ТРОЯ

      По всему замку стоял гул и был слышен топот множества ног. — Где эти чёртовы служанки?! — голос явно принадлежал мужчине, и обладатель этого голоса явно был в ярости.       Топот ног становился все ближе, и через секунду дверь с треском распахнулась, ударившись о стену. От этого резкого звука Аранка вздрогнула и проснулась. Через секунду девушка осознала, что происходит, и, вспомнив вчерашний побег госопожи, поняла, что сейчас ей придется держать ответ перед царем Спарты. — Она и служанок увела с собой! — с яростью выкрикнул мужчина и ворвался в покои для прислуги.       Аранка тут же вскочила со своего ложа, и, прикрываясь тонкими одеялами, склонилась в поклоне перед своим господином.       Великий царь Спарты вполне оправдывал свою должность: из всех спартанцев, недаром названных самым воинственным и грозным народом, он выглядел самым жестоким и беспощадным — по крайней мере, в данную минуту. Глаза его метали молнии, темные брови были сведены к переносице, губы сжаты в тонкую полоску, а волосы слегка взъерошены. Одет он был как и любой другой воин, в доспехи и алый плащ. — Мой господин, — почтительно сказала Аранка. — Ты! — взревел Менелай и моментально оказался совсем близко к ней.       Девушка испуганно подняла руки на уровень груди, пытаясь хоть как-то защитить себя. — Как ты могла упустить их?! — мужчина прожег взглядом девушку.       Служанке же оставалось лишь мечтать о том, чтобы он как можно скорей разделался с ее жизнью, а не мучал ее. — Господин, я… — тихо начала говорить девушка. Ее сердце стучало где-то в горле. — Будешь держать ответ перед всеми, — внезапно холодно сказал он, разворачиваясь и стремительным шагом покидая покои служанок.       Девушка все никак не могла отойти от шока и стояла бледная, словно мрамор.

***

— Как вы знаете, сегодня ночью моя благородная жена Елена Прекрасная покинула Спарту с нашим общим другом и гостем троянцем Парисом, — холодно и теперь уже беспристрастно звучал голос царя Спарты в огромном зале, предназначенном для судебных процессов.       В нем собрались все слуги дворца вместе со всей стражей. Они стояли вдоль высоких колонн и смотрели в торец зала, где на большом пьедестале стоял Менелай, одетый уже не как обычный воин, а именно как царь Спарты: в резных золотых доспехах, царском плаще и в царской короне, по которой сразу можно было определить царя Спарты — тонкий золотой обруч вокруг головы в виде роз со множеством шипов. Менелай обращался к каждому из своих слуг с вопросом, что тот или иной делал в то время, когда его жена Елена покидала дворец вместе с Парисом. В первую очередь царь обратился к Аранке: — Ты являешься одной из служанок моей жены, ты всегда находишься вместе с ней, скажи, как тебе удалось пропустить такое? — холодные глаза были устремлены прямо на девушку, в данный момент стоящую посреди этого зала. — Господин, я спала в этот момент, — склонила голову в ответе девушка. — Насколько я помню, вас было трое, — продолжил Менелай, — разве ты не заметила и их уход? — Нет, господин, — ответила девушка, ещё ниже опустив голову. — И они ничего не говорили тебе насчёт своего отплытия? Почему они и тебя с собой не взяли? — Менелай внимательно следил за девушкой, ловя малейшее ее движение. Служанка же изо всех сил старалась не дрожать — ей было страшно, очень страшно. — Нет, господин. Я не знаю, господин, — как можно более ровным тоном ответила она. — Господин, вы видите, девушка ни в чём не виновата, — от одной из колонн отступил один из стражников дворца. Менелай тут же забыл о девушке и все свое внимание переключил на воина. — А что ты делал в тот момент, когда похищали мою жену? — терпение у Менелая, по-видимому, закончилось, и он сошел с пьедестала, подходя к стражнику. — На кой черт мне вообще стража, которая мимо себя может пропустить похищение своей же госпожи?!       Менелай быстрым шагом спустился. Царь был очень высокого роста, гораздо выше, чем прервавший рассказ служанки стражник. — Парис украл у меня жену и думает, что останется безнаказанным! — воскликнул Менелай, не сбавляя шаг. — Я соберу всех царей и пойду войной на Трою.       Царь распахнул большие ворота, ведущие в зал совета, где сидели ближайшие подданные царя. — Аграфор, — обратился он к самому старшему из них, — созывайте знамёна.