело руководство? Они нас сейчас за сижки то шпыняют, а у вас там, по ходу, наркопритон был!        — Потому что они старшие, — ответил Скелет просто и без обиняков.        — Ебать красноречиво и понятно!        — А чего тут понимать то? — все разом повернулись к Динамиту, чей голос из обычно сварливого вдруг резко стал серьёзным и каким-то тоскливым, — Вы много счастливых взрослых видели в Наружности? Я лично не видел ни одного. И это мы говорим про тех самых, которые типа «нормальные». А теперь представьте, что вам не по 15 лет, а по 18, и это ваш последний год, после которого вас выпнут отсюда к хуям во взрослую жизнь с присказкой «ебись как хочешь». Чё, сильно бы вы этому радовались? Да нихуя! И воспитатели, и Ящики, и даже Кукурузник с Шахидкой это знают. Поэтому им проще дать выпускникам немного больше свободы, нежели ограничивать их и доограничиваться до того, что лбы размером с Танка либо с крыши прыгать будут, либо устроят резню.        — По сути, если так подумать, последний год — это томительное ожидание конца, которое сводит тебя с ума, — мрачно добавил Панда, чьи наблюдения за Меломаном и остальными сводились к тем же выводам, что только что озвучил Динамит, — И не все с этим справляются. Особенно те, кому некуда идти.        Дождь гулко отбарабанил по стеклу, расчерчивая искажённую картинку двора серебристыми змейками. Никто не двигался, не говорил и даже не смел громко дышать, словно впервые осознав, что большинству из них осталось не так уж и много времени до совершеннолетия и лязгающего звука ворот Дома за спиной. И это действительно приводило в ужас.        — Так выходит… — Мопс сглотнул, переводя взгляд с одного состайника на другого, — Вы тоже такими будете?        — Не неси херни, Мопс.        — Да, мы что, по-твоему, похожи на наркоманов?!        Своим невинным детским вопрос колясник словно обрушил лавину возмущения, где каждый стремился доказать, что ни за что не разделит судьбу предыдущих выпускников. Но под маской негодования прятались страхи, сомнения, отсутствие надежды и бесконечная тоска.        — Так, во-первых, — властный голос вожака вклинился во всеобщий гвалт, перекрывая его, — Как уже было сказано, после этого был принят закон, запрещающий подобную отраву. Мы и без этого прокуренные и проспиртованные. Во-вторых, мы вроде как слушали Искру? Так давайте дослушаем. А то так и к ужину не успеем со всеми вашими рассуждениями.        — А ведь Иисус в этом году выпускается, — просипел Мутант, допивая уже остывший чай, — И он не выглядит нервным или психованным.        Кто-то хмыкнул, а Азиат скривился:        — Ну ты сравнил! Голубей с обычными людьми.        — Да, такие потом наверняка идут в монастырь, — добавил Корица, — Даже завидно. Им то точно есть, куда податься с их духовными скрепами.        При упоминании монастыря Мутант скорчил кислую мину и больно ушибся локтем о стол, когда захотел пригрозить остряку кулаком. Искра торопливо догрызал печенье, понимая, что все ждут продолжения истории.        — Кафоче! — пробубнил он с набитым ртом. Проглотив, он выдержал паузу и окинул взглядом жадно прислушавшихся к нему состайников, — Из-за одного из выпускников, собственно, и началась вся дальнейшая заварушка…