Не учи меня любить

      Велев Кэрри держаться позади, Илран двинулся на звук. Вскоре они вышли на лишенный деревьев склон. После бесконечного мелькания стволов открывшийся вид приятно ласкал взгляд. Река здесь круто поворачивала и разделялась на множество протоков, орошающих пастбище; вдали виднелась небольшая деревушка, а совсем близко, чуть ниже по склону, паслись пестрые коровы. У небольшого валуна расположились приглядывающие за ними люди, сразу двое.       Илран направился к ним в обход так, чтобы их с Кэрри заметили издалека, и приветственно замахал руками, закричал:       — Доброго дня! Подскажете дорогу к городу?       Люди повернули к ним лица, и Илран остановился, заслонив собой Кэрри. Лишь когда им помахали в ответ, расслабился.       Пастухом оказался только один — совсем юный, с усыпанным веснушками лицом. Второй выглядел таким франтом, будто никогда из города носа не показывал, а сюда прибыл по воздуху, не иначе. Лет двадцати-двадцати пяти, упитанный, с ухоженными, блестящими каштановыми кудрями, в пестром богатом одеянии без единой прилипшей травинки.       Оба держали в руках музыкальные инструменты, такие же разные, как их обладатели. Пастух — мешок с несколькими вшитыми в него трубками, франтоватый юноша — утонченное подобие эльфийской лейледы, струнное и деревянное. Он первым обратился к ним с добродушной, не соответствующей вычурности одеяния улыбкой:       — Приветствуем вас, путники! Не составите ли нам компанию и не примете ли участие в споре, если не спешите?       — Пока не спешим. Нам бы только успеть к ночи до города добраться, — ответил за двоих Илран.       — Не успеете, — равнодушно заметил пастух. — Далеко это. Весь день в повозке трястись.       — Но вы можете остановиться в этой деревушке, — тут же предложил пижон таким тоном, будто нет в мире места прекраснее. — Как, например, собираюсь сделать я. Простите, сразу не представился. Свежий воздух просто выдувает из головы все манеры! Мирмак Оскорский! Путешественник и бард Принца Ингасского. Нахожусь в творческом поиске, — он провел пальцами по струнам и выдал мелодию, колоритно завершившую его представление.       Пастух назвался Курей, эльф — Ивларианом Северным, а Кэрри, сообщая свое имя, почему-то выглядела недовольной. Возможно, она, как и он, думала о деньгах за жилье. Илран нащупал в кармане две жалкие монетки и с тоской вспомнил канувший в небытие заплечный мешок. Спросил:       — А дорого ли здесь берут за ночлег?       Куря усмехнулся и глянул на девушку, которой Мирмак как раз целовал руку, восхищаясь попутно мелодичностью ее имени.       — Энто смотря чем платить, можно ж и бесплатно найти.       — За бесплатно не нужно, — отрезал Илран. — Лучше подскажи, где подзаработать.       — Я вполне могу оплатить постой нам всем, — вмешался бард. — Да и работой, вероятно, обеспечу. Но вначале спор: я утверждаю, что струнные инструменты — это самое лучшее, что создали люди для извлечения звуков. Какие вибрации! Какой богатый выбор мелодий! — Он сыграл пару аккордов, чтобы все оценили. — И рот свободен для пения, и глаза не пучишь, раздувая красные щеки, как на духовых. Этот же представитель народа считает, что его, с позволения сказать, инструмент лучше!       Мирмак обиженно ткнул в пастуший бурдюк.       — А дуэтом не пробовали? — усмехнулся Илран.       Бард закатил глаза и картинным жестом попросил пастуха сыграть. Тот упрямо вздернул подбородок, наполнил мешок воздухом, сжал одну из трубок и извлек протяжный вой, похожий на коровье мычание, и еще один, потоньше, совсем жалобный.       Кэрри вздрогнула, Мирмак поморщился, как от зубной боли, а коровы ответили дружной перекличкой.       — Вот видите, оно заглушает все. Может, если бы это сделали небольших размеров, поизящнее… но в таком виде оно…       — Отлично созывает моих коров, — насупился Куря. — А твоей беренделкой только…       — Услаждать слух, — закончил за него бард.       Илран расхохотался. Может, концерт они бы вместе и не сыграли, но на ярмарку с представлением — хоть сейчас. Мирмак, явно рассчитывавший на другую реакцию, разочарованно надул губы.       — Так что вы говорили по поводу работы, Мирмак? — перевела разговор на другую тему Кэрри.       — Ах да, работа… А что вы умеете?       — Сражаться, — уверенно заявил Илран и посмотрел на девушку.       — Я прачка и швея, по хозяйству помогать могу. Ну и готовить, конечно, — скромно добавила она и отвернулась от эльфа, заулыбавшегося на последних словах.       — Прекрасно! — воскликнул бард. — Я собираюсь отправиться в путешествие по этим землям, и мне нужна защита, — он кивнул Илрану, — и забота, — с улыбкой отвесил поклон Кэрри. — Я же обеспечу вас едой, кровом и достойной оплатой. И называйте меня Мирмом, друзья. Согласны?       Все складывалось так удачно, что трудно поверить: новый интересный мир, привычная работа с приятным нанимателем; и с Кэрри, за которую он теперь чувствовал ответственность, расставаться не придется. Илран уже открыл рот, чтобы выразить согласие, но тут вдруг встрял Куря:       — А вы откудава будете? Как по лесу прошли? Места энти у нас опасные.       — Да, опасные, но мы прошли! — подтвердил Илран, намеренно отвечая только на один вопрос и кляня на чем деревья растут внезапно проснувшуюся пастушью подозрительность. Признаваться, что лишился всех вещей в схватке с жалкими коротышками, перед глазами потенциального нанимателя совершенно не хотелось. Он отвернулся от пастуха и с вызовом посмотрел на Мирма: — Я согласен на такие условия.       Кэрри кивнула.       

***

      Мирмак уверенно шагал впереди их маленькой группы к деревне и сиял так, будто только что получил отряд рыцарей в сверкающих латах и целый штат слуг. Илран и опиравшаяся на его руку Кэрри немного отстали.       — Приключения продолжаются, ты рада? Небось и клад тоже найдешь со временем. Одежду бы только сменить, совсем ты с этими юбками замучалась.       Она вздохнула:       — Вот доберемся до города — останусь там жить.       — Твое дело, конечно, но я бы не хотел пока расставаться: не зря же мы попали в этот мир вместе, а ты такая милая и смешная, только веришь во всякие глупости. Тебя надо защищать. Например, мне.       — Сам ты… смешной. И что значит «в этот мир»?       — Мир, в который мы с тобой попали, — терпеливо повторил Илран.       — С чего ты решил, что это «другой мир»? Может, для тебя он новый, а для меня — родной? Просто места… далекие. — Она оглянулась вокруг несколько растерянно, словно пыталась найти что-то знакомое в окружающем их пространстве. — И язык наш. Вроде.       — Язык — часть магии перемещений, — отмахнулся Илран, — а мы с тобой — из другого мира. Может, вчера у меня еще были сомнения, но сегодня я разговаривал с деревом. — Он выдал свой самый весомый довод, чтобы поскорее закончить спор, пока им не заинтересовался бард.       — Дерево? — оторопело переспросила Кэрри. — О да, ты точно не отсюда…       — И ты тоже! — Для Илрана этот мир был уже восьмым после родного. Ему ли не знать, что энергии жизни везде разные, их невозможно перепутать. Но девушку, похоже, не переубедить. Он вздохнул и попросил: — Просто будь осторожна в разговорах, к чужакам мало где относятся хорошо.       Фыркнув, Кэрри ускорила шаг и поравнялась с бардом, который тут же предложил ей руку и беседу. Илран не стал их догонять: с приближением сумерек к нему подступала неприятная и непонятная слабость, будто вместе с солнечным светом уходили силы.       — …уверен, что настоящие приключения ждут максимально далеко от дома, — витийствовал Мирмак. — А без приключений невозможно напитать музыку той страстью, которую хочешь вложить — ее вначале нужно познать. Как бы я мог петь о любви, никогда не любя? О смерти, не увидев ее? О страхе, не испугавшись?       Илран редко испытывал страх. Непоколебимая вера в собственное бессмертие почти не оставляла места подобным эмоциям. Но сейчас тревога липкой лапой гладила по лопаткам: он чувствовал себя недостаточно бодрым, недостаточно быстрым, не очень сильным — не таким, как всегда.       — …сегодня! Сегодня утром я отвалил круглую сумму денег, чтобы придворный чародей отправил меня в самое настоящее приключение, а оказался среди коров наедине с этим пастухом и его ужасным инструментом. Лечат они хорошо, но порталы открывают из рук вон плохо!       Значит, и у барда тоже неудачное перемещение, даром что в пределах мира. И все оказались так близко друг от друга… Жаль, что он так плохо умеет лечить. Но все же стоит попробовать еще раз, перед сном… Солнце сдвигалось все ниже, слабость усиливалась, а мысли путались. Тряхнув головой, Илран догнал спутников.       — …я открыт всему новому и миру вокруг! — восторженно закончил Мирмак и вдруг распахнул объятия, так что Кэрри пришлось остановиться, чтобы не врезаться в его руку. Илран, наоборот, подошел ближе, и бард опустил ладонь ему на плечо. Эльф ответил тем же. Этот человек был таким простым и жизнелюбивым, что он не сдержался и бросил взгляд на его уши, словно ожидая увидеть торчащие сквозь пряди острые кончики. Конечно, не увидел, но рядом с Мирмом и Кэрри слабость немного отступила.       Они вышли на тропинку, а потом и на заросшую дорогу с едва заметной колеей. Идти стало проще. Появились плетни и дома. Все более-менее одинаковые, низкие, с маленькими мутными оконцами и резными ставнями. Какие поновее, а какие и в землю ушли едва ли не по окна. Иногда выбеленные известкой, реже — обмазанные бурой глиной. Выделялись среди них только каменная кузница да еще один дом: в два этажа, сложенный из добротных бревен и с широким крыльцом. Ничего похожего на таверну они не встретили.       — Ммм… — задумчиво протянул Мирмак. — Вариантов как минимум два: постучаться к старосте, — жест в сторону большого дома, — или поспать на сеновале. Говорят, незабываемые ощущения! Вы не пробовали?       — Пробовала, — поморщилась Кэрри. — Все колется и чешется на утро.       Бард вскинул бровь и перевел взгляд на эльфа.       — У меня ничего не колется, — пожал плечами Илран. — Я могу.       — Видимо, ты просто толстокожий, как бык, — фыркнула Кэрри.       Мирмак примирительно поднял руки:       — Согласен, согласен! Прекрасные леди не должны спать на сене. Только на перинах.       Кэрри в ответ насупилась, будто слова Мирма ей еще больше не понравились, отвернулась и чуть не споткнулась о выскочившую под ноги курицу. Птица суматошно закудахтала и шмыгнула меж перекладин плетня.       Из дома старосты навстречу им вышел грузный мужчина в опрятной, но не особо богатой одежде.       — С доброй ли дороги, странники?       Илран повернулся к Мирмаку и обнаружил, что он и Кэрри увлеченно играют с котятами в окружении местной детворы. Пришлось взять переговоры на себя.       — Дорога была тяжелая, а вечер добрый. Можно ли к вам на ночлег?       Староста пристально посмотрел на них и кивнул.       — В сенях на лавке есть одно место, а остальным на сеновале можно. Это уж промеж себя решите, кто куда. Но прежде в дом зайдите да расскажите, кто такие.       — Благодарю! — рядом возник Мирмак, уже склонивший голову в учтивом поклоне. — Хочу представить…       — Опосля, — махнул рукой староста и повел всех в дом, на ходу выкрикивая: — Софья! Подай еды!       Мирм пожал плечами и отправился следом. Кэрри сняла с головы венок, замялась, не зная, куда его пристроить, и в итоге повесила на забор.       Они прошли в сени, где староста стянул с себя сапоги. Бард последовал его примеру. Илран с улыбкой наблюдал за контрастом между его шелковыми чулками и грубыми плетеными ковриками, тут и там покрывающими пол. Нос дразнили запахи снеди, разбавленные ароматами развешанных по всему дому букетов сушеных трав. По дороге к столу Илран старался наступать в промежутки между плетенками — прикасаться босыми ногами к скобленым прохладным доскам пола оказалось на редкость приятно.       Староста уселся во главе стола и пригласил барда, по одежде определив его как самого знатного. На Кэрри и Илрана он больше внимания не обращал, и они устроились подальше: она — на краешке лавки, строго держа спину прямой, а колени вместе, он — расслабленно поджав под себя левую ногу.       Супруга хозяина, пожилая женщина с некрасивым отечным лицом, поставила перед гостями кружки и ровные глиняные миски с кашей, подала деревянные ложки. У главы семьи (и только у него) посуда была медная.       — Ну что ж, гости нежданные, — начал староста, доев и тщательно вычистив тарелку ломтем хлеба, — расскажите, кто вы, откуда и куда путь держите.       Мирмак принялся вдохновенно расписывать, как устал от придворной жизни и решил отправиться в путешествие, как перепутал все на свете неумеха-маг, забросив его неведомо куда, хорошо хоть не в другой мир… Кэрри и Илрана бард представил как своих телохранителя и музу, а заодно величайшее везение, потому как они вышли из леса именно тогда, когда были нужны. «Вот и влипли», — подумал эльф весело. Резко повернувшийся к ним староста выглядел донельзя настороженным.       — Я с севера, — беззаботно начал Илран, не уточняя, на всякий случай, с севера какого мира. — Там скучно стало, воевать больше никто не хочет, вот и подался к вам. У вас повеселее, особенно в лесах.       Староста со знанием дела кивнул, видимо, про мохнатую мелочь он в курсе, а может, и еще про что посерьезнее.       — А девушка? Сестра твоя али жена?       Илрана так позабавило предположение об их родственной связи, что он обернулся к Кэрри, надеясь на интересную реакцию. Но вместо ожидаемого возмущения она вдруг быстро пробормотала:       — Жена.       Брови эльфа поползли вверх. Кэрри взглянула на него, покраснела и потупилась. Усилием воли вернув спокойное выражение лица, Илран повернулся к старосте и поддержал игру:       — Мы недавно поженились, она еще не привыкла.       Тот понимающе кивнул, а Кэрри под столом коснулась его ноги. Мирмак снова перетянул внимание на себя, на этот раз сказаниями о лучших в мире инструментах, то есть о своем, а Илран задумчиво крутил в руках кружку и с любопытством поглядывал на Кэрри. Значит, он все же ей понравился? Тогда зачем спать рядом отказалась? Но теперь, видимо, все же хочет?..       В итоге староста велел жене постелить барду в доме, а молодоженов отправить на сеновал. Софья повела их в просторный хлев во дворе, взяв с собой простынь и тонкое лоскутное одеяло. Когда хозяйка ушла, Илран приглашающим жестом развел руки.       — Жены у меня еще никогда не было, но я не против. Со мной тебе будет хорошо.       — Это… ничего не значит. Это же не по-настоящему! — пролепетала Кэрри и отступила, прижав к себе выданную постель.       Илран задумчиво склонил голову набок.       — Кэрри, а ты совершеннолетняя? По законам твоего народа.       Это бы многое объяснило. У эльфов несовершеннолетним запрещена физическая близость и другие сильные эмоциональные встряски — они могут навредить хрупким структурам врожденных магических талантов. Может, у магов-людей так же? И Кэрри его хочет, но ей пока нельзя? Предположение не оправдалось.       — Ну… наверно, — озадаченно ответила она. — Но при чем тут это?       — При том, что раз уж спать вместе, мы можем заняться любовью. Если будешь сверху, или у меня на руках, или… да, придумаем как, но от соломы тебе чесаться не придется! А потом оставайся на мне хоть всю ночь, я не против. И даже могу пообещать тебе, что все святые не увидят меня голым. Есть идея…       Он шагнул к ней, широко улыбаясь. Рот девушки соблазнительно приоткрылся, она нежно, с легким стоном выдохнула… швырнула в него постель и с криком «Грязный похабник!» выбежала на улицу.       — Кэрри, погоди! — Илран помчался следом.       Из-за все усиливающейся слабости нагнать и схватить ее удалось лишь у самых ворот старостового двора. Девушка упиралась руками ему в грудь и тихо шипела, требуя отпустить. Тихо — потому что за сценой наблюдали дети, бард, кормящая кур жена старосты и, кажется, даже сами куры. Илран подхватил беглянку на руки, широко улыбнулся зрителям, подмигнул и пошел обратно к хлеву, ворча как можно тише:       — Кэрри, может, ты не заметила, но я тебя пока что и пальцем не тронул. Я понимаю слово «нет», а еще «не хочу». А если сейчас не перестанешь брыкаться, отпущу и скажу всем правду. Выбирай.       Девушка притихла.       — Я сам тебя больше не хочу, — для убедительности добавил Илран.       — Ладно… я не буду брыкаться и убегать, — пообещала она и снова дернулась. — Отпусти.       Закрыв ногой дверь, Илран аккуратно поставил ее на землю и демонстративно отошел на два шага.       — Извини, что пришлось так грубо. Но я подумал, у тебя была причина назваться моей женой и, возможно, ты не хочешь, чтобы все сразу узнали, что это вранье. Кэрри, я не понимаю… я видел, что не нравлюсь тебе, был в этом уверен, но ты вдруг… Зачем ты сказала, что ты моя жена?       — Прости, я… это глупость, да?.. Просто… Тебе староста уже поверил, что ты с севера, мне даже придумывать ничего не пришлось… Я бы не смогла придумать. Он так страшно на нас смотрел… Ну как и правда мы из другого мира? — Она закусила губу, в глазах блеснули слезы.       — И ведь именно женой выбрала стать, не сестрой… — вздохнул Илран.       — Брат у меня уже был, и ничего хорошего из этого не вышло.       — Кэрри, — ласково позвал Илран, — ты побежала от меня так, будто я хотел с тобой драться, а не любить. Я не буду ни драться, ни любить, если не хочешь. Обнять-то можно? — он снова приглашающе развел руки. — Не бойся другого мира, это не страшно.       Девушка неуверенно кивнула и шагнула в его объятия. Илран успокаивающе погладил ее по волосам. В широкой щели меж плохо подогнанных досок блеснуло рубиновым лучом заходящее солнце; вместе с последним светом эльфа покидали последние силы. Может, все и к лучшему. Вряд ли бы он сегодня смог кого-то любить.       — Не помешал? — у дверей с самой невинной из улыбок стоял Мирм.