ТРОЯ

      По камню стучали каблуки. Большие чёрные кожаные сапоги чеканной поступью шли по мостовой. Покачивался меч. Сзади развевался плащ.       Менелай шёл по коридору замка быстрым шагом в полной тишине. Дойдя до конца коридора, он отворил находящуюся там тяжёлую железную дверь и вошёл в большое помещение с круглым столом.       Все ближайшие греческие цари собрались здесь. Их было двенадцать. Догадки и предположения, неловкие домыслы, тихие перешёптывания благороднейших из людей — царь Спарты слышал их все, и не сомневался, что его достопочтимые подданные тоже. — Я собрал вас здесь, как когда-то собрала вас Елена Прекрасная для заключения договора, — начал он. — Как вы помните, все мы хотели быть ей достойными мужьями, и поэтому заключили соглашение, что Елена сама выберет себе избранника. А на того, кто хоть как-то будет противоречить ее выбору, пойдут войной.       Менелай обвел взглядом двенадцать правителей. Они все были его же возраста, но выглядели по-разному: не все являлись царями воинственных городов. Среди них был и правитель города Аргоса Агамемнон, и Диомед, Одиссей, Аякс, Нестор и другие. Все они в своем полном парадном облачении смотрели на говорящего. Царь Спарты продолжил: — Вчера ночью, когда я отлучился всего на одни сутки по случаю похорон моего деда, мою жену Елену похитил не кто иной как Парис, который при этом был гостем в моем дворце. — Он бы не посмел! — Как же так?.. — А стража? — тут же зашумели мужи.       Менелаю пришлось стукнуть кулаком по столу, чтобы угомонить их. — Помните ли вы, благороднейшие правители, клятву, что дали в тот день? — Да, — единогласно ответили цари. — Мы пойдем войной на Трою, — тихо проговорил Менелай, — И вернём Елену. Это дело чести, которой у сына Приама не было.       Правители все как один одобрительно зашумели, ни секунды не колеблясь. — Не ради Елены, но ради клятвы! — воскликнул Одиссей, соглашаясь со словами Менелая. — Я давал свое слово, — кивнул Агамемнон.       Железная дверь в помещение внезапно распахнулась, и в светящемся дверном проёме появилась фигура молодого мужчины. Против света не было видно его лица, но было видно хорошо сложенное спортивное тело воина. Мужчина держался за рукоять меча, висевшего на поясе в ножнах. Он произнес громким и чётким голосом: — Я пойду с вами, сражаться против Трои. — Кто ты? — спросил Менелай, пытаясь разглядеть мужчину. — Я Ахилл, сын славного героя Пелея и Морской богини Фетиды, — ответил мужчина и выступил на свет.       Тринадцати царям предстало молодое лицо под стать воину. В отличии от царей, на нем не было ни доспехов, ни дорогих украшений, ни плаща за спиной. Но на нем было несколько клинков, и ещё несколько явно были спрятаны в высоких сапогах. — Что привело тебя сюда, Ахилл? — спросил Менелай, поднимаясь.       Все остальные поднялись вместе с ним. — Я не давал клятву здесь, я даже не сватался к Елене, — начал Ахилл, — Я иду на войну, чтобы явить силу и стяжать славу, как доблестный воин, — гордо заявил он. — Что ж, — Менелай подошёл к нему ближе и положил руку на его плечо. — Если это действительно так, то для нас будет честью принять в свои войска сына благородного героя Пелея.       Царь Спарты подошёл к выходу, и, развернувшись, ещё раз посмотрел на двенадцать правителей и Ахилла. — Зададим Троянцам жару, — произнес он, и все цари одобрительно ухмыльнулись.