Никакой любви, мы просто трахаемся

Просторная квартира погрузилась в тишину и полумрак. Из приоткрытого окна доносились звуки города. Тонкий тюль белого цвета, что сейчас больше отдавал желтым оттенком из-за освещения, развевался от небольшого сквозняка. В тишине пустых стен все звуки кажутся куда ярче. Даже легкое шуршание одежды и тихие шаги босых ног можно слышать очень громко, почти оглушающе.

***

Люди всегда относятся к тишине по разному. Некоторые умеют ею наслаждаться, другие - нет. Остальные пытаются её заполнить, избавиться от неё. Но даже те, кто любит тишину, обожают, когда её заполняют тихие стоны. Намджун сидел на большом кресле, покрытым мягким материалом, а за его спиной расположилось несколько небольших подушек. Парень, откинувшись спиной назад, положил руки, покрытые венами и с ярко выделенными костяшками, на подлокотники, и перекинул ногу на ногу. Он смотрел в сторону арки, ведущей в длинный коридор, откуда можно было попасть в спальни. Намджун качал ногой, что-то тихо напевая самому себе. Послышался щелчок закрывшейся двери, и парень сфокусировался сильнее на темной фигуре, двигающейся в темноте коридора. - Ну же, малыш, выходи. Я хочу посмотреть. Намджун расплылся в доброжелательной улыбке и слегка наклонил голову в сторону, облизывая губы. Из темноты вышел Чимин. Маленькие пухлые пальчики сжимали подол длинной белой футболки с изображением какой-то рисованной девочки в неоновых тонах, но Намджну был не важен рисунок. Розово-чёрный чокер с сердечком в центре, объединяющим две части, оборачивался вокруг изящной шеи. На красивых подкаченных ногах красовались черные прозрачные чулки, на резинке которых привлекали и приковывали взгляд розовые милые бантики. Чимин мнется на месте и кусает беспощадно свои губы; они приняли уже ярко-красный цвет, и кажется будто вымазанные помадой. Пухлые губки Чимина всегда привлекали всеобщее внимание, но только Намджун мог наблюдать, как он, нервничая под пристальным, разглядывающим его, голодным взглядом, кусал их, бегая взглядом по полу и выискивая что-то. Намджун двумя пальцами подманивает к себе Чимина, а тот пока стоит на месте, все также уперевшись взглядом в пол, будто пытаясь просверлить им дырку и смыться от этого позора и стыда с глаз долой. Но у него не выходит, и он, почти вплотную прижимаясь коленями к бежевому креслу, останавливается. Большая крепкая ладонь Намджуна опускается на его бедро и медленно идет вниз, а дойдя до чулков, снова начинает подниматься вверх, забираясь под тонкую ткань футболки. Останавливается, только добравшись уже до ребер, но так и не обнаружив нижнего белья. - Что, котенок, решил совращать своего хозяина? А у Чимина уши розовеют и даже на щеках появляется румянец. Он сильнее тянет край футболки вниз, прикрывая свою наготу и сжимая до побеления костяшек. Джун, облокотившись локтями на колени, находился прямо напротив бедер Чимина, и обдавал маленькие похолодевшие пальчики горячим дыханием. Тело Чимина восприимчиво слишком, даже для такого легкого воздействия, и его руки покрываются кучей мурашек, а колени слегка начинают дрожать, когда пальцы слабеют. Намджун тянет Чимина к себе ещё ближе, откидываясь обратно на спинку кресла, Пак почти падает на него, когда Джун подхватывает за бедро и усаживает на колени к себе. Приятный материал брюк не раздражает кожу, но футболка Чимина поднялась, и он больше не может ею прикрыться. Намджун вжимает пальцы в мягкую кожу округлой задницы, что так красиво на него уселась, отчего Чимин издает протяжный неразборчивый звук, забывает о футболке и впивается пальчиками в широкие плечи парня под ним. Намджуну так нравится вся эта картина. Ему нравится смотреть на маленькое нуждающееся в хозяине тело, на такого хрупкого и аккуратного мальчика в его руках, на пухлые губы, на алые щеки, на изгибающуюся поясницу, длинную шею, пухлые пальчики, смотреть прямо в просящие непонятно чего глаза. Хотя, нет, Намджун знал, чего просят эти глаза, он всегда давал всё, о чём просил его этот милый котёнок, но не сегодня. Сегодня этот котёнок терся носом об чужую шею, медленно вёл вверх, да ещё и под прицелами камер. - Котёнок, - Намджун выдавливает из себя слабый стон, вжимая пальцы сильнее, - знаешь, что тебя сегодня ожидает? - Неет, - очередной стон, когда Джун кусает за шею. - Тебя ждёт наказание. А знаешь за что, малыш? - Намджун поднимает руку и, надавливая большим пальцем на подбородок, заставляет смотреть на себя; видит, как Чимин пытается сфокусировать уже поплывший взгляд на острых линиях челюсти, на красивых губах, на завораживающих глазах. Но вместо ответа он тянется к челюсти Намджуна и пытается укусить, проводя на пробу языком. Намджун с рыком, хватая за волосы, оттягивает его назад от себя. - Ах, прошу, пожалуйста, можно я, - и снова тянется к шее; его снова отдергивают, и Чимин издает обиженный плаксивый звук. - Я спросил тебя, Чимин~и, знаешь ли ты, за что получишь наказание? Мне важно, чтобы ты понимал. Слышишь, маленький? Чимин слышал, но не мог найти сил ответить: ему слишком хотелось, он так долго ждал, когда все наконец разъедутся и они будут только вдвоём. Но Намджун не хотел, или Чимин просто не понимал, чего тот