Не учи меня любить

      Мирмак получал явное удовольствие от процесса, вовсю улыбаясь портному, его помощнику, а больше всего — Кэрри и Илрану. Оценив размах заказа, ему дали померить и юбки, и женские штаны, чтобы он понял разницу. В итоге Мирм признал дамский вариант более удобным и потребовал небольшое изменение для своих брюк. Мастера принялись снимать мерки.       — Куда теперь? — Выплатив задаток, бард с улыбкой повернулся к спутникам.       — Может, я сразу останусь здесь и примусь за работу? Для этого же ты меня и нанял, в конце концов. А вечером встретимся в «Подкове», — вдруг предложила Кэрри.       Ирлан недоверчиво посмотрел на нее: неужели отказалась от идеи тащить его к магу? Мирм притворно вздохнул:       — Лишаешь нас своего общества, а себя — возможности самой выбрать лошадь?       — Лошади? — оживился Илран. — Я гляжу, ты настроен серьезно!       — Я не умею ездить верