ТРОЯ

      Ноги у Аделфи подгибались, глаза закрывались прямо во время очередного шага через силу, сами ноги иногда заплетались, а через несколько минут грозили и вовсе заплестись окончательно и намертво. У неё выдался сложный день. Такой, какой Гектор, её старший брат, наверное, и в кошмарах не мог себе представить: она ходила на ярмарку.       Аделфи была вовсе не виновата в том, что провела там ровно всё то время, пока колесница Гелиоса двигалась по небу. Если бы кто-нибудь спросил её прямо, она бы сказала, что в толпе народа видела лик самого Гермеса. Именно его было гораздо проще винить и в собственной усталости, и в тратах.       Аделфи улыбнулась. А почему нет? Обидеть злопамятного сына Зевса не шутка, перестанет помогать в торговых делах и посылать счастливые случаи.       Дверь в её комнаты отворилась без скрипа, а она наконец-то смогла расслабиться. Нет, дворец царственного отца Приама нравился ей, но совсем не так сильно, как другим братьям и сёстрам. Здесь все и всегда пристально следили за каждым шагом детей Приама и Гекубы. — Госпожа, вам что-то нужно? — окликнул её мелодичный голос служанки. — Да, Софья, — кивнула Аделфи. — Набери в купальню воды. — Госпожа желает, чтобы мы остались?       Аделфи задумалась. С одной стороны ей хотелось расслабиться под умелыми руками служанок, почувствовать на коже душистые ароматические масла, разнежиться в горячей воде, но вот с другой… С другой отдохнуть от чужого внимания ей тоже хотелось не меньше. — Нет, оставьте меня.       Она присела на постель, наблюдая, как служанки пробегают мимо с вёдрами воды для купания. Через минут десять последняя из них склонилась в поклоне и тихо затворила за собой дверь.       Аделфи медленно встала, повела плечами. С них соскользнула прохладная ткань хитона. Соскользнула, лаская гладкую кожу, и упала к её ногам. Лёгкими шагами молодая госпожа проследовала в купальню, по влажным ступенькам спустилась вниз, погрузилась в горячую воду с головой и почти сразу вынырнула.       Да, не было масел и служанок, но Аделфи решила просто насладиться приятным отдыхом. Завтра они с братьями и сёстрами должны были подняться вместе с розоперстой Эос, чтобы принести дары богам. Женщины — прекрасной Афродите, Гере и, разумеется, Гестии; мужчины — беспощадному, неизменно храброму Аресу, а некоторые — и суровому Амону.       Впрочем, она думала, что Амон достоин даров ото всех людей, он слишком много сделал для них. А ещё её сёстры говорили, что его можно встретить на улице любого города. Не всегда, но довольно часто — Покровитель, как его и называли люди, любил гулять среди смертных. Вот только можно ли узнать его при встрече?..       Кожи Аделфи коснулся прохладный ветерок. Она поёжилась — сквозняк. А в следующую секунду едва не подскочила на месте. Откуда сквозняк в купальне без окон, если она плотно затворила за собой дверь?       И всё-таки надо было подскочить. Это Аделфи поняла мгновением позже, когда попыталась метнуться в противоположный конец купальни. Не успела — за горло её мягко, но крепко схватила чужая рука. Крупная, смуглая… Мужская. Чуть сдавила нежную кожу, не до удушья, но ощутимо, и настойчиво притиснула к холодному бортику. — Моя госпожа, — хрипло шепнули ей на ухо. — Не торопитесь так. Разве вам чем-то не по душе это место?       Аделфи бы ответила, о, она бы ответила, если бы рука не пережимала ей горло. А так ей удалось только слегка, зато красноречиво дёрнуться. Кто это? И что ему надо? — Значит, всё-таки не по душе, — насмешливо хмыкнул мужчина над её головой. — Жаль. Потому что мне — даже очень.       Сухие, обветренные губы коснулись её виска, щеки; зубы прикусили и настойчиво оттянули порозовевшее ушко. Аделфи по-прежнему не могла видеть своего не приглашённого гостя — он не давал ей повернуться. Зато она могла чувствовать его.       Обжигающее, будто песок пустыни, дыхание по-прежнему касалось её уха, а зубы сдавливали нежную кожу. По раковине скользнул влажный, горячий — или ей самой было жарко? — язык. Аделфи протестующе вскрикнула и попыталась отстраниться. Попыталась, потому что мужчина не пустил, только рассмеялся бархатом летней ночи. — Не нравится? — хмыкнул он. — Да, я помню… Или скорее нравится, просто… — он прижался щекой к её виску, — боишься признаться? Мне?       В лицо Аделфи плеснуло жаром. Ей показалось, что покраснели у неё даже кончики многострадальных ушей. Да, он был старше и гораздо опытнее. Он был мужчиной. А она рядом с ним — всего лишь девчонкой. — Пусти, — даже для неё голос прозвучал тонко жалобно, чего уж говорить о нём? — Отпусти! — уже увереннее потребовала она.       Но у него нельзя было требовать. Жаль, что сейчас она об этом забыла. — Как скажешь, маленькая госпожа, — чувственный шёпот опять обжёг её ухо, а потом рука на шее медленно разжалась.       Но обрадоваться Аделфи не успела. Почти сразу рядом раздалая негромкий всплеск, и с тихим визгом она отскочила прочь. Из-за воды вокруг все её движения были замедлены, мужчине же, казалось, ничто не мешало двигаться свободно.       Он нагнал её быстро, со спины. Подхватил под грудью, притиснул к своему обнажённому телу. Полностью обнажённому. — Пусти… — уже не так уверенно прошептала она. — Не бойся, глупышка, — хмыкнул он. — Я не сделаю ничего страшного. — Я не хочу… Не здесь! — Захочешь.       Всё ещё прижимая её к себе, он повернул голову, заглянул ей в глаза и властно, уверенно и глубоко, поцеловал. Сильная рука скользнула ей на живот, прочертила какой-то замысловатый узор, поднялась выше, щекоткой прошлась по выступающим рёбрам.       Аделфи почувствовала, как в низ живота словно бы плескают кипяток из её острой беспомощности и зависимости от него сейчас. Она попыталась развернуться, коснуться его, выползти из-под недвижимой, тяжёлой ладони, но он не пустил опять. — Есть отношения, — его слова лёгким ветерком защекотали ей волосы, — на доверие. Когда один полностью раскрывается другому, позволяет ему всё, что он хочет, растворяется в нём. — Ласкающие поцелуи цепочкой обернулись вокруг шеи, от самого затылка к ключицам. — Почему бы не сыграть в них, хм-м?       Его слова слились со влажным поцелуем в плечо Аделфи. Рука двинулась ниже, ниже… Невольно Аделфи застонала и сама испугалась этого стона: он получился хриплым, низким, каким-то гортанным. Зато мужчина ничуть не удивился. — Правильно, маленькая госпожа, — тихо рассмеялся он. — Так и должно быть. Всё правильно.       И Аделфи поверила ему. И тогда, когда поцелуи спустились ниже, задерживаясь на всех изгибах её тела. И когда огромные, и в воде шершавые ладони приподняли её и заставили наклониться вперёд. И когда опустили вниз, а она легко соскользнула дальше.       Он двигался мощно, уверенно, по-звериному. Аделфи кусала губы, чтобы криками не перебудить весь дворец. Только в самом конце, на пике, не сдержалась: — Алекс!.. — выкрикнула она его имя. — Алексис…       Потом он сам осторожно вытащил её из воды, сам же и завернул в огромное мягкое полотенце. Аделфи не хотелось шевелиться, и, кажется, он это понял. В одном полотенце отнёс в постель, лёг возле.       Аделфи счастливо зажмурилась. Он был рядом, значит, ничего другого ей и не было нужно.