хотел в самом деле. Плаксивым голоском Чимин стал снова просить, а Намджун устал ждать ответа, и резким движением уложил его к себе на колени, лицом в пол, задернув футболку вверх, до самых ребер. - Что же, раз ты не смог мне ответить, когда я спрашивал тебя по-хорошему, - Намджун подтягивает рукав серого джемпера вверх, до локтя, открывая больше обзор на свои руки, которых Чимин, к сожалению, не видит, и наносит первый удар, - то это будет продолжаться, пока ты не осознаешь и не скажешь мне, в чём ты провинился. От первого удара на ягодице остался ярко-красный след, который почти исчез, как Намджун нанес следующий. Крик застрял поперёк горла Чимина, и никак не давал воздуху поступать в лёгкие. Но, когда сильная рука опустилась в третий раз, его хватило на слабый писк. Каждый удар Чимин мог бы сравнить с молнией, которую обрушивал Зевс на провинившихся. Это было ужасно больно; от места, куда наносился удар, волнами расходилась боль, оставляя за собой лишь ноющее чувство. Но ещё больнее было от нарастающего возбуждения, которое, к великому счастью Чимина, ни к чему не прикасалось, и от этого не увеличивалось в трехкратном размере. Чимин не знал, куда деть руки, но на него обрушился уже шестой удар, и они сами машинально потянулись прикрыться, защититься. - Ты понял свою ошибку, малыш? - Заинтересованным тоном спросил Намджун. - Нет, - и у Чимина на глазах вдруг проступили слёзы. - Тогда почему ты суешь свои ручонки, когда получаешь заслуженный урок? Это твоё наказание за то, что даже не знаешь, в чём провинился, и я не разрешал тебе прикрываться, - Намджун повысил голос, а к концу фразы перешел на угрожающий шепот. От этого Чимина снова бросило в дрожь. Удар за ударом обрушивались на кожу Чимина, и он потом ещё долго будет стараться избегать поверхностей для сидения. Всё горело адским пламенем, парень сводил бедра вместе так сильно, что начинали болеть мышцы. Он сжал кулаки, сильно, впиваясь ногтями в ладони. По щекам текли горячие слёзы, плечи тряслись от напряжения, громкие всхлипы заполонили уже всё пространство, но они не останавливали Намджуна. Он бил с силой, вкладывая всё в каждый удар, показывая Чимину его вину. Оба уже сбились со счёта, какой удар наносился. - Теперь можешь ответить мне? - Намджун уже и сам дышал с отдышкой, а голос его охрип. - Нет, нет, я правда не знаю, пожалуйста, скажи мне, - вперемешку со всхлипами отвечал Чимин, отдыхая в перерыв для восстановления дыхания, и утирая слёзы. - Ладно, - и Джун помогает Чимину подняться на дрожащие ноги и сесть обратно на колени. Чимин готов взвизгнуть от счастья, что Намджун сжалился нам ним, и, втянув воздух через стиснутые зубы, усаживается на предоставленные колени накаченных ног. - Тэхён. Одного слова хватило, чтобы Чимин, сморщив носик и в задумчивости отведя глаза, задумался, а уже через минуту выдал: - Папочка злится, потому что я так сделал, - и Чимин проводит носом вдоль шеи Намджуна, как сделал это с Тэхёном на недавних съемках. Шея - чувствительное место Намджуна, и он слабо шипит, ощущая, как Чимин неуверенно, но очень возбуждающе повторил это действие, но повторил уже с ним. - Да, мой малыш, я так разозлился, потому что мне не нравится, когда ты как слепой котёнок тычешься своим носом другим в шеи, и делаешь это, ещё и стоя рядом со мной. А теперь давай, - он аккуратно целует Чимина в губы и кладет руки на талию, - сядь ко мне спиной. И Чимин, приподнявшись, усаживается, но совсем на край, в основном держась на ногах. Намждун за талию его на себя тянет - и теперь Чимин чувствует каждый вздох, а горячее дыхание обдаёт шею. А ещё Чимин пятой точкой чувствует стояк хёна, и чуть не расплывается в улыбке, чувствуя ответную реакцию на него. Они, конечно, уже долгое время занимают друг друга плотскими утехами, но Чимину каждый раз так радостно в душе от этого осознания. На него у кого-то стоит. Намджун приподнимает майку и берет возбуждение Чимина в свои руки. Джун всегда знал, как нравится Чимину. А Чимин расплывался мокрым пятнышком, еле сдерживая себя, чтобы тут же не спустить, держится, чтобы этот рай на земле продолжался чуть дольше. После боли, которую он прочувствовал от обиды, и следа не осталось, Чимин испытывал полнейшую эйфорию. Лёгкие поцелуи, которые Намджун оставлял на плечах, шее... Покусывания мочки уха и случайные мазки языком. Вторая рука блуждала по телу, давя на слабые места, придавая больше красок происходящему, а у Чимина космос перед глазами не прекращался. Намджун доводил его до точки кипения и снижал градус, затем снова повторяя это, хотя и сам балансировал на грани, борясь с желанием свалить Чимина на пол и начать вбиваться в его тело с особой яростью. Он знал, что тот не выдержит такого за один раз, и сейчас нужна была ласка. Чимин поднимается на поверхность реальности, когда только осознает, что очень близок, а Намджун не останавливается. Он выгибается в пояснице, закидывая голову назад на плечо. И скуляще, почти в самое ухо, шепчет: - Я так близок, Намджун~и И это «Намджун~и» почти заставляет слететь с катушек, но тот лишь хрипит в самое ухо своему котёнку, добавляя последнюю каплю: - Ты такой хороший И Чимин взрывается тысячами фейерверков внутри.