ТРОЯ

      В таверне было шумно. Слишком шумно, и многострадальная голова Деймона раскалывалась от боли. Головные боли здесь, в степях, уже были проклятием Апаты, а если учесть, что под палящим солнцем рысью им пришлось двигаться весь длинный день… Деймон сидел на табурете с высокой спинкой за треснутым столом, и Деймону хотелось умереть. — Гапан* Деймон, — послышался рядом с его ухом осторожный оклик. — Гапан Деймон!       От вспыхнувших перед глазами разноцветных точек Деймон поморщился и прищурился, пытаясь хоть как-то вернуть себе способность видеть. А голос надоедливого мальчишки-лучника всё не успокаивался. — Гапан Деймон!       Рядом с ним кто-то разбил глиняную тарелку. Не слишком громко, но для Деймона это стало последней каплей — он застонал уже в голос. — О, Асклепий… — Ему всё-таки пришлось открыть глаза и мутно, тяжело, непонимающе посмотреть на мальчишку. — Чего тебе, Лик? И второй год уже прошу — не называй гапаном.       Про гапана он ворчал скорее просто для весу — за два года действительно привык. И к обращению, и к Лику, мальчишке-скифу, часто незаменимому, но иногда абсолютно невыносимому. — Простите, больше не буду, — пожал плечами Лик. Рыжие волосы колыхнулись, и Деймон безучастно отметил, что гапаном его будут называть и дальше. Слишком уж много в Лике было от скифов, и забывать он этого не собирался. — Чего у тебя случилось? — хрипло спросил Деймон.       Ему хотелось воды, желательно — холодной, но это было и не так важно. Беда была одна — при любых движениях голова грозила просто не выдержать и отправить его тело в хоть и блаженное, но не слишком полезное забытьё. Деймон фыркнул. Ещё чего не хватало. — Там торговцы, хотят с вами поговорить, — коротко описал ситуацию Лик. — Торговцы? — Деймон нахмурился. — И что им надо? — Отряд, наверное, — Лик опять пожал плечами худыми плечами. — Сейчас? — Да им-то откуда знать, что нас царь отозвал в Трою. — Но он отозвал, — огрызнулся Деймон. Думать о Приаме не хотелось, думать о Приаме было бессмысленно, и, чего уж греха таить, думалось о Приаме только на языке мелкого ворья. Оно всегда говорило по-особенному, красиво, да так, что всё сразу становилось понятно. Шестнадцать воинов Деймона вряд ли могли сыграть решающую роль в борьбе против греков, и сам Деймон решительно не мог понять, какой Гермес нашептал царю отозвать их с Кносса в славную Трою. — И чего именно они хотят? — Не знаю, — улыбнулся Лик. — И что же услышал Лид? — вздохнул Деймон, к подобным развлечениям Лика уже привычный.       Лик разочаровывать не стал, как не стал и его брат-близнец Лид. — Лид слышал, что им нужны воины для охраны от разбойников. А нас не так уж и много, разве что для охраны и годимся.       Деймон опёрся локтями о стол, уткнулся лбом в ладони и устало потёр виски. Вон даже Лик понимает, что пользы от них никакой. А лет ему не так уж и много, даром что смышлёный, всего пятнадцать. — Что ж, — он кашлянул. — Веди их сюда, ещё-то чего… — он грустно подумал о том, что отказывать торговцам — плохая примета. А ну как Гермес разгневается? Но делать и так было нечего. — И Лик, — осадил он дёрнувшегося мальчишку. — Воды принеси.       Хотя бы промочить сухое, как пустыня, горло очень хотелось. А Деймон искренне считал, что хоть одно желание он сегодня заслужил.       Лик появился одновременно с двумя людьми в чёрных плащах. Деймон оторвал голову от ладоней и прищурился. Плащи были неплохими. Даже добротными, а их капюшоны надёжно скрывали и лица, и волосы обоих чужестранцев. Почему он подумал на чужестранцев, знал, наверное, один Зевс. Показалось так. Но скоро Деймону стало не до чужестранцев — Лик поставил перед ним стакан воды.       Деймон постарался выразить всю свою благодарность одним взглядом и кивком отпустил мальчишку. Подняв стакан, он жестом указал торговцем на места перед собой и ломано улыбнулся сухими губами. — Доброй ночи.       Они переглянулись. Один, массивный, непривычно огромный для торговца, откинулся назад и сложил руки на груди. У Деймона возникло странное ощущение… Но пить он сейчас хотел гораздо больше, чем думать. — Доброй, курьяс… Как ваше имя? — в это время спросил второй.       Этот был поменьше, но спиной бы Деймон поворачиваться и к нему не стал. Было в нём что-то… Непростое. — Деймон, — коротко ответил он. Собственное имя, звание и прозвище его интересовали мало. Да и какие там звания, было бы чем гордиться. — Зачем вы хотели видеть меня?       Деймону показалось, что от восхитительно ледяной воды даже его головная боль униженно скорчилась и будто стала меньше. Ему захотелось блаженно зажмуриться, но вряд ли это было бы уместно сейчас. Поэтому он просто окинул торговцев более внимательным взглядом. — Понимаете ли, мы едем в Кносс, — говорил по-прежнему второй. — А дорога в Кносс непростая и неблизкая, особенно для гружёных повозок. — Деймон тихонько хмыкнул. Да уж, неблизкая. Лошадей они сегодня заморили знатно. — Нам бы не помешал отряд для защиты. И мы готовы заплатить.       Торговец явно закончил. Деймон перевёл взгляд на стакан, зачем-то потёр в тех местах, где стекло запотело. Надо же, стекло. В неплохих, видать отношениях хозяева таверны и торговцы их киприйской гильдии. В неплохих отношениях… Деймон не хотел навлекать на себя неудачу, но отказать хоть как-то всё-таки было надо. — Понимаете ли, — нечаянно повторил он слова торговца точь-в-точь. — Понимаете ли, мы с моим отрядом сегодня выехали из Кносса. И нам мало того, что не по пути… — Он замолчал, подбирая слова. Как-то так сложилась жизнь Деймона, что подбором слов ему не приходилось заниматься никогда, поэтому гермесовы речи пришлось осваивать прямо сейчас. — Мы едем в Трою, по приказу царя Приама, для защиты её от греческих воинов.       На этом всё его красноречие иссякло. Он многозначительно посмотрел на торговцев, мысленно моля богиню Афину наделить их хоть частью своей мудрости. — Вы отказываетесь? — украдкой Деймон вздохнул — второй торговец всё-таки догадался. — Ваши шестнадцать воинов — у вас ведь один отряд? — не будут стоить ничего ни перед греческой, ни перед троянской армией, а нарушением приказа это вашу отлучку никто не посчитает. Пусть идут воины, но дело Гермеса свято, и я лично могу подтвердить это перед богами и людьми. — Оставь, — хмыкнул первый чужестранец, не проронивший до этого ни слова. — Ты ведь любишь Кносс и хочешь туда. Тот, кто обвинит тебя в трусости, скорее должен бы обвинять в простом благоразумии.       Деймон задумался. Он и правда задумался. Кого обманывать, богов, что он бы хотел вернуться в Кносс? За пять лет этот город уже успел стать ему домом. И пользы от него там будет больше, и людям там будет лучше. Вот только… — Хороши ваши речи, — осторожно начал он. — И хороший покровитель — Гермес, слуг свои не оставит, не осудит. Вот только у меня покровитель свой. — И кто же это, курьяс? — усмехнулся первый, грозный и высокий чужестранец. — Уж не Мом ли, бог глупости?       Деймон посмотрел на него прямо, в упор. Твёрдо и так же прямо ответил: — Пусть мой меч убивает за Ареса, вдруг и он заступится за меня, когда Танат вынесет мне приговор Судьбы.       На мгновение ему и правда подумалось — не перейти ли под сень Мома, раз уж он упускает такую возможность? С торговцами он-то точно ничего бы не нарушил, Гермес действительно бог особый. Но в Судьбу Деймон верил, и он верил ей. Раз так, пусть так. Такая уж жизнь у воина — служить своему царю. — А ты не верил, — вдруг обратился второй торговец к первому. — Будешь и дальше равнять смертных под один гребень?       Первый вдруг рассмеялся. Коротко, будто с приглушёнными раскатами грома. А Деймону почему-то вдруг стало нехорошо, даже немного страшно. Сами собой вспомнились все мысли и чувства, прислушиваться к которым он не стал. Может и зря. — Афина не могла бы ответить мудрее, — отсмеявшись наконец, произнёс первый торговец. Или никакой не торговец? В следующий миг он резким движением откинул капюшон с головы. Взметнулись короткие кудри смоляных волос, где-то рядом как бешеная залаяла собака, полы плаща разошлись, на миг приоткрывая огромный меч на поясе, и Деймон отпрянул назад, позабыв даже про головную боль. Не догадаться, кто сидел перед ним сейчас, кто разговаривал с ним и кому он отказал, было невозможно. — Да, ты всё понял правильно, Деймон. — Хищная улыбка изломала линию губ олимпийского бога битвы Ареса. — И рассудил тоже правильно.       Взгляд Деймона переметнулся на второго. Бессмертного — он уже не сомневался, но всё никак не мог понять, кого. Неожиданно во всей опасной фигуре Деймону почудилась улыбка. Снисходительная, едва заметная, но улыбка. — Кто ещё встретит Ареса и Амона рядом, смертный? — раздалось глухое из-под плаща. — Постой, — Арес резко, быстро взмахнул рукой. — Что ему до тебя, раз покровителем своим он назвал меня? Так слушай же, Деймон, Человек, сын Байона, тот, кто верит в меня, а значит, в кого могу верить и я. Ты хотел себе заступничества перед Танатом после твоей смерти, так получишь его раньше. Этот меч — в мою славу, эта жизнь — в мою честь, а это моё благословение — твоё. Делай с ним, что хочешь, смертный, но по-другому уже не станет.       Деймон не успел сказать ничего. Только перевести дух, когда оба олимпийца — и Амон, и Арес, одновременно поднялись из-за треснутого стола в придорожном трактире и оставили его, командира отряда, с чем-то странным, непривычным, с чем ему ещё предстояло разобраться.