Не учи меня любить

      Увидев лежащего на земле Илрана, Кэрри не раздумывая бросилась к нему, упала рядом на колени. Острая шишка через ткань подола впилась в ногу, но это было неважно. Главное — он жив. Побледнел, чем-то сильно напуган, но жив.       — Что случилось?! Ты тоже это видел, да? Руки из тумана? Они схватили тебя?       — Ага, руки, — коротко, словно ему было тяжело говорить, ответил юноша. — Все… нормально.       Морщась от стойкого аромата пива, она помогла Илрану подняться. Его горячее тело оказалось так близко, что Кэрри смущенно покраснела, но движения юноши и то, как он на нее опирался, были лишены какого-либо эротического подтекста, и она решила, что в такой помощи нет ничего предосудительного.       — Пожалуйста, больше никуда не ходи, — попросила Кэрри, когда они вернулись на поляну.       Земля, залитая рыжим светом костра, казалась ей освященной, словно сюда, в янтарно-закатное море, не может ступить никакое зло. Вот и Илран сел, прислонившись спиной к дереву, у самого огня. Его волосы сияли живой медью, и девушка ими залюбовалась.       — Ложись спать, Кэрри. Можно сюда, — он похлопал себя по бедру. — Рядом и теплее, и уютнее.       Очарование вмиг рухнуло.       — Если станет хуже — буди. И… следи за костром, — проворчала она.       Чтобы скрыть смущение от такого наглого предложения, она принялась убирать остатки еды в сумку, а затем отправилась спать под ветки соседней ели. Сухие хвойные иголки плотно укрыли землю, и казалось, что лежишь на старом, но теплом матрасе.       Кэрри было непривычно спать рядом с незнакомцем, но больше его приставаний она боялась, что костер погаснет и до них доберется туман. Или придут волки. Однако усталость так ее придавила, что сил пошевелиться не оставалось, даже когда сквозь сон она почувствовала, как Илран подполз к ней поближе и сел так, чтобы слегка касаться своей ногой ее. Позднее она слышала, как его стошнило где-то в отдалении от костра, и на некоторое время все затихло.       Она уснула достаточно крепко, и когда он легонько потряс ее за плечо, не сразу сообразила, что происходит.       — Кэрри, Кэрри, подежуришь?       — Что? А, да… Ложись.       Она потерла лицо, с щеки упали прилипшие иголочки. Путаясь в юбках, выползла из-под ели к костру и подбросила веток. Их оставалось совсем мало, но после сна ей было ужасно холодно.       Илран не стал забираться под ель, а лег поближе к огню. Распластавшись на спине, даже не пытаясь подложить что-нибудь под голову, он прижал одну руку к виску, вторую — к сердцу и замер. Кэрри показалось, что его ладони вспыхнули белым светом. Она моргнула. По пальцам и лицу юноши танцевали отсветы пламени. Похоже, в этом лесу может привидеться что угодно.       Она все же задремала у костра и проснулась только с рассветом. Солнце припудрило верхушки деревьев желто-розовой пастелью, и лес наполнился пением утренних птиц; туман развеялся, но выпавшая роса пропитала одежду, и та снова липла к коже, будто хотела согреться. Было холодно. Так холодно, что Кэрри трясло, и, чтобы зубы не стучали, пришлось просунуть между ними язык. Она натаскала валежник, склонилась над кострищем, раздула тлеющие угли и стала подкрамливать огонь, словно новорожденного щенка. Сырые ветки чадили, не давая пламени, и ей пришлось провозиться довольно долго, прежде чем пламя разгорелось ярче.       Облегченно выпрямившись, она раскрыла свою сумку и вдруг краем глаза заметила какое-то движение. Курившаяся над Илраном дымка переместилась на ту сторону тела, что была дальше от огня. Кэрри не верила своим глазам: туман жил на нем! Схватив горящую ветку, она провела ею вдоль его тела. Серые клочья отступили. Но едва огонь приблизился к лицу, юноша схватил ее запястье. В одно мгновенье Илран оказался позади Кэрри. Ее выкрученная рука прижималась к горлу, мешая дышать. Девушка замерла, боясь спровоцировать его сильнее.       — Туман ушел с рассветом, — попыталась она объясниться, — но остался в тебе… огонь его убивает.       Кажется, поверил. По крайней мере отпустил и поднял руки, показывая ладони — одну почти чистую, белую, а вторую — в саже выброшенной в костер ветки.       — Пожалуйста, Кэрри, никогда так не подкрадывайся — ты можешь пострадать. И что ты собиралась делать этой палкой? Засунуть ее мне в нос? В рот? В какое-то место поинтереснее? — ухмыльнулся он. — Если уж туман внутри.       — Ничего, — фыркнула она. — Просто прогнала его!       С ним было невозможно серьезно говорить! Всеми вариантами применения горящей палочки сразу захотелось воспользоваться. Она отвернулась и принялась приводить в порядок прическу.       — Думаю, нам надо выбираться из этого леса… но я не знаю, куда идти, — со вздохом призналась Кэрри спустя какое-то время.       — Для начала — к ручью. Я уверен, что легко его найду.       Кэрри встряхнула почти пустой мех и выдавила ободряющую улыбку:       — Веди, следопыт.       Илран кивнул, но вместо того чтобы куда-то пойти, разулся и обнял ближайшее дерево.       Она смотрела на него с недоверием и опаской — юноша вел себя как блаженный. Постояв так несколько секунд, он снова обулся и уверенно куда-то направился. Кэрри ничего не осталось, как пойти следом.       Лес изменился: появились деревья с шумными темно-изумрудными листьями причудливых форм, густые заросли кустов и высокие травы. По пути Кэрри рвала цветы и плела венок.       — Как думаешь, эти ягоды можно есть? Или эти?       — Жуй конечно, если очень хочется, но это не еда.       Она недоверчиво попробовала одну, затем другую и собрала в небольшой лопух целую горсть.       — А как ты определяешь, что можно? Я таких растений никогда не видела!       — Просто представляю, что их ем. Если сразу от этой мысли не тошнит — значит, можно.       — Сомнительный способ… — она покосилась на собранные ягоды, но выбрасывать их не стала. Темно-бордовые шарики с нежной бархатистой кожицей оказались довольно вкусными, а еще здорово утоляли жажду и легкий утренний голод.       Воспользовавшись задержкой, Илран подцепил ножом и оторвал большой кусок бересты, затем срезал несколько кленовых веток и принялся что-то из них мастерить. «Стрелы», — догадалась Кэрри. Без нормальных наконечников они выглядели игрушечными, но все же забота Илрана о каком-никаком вооружении ее успокаивала. Особенно удивляло, как он подбирает материалы: завязки для колчана, например, он сделал из зеленого влажного луба. Вот только зачем жевал веточку, она не поняла. Пожевал — и выплюнул.       Вскоре они вышли к небольшому ручейку, и Илран предложил идти вниз по течению. Когда она доплела и надела на голову венок, он улыбнулся и вдруг спросил:       — Сколько тебе лет, Кэрри? И чем ты занималась раньше, до того как начала искать своего брата? Куда он, кстати, делся?       — Шестнадцать. То ли уже исполнилось, то ли должно скоро исполниться. Я сбежала из приюта накануне дня рождения, но пока мы с «братом» скитались, сбилась со счета дней. Мы отправились… на поиски приключений, — вздохнула она. — Эдди нашел какую-то карту. Он успел накопить немного денег, меч даже купил. Но наше путешествие очень скоро превратилось в кочевание из города в город «примерно по пути к кладу». По дороге подрабатывали чем могли. Я обычно устраивалась прачкой или швеей. Перед тем как попасть сюда, я с братом не виделась уже три дня: он убежал в город к очередной красотке, а меня оставил в селе, где толком и работы не было. Не выдержала — пошла искать, но вот заблудилась, потом еще волки напугали… И пришлось использовать магию, чтобы переместиться. Ну, а ты?       — Я? У меня нет брата, и я никогда не сбегал к красоткам. Хотя вот вчера пришлось побегать… Неплохо ты испугалась, что аж неизвестно куда попала, да еще так удачно. Там дождь, непогода и волки, а здесь солнце, ягоды эти твои, ручей, еда вкусная…       — Ты, странный туман и… — продолжила Кэрри и дернулась от резкого движения — на последних словах Илран резко перекинул из-за плеча лук и дважды выстрелил. Стрелы просвистели пугающе близко. — И твои безумные выходки!       — Кто бы говорил про безумные выходки, леди дай-я-тебя-потыкаю-горящей-палочкой-пока-ты-спишь, — ухмыльнулся парень, направляясь к застреленному кролику.       — Да не собиралась я ею в тебя тыкать! — топнула она ногой и едва не рассыпала ягоды.       — Привет, обед! — Не обращая внимания на Кэрри, Илран присел у тушки. Самодовольно улыбнулся, повесил добычу на пояс и как ни в чем не бывало продолжил путь.       Насупившись и поглядывая на кролика — наверняка же ей готовить! — Кэрри дальше шла молча, то и дело поправляя лямку сумки на плече. Постепенно ручей стал шире и если еще не претендовал на звание речушки, то точно был пригодным для того, чтобы помыться.       — Мать моя дерево, красота-то какая! Наконец-то! Все, привал, купание и обед! — объявил Илран.       На ходу скидывая лук и колчан, он бросил на берег рубашку, ботинки и штаны, и голышом зашел в ручей. Глубины не хватило, чтобы как следует окунуться, и он лег на воду лицом вниз. Белые ягодицы и часть спины всплыли на поверхности.       Кэрри смотрела на все это с раскрытым ртом, пока не опомнилась и не отвернулась. Злясь на Илрана за подобную выходку, она подобрала тушку кролика, прошла чуть ниже по течению и начала разделку. Получалось не очень: бывало, она работала на кухне, но обычно дичь приносили уже освежеванной.       — Кэрри! — позвал Илран. — Иди сюда! Вода чудесная. Брось зверя, дай ему пожить еще немного.       Она искоса посмотрела на него и тут же уткнулась взглядом в кролика. Юноша стоял в воде, которая едва доставала ему до середины бедер, но факт собственной наготы, кажется, его совершенно не волновал.       — Сейчас кролик испугается и убежит, — с улыбкой заметил Илран и двинулся по ручью к ней. — Идем купаться!       Он не удосужился одеться — Кэрри отлично видела это боковым зрением, а потому с каждым его шагом все сильнее краснела. А он шел, шумно загребая воду, и та все более и более крупными волнами накатывала на ее руки.       — Илран… я… не знаю, откуда ты, — запинаясь, начала Кэрри, избегая на него смотреть. — Только… да ради всех святых! Не ходи при мне голым! — выпалила она и вскочила, собираясь бежать от этого бесстыдника. Куда угодно, хоть за грибами.       — Что? — Илран остановился, примирительно подняв руки, хотя и видел, что она старается на него не смотреть. — Ты только не убегай. Давай не будем больше разделяться, помнишь, чем это закончилось ночью, когда я от тебя отошел? В твоей культуре ходить голым — плохая примета? Но ничего плохого не случится, честно, я много раз так делал.       Кэрри тихо взвыла, закатив глаза. Ей казалось, что этот ненормальный просто издевается!       — Займись кроликом, — попросила она. — Ну или костер разведи. Я вечером искупаюсь. Может, как раз и до реки нормальной дойдем.       Она села обратно и демонстративно принялась за разделку. Все еще напряженная и красная, как рак. Которые, кстати, учуяв запах крови в воде, аккуратно высунули усики из своих нор.       — И костер разведу, и кроликом займусь. Не знаю, зачем ты за него вообще взялась: видно же, что не умеешь.       Илран двинулся было к девушке, но почему-то остановился, развернулся и пошел к своим вещам, не вылезая из воды.       — Умею, — упрямо бросила ему в спину Кэрри и шумно выдохнула, когда он ушел. Она в жизни всего пару раз видела голого мужчину, и то это был ее «брат». Как другие барышни в обморок не падала, но кровь к лицу от такого приливала, да и не только к лицу, если честно.       Он чему-то усмехнулся, а потом вздохнул:       — Надеюсь, твои все святые потерпят еще несколько минут.       Нож скользнул по кости, и девушка, едва не порезавшись, выругалась, коря и себя, и парня, и кролика, и «брата»: одни проблемы от мужиков! Кролик тоже был самцом.       Пока она разделывала добычу, Илран затеял стирку. Кэрри видела, как он прополоскал одежду и мокрой натянул обратно. Лишь повязанный на запястье зеленый платок так и не снимал.       Забрав у нее тушку, он выкопал в мокрой земле ямку, скинул в нее внутренности, шкуру, потроха и присыпал землей. Решив, что парень зачем-то хоронит части кролика, Кэрри поспешила ретироваться за валежником. К ее возвращению Илран где-то нарезал прутиков и насадил на них кусочки мастерски разделанного мяса.       — Так чем ты занимался до того, как прочесть то заклинание? — спросила она во время еды. — И зачем менял в нем слова?       — Да просто пиво пил в таверне, ну, знаешь, есть такие места, где воины ищут работу, а наниматели — воинов. А заклинание, оно, понимаешь, — он поморщился и продолжил: — Просто походило на… одну сказку, которую я в детстве от наставницы слышал, и я вот… Прочитал зачем-то, заменяя слова, чтобы было еще больше похоже.       Кэрри кивнула, повернула прутики. Повисла небольшая пауза.       — Хочешь вернуться домой? — первой нарушила тишину девушка.       — Пока не хочу, мне и здесь неплохо. Особенно если без туманов. А ты? Хочешь?       — Не знаю… — честно призналась она. — Братец, неверное, будет волноваться.       — Говоришь, он к девушке сбежал? Значит, не волновался. Да и в любом случае, гораздо удобнее не хотеть то, что тебе недоступно. Присоединяйся. Так жить легче. По-моему, оно готово.       Илран потыкал мясо прутиком. Убедившись, что из него уже не идет кровь, он снял кусок с огня и протянул Керри. Она грустно улыбнулась. «Не хотеть то, что недоступно». Где ж ты был пару месяцев назад?..       Подув, она откусила кусочек мяса, а затем сняла зубами с прутика гриб. Вкусно и как-то по-особенному приятно, будто она просто сбежала на лесную прогулку и жарит в углях картошку, а вечером вернется к себе в кровать и все будет как прежде.       Ручей ширился и рос, становился все более полноводным. Девушка, вынужденная постоянно отцеплять подол от коряг, а репейник от подола, обрадовалась, когда лес поредел и они вышли к лугам. До заката еще оставалось время, но поселений они так и не нашли. Наконец, в стороне от реки послышалось протяжное мычание.       — Ух ты, — восхищенно воскликнул Илран. — Коровы вряд ли пасут себя сами. Похоже, мы у цели.