ТРОЯ

      Конечно, Алекс не пришёл. На их месте — смоковнице в углу сада, куда никому кроме царской семьи ходить не разрешалось — она ждала его весь вечер. Почему-то надеялась, что он придёт. Зря, Алекс ни разу и не приходил, когда это было нужно только ей. Но почему-то надеялась. В конце концов, ей показалось, что между ними что-то изменилось в последнюю встречу, но… — Госпожа, — робко позвала её из-за спины служанка. — Подожди ещё немного, Калиопа, — перебила её Аделфи. — Я помолюсь.       Она стояла перед алтарём в храме рождённой из пены Афродиты. С утра до них дошло известие — греки идут на них войной. Один из её братьев, Парис, посмел украсть жену спартанского царя. Впрочем, Аделфи понимала его. Она вздохнула. Чего не сделаешь, если любишь кого-то до темноты в глазах? Как и сама она… — Прекраснейшая дочь моря… — тихо прошептала она. — Защити его, прошу. Мне не надо ничего, только сохрани моего Алексиса невредимым. Потому что я… Потому что я люблю его!       Она решительно, прямо взглянула на статую Афродиты. А ведь она действительно любит! Действительно дышит уже не солёным от моря воздухом, а самым прекрасным мужчиной на земле! Статуя не шевельнулась. Прекраснейшая по-прежнему изгибала изящную ножку и с лукавым прищуром смотрела на Аделфи. Аделфи скользнула взглядом по лёгкому одеянию богини в последний раз и обернулась. — Идём, Калиопа. Да помогут нам боги.       Войны Аделфи не боялась. Кто бы боялся войны, когда бы у него был такой храбрый и великий защитник как Гектор? Гектор всегда оберегал Трою от врагов и невзгод, справится и сейчас. А Алекс… Алекс, может, и сильнее самого Гектора. Аделфи улыбнулась.       Она уже была у выхода из храма, когда её окликнули. Она обернулась.       Позади стояла красивейшая женщина, которую Аделфи когда-либо доводилось видеть. Глаза цвета чистой морской волны смотрели на мир с лукавой смешинкой, черты лица будто были выточены искусным скульптором, густые волосы цвета спелого каштана завивались в кудри, а пара прядей изящно обхватывали бедное личико. Незнакомка была одета в голубой летящий шёлк и с любопытством смотрела на неё. — Ты же дочь царя Приама?       Аделфи чуть улыбнулась. — Одна из многих. Нас тридцать три и семеро — у меня сорок братьев и сестёр. А кто вы?       Незнакомка прищурилась и слегка вздёрнула подбородок. — Я? Я Елена. — Троянская? — не сдержалась Аделфи.       А она ведь как чувствовала, не зря ведь незнакомка показалась ей самой красивой женщиной на всём свете. Только сейчас Аделфи поняла, что Елена была старше неё, наверное, вдвое. И она до сих пор звалась Прекрасной… Елена засмеялась, и Аделфи спохватилась. — Вы… Вы отважны, — проговорила она. — Бежать за море решится не каждый, а вы, во имя любви… В самом деле вы отважны.       Елена почему-то помрачнела. Тонкие брови чуть нахмурились, она посмотрела в сторону. — Афродита отважна, а я… — Она запнулась. — Я всего лишь женщина, подвластная её силе, орудие в её руках. — Но вы ведь счастливы с моим братом! — воскликнула Аделфи. — Ради вас он рискнул собой, разве не так? — Ради меня он рискнул своим городом… — прошептала Елена непонятные слова. Аделфи нахмурилась — какая речь может идти о таких незначительных вещах, когда сама богиня повелевает любить? — Дитя, как твоё имя? — Аделфи, что значит «дорогая сестра».       Серьёзные глаза Прекрасной посмотрели на неё. — Ты любишь, Аделфи? До безумия, до беспамятства и до боли под кожей? Ты отдашь за него жизнь? — Конечно. — Она вздёрнула подбородок. В голове вспыхнул образ похожего на дикую кошку мужчины, крепкие запястья и такие мудрые любимые глаза. — Конечно я отдам за него жизнь.       Елена улыбнулась, но странно, уголком губ и без смеха в выразительных глазах цвета морской волны. — А жизнь своего брата? Отдашь ли ты её?       Аделфи хотела было что-то сказать, набрала воздуха в грудь, приготовилась отстаивать своё право на любовь и самого дорогого в её жизни человека… Но промолчала. Отвела взгляд. Перед глазами вдруг оказалась цветная мозаика, которой был выложен пол храма. — Почему… Вы спрашиваете меня о таком? — тихо спросила она. Подняла взгляд на Елену, заметила скользнувшую по вишнёвым губам грустную улыбку. — Потому что… Когда-нибудь и тебе придётся выбирать, — одним жестом Прекраснейшая остановила порыв Аделфи оправдаться. — Тебе придётся выбирать, и одним выбором будет твоя жизнь, близкие тебе люди, привычный уклад… А на другую чашу весов боги бросят твою любовь. И не всё будет так просто, как тебе кажется сейчас, дитя. — Но вы ведь счастливы, — упрямо повторила Аделфи. — Я? — Прекраснейшая отвела взгляд. — Я счастлива. Но иногда мне кажется, что…       Она запнулась, подбирая слова. Аделфи подалась вперёд. Ей показалось, что сейчас она услышит что-то очень важное, значимое и судьбоносное. Будто сам Аполлон говорил устами Прекраснейшей. — Госпожа! — вдруг позвала её Калиопа. — Госпожа, вас хочет видеть ваш брат Гектор. Вы будете…       Аделфи отмахнулась. — Потом, Калиопа. — И опять повернулась к Елене. — Что вам кажется?       Елена растерянным взглядом посмотрела на неё. Моргнула, будто пытаясь вспомнить, о чём говорила только что. А потом улыбнулась, солнечно и беззаботно. — Что лучше моего возлюбленного нет никого на земле. — Весело подмигнула разочарованной Аделфи и махнула изящной кистью. — Пусть озарит Афродита твой путь, Аделфи, дочь царя Приама. И да будет он лёгок и светел.       И изящная Елена Троянская, взмахнул голубыми одеждами, летящим шагом направилась прочь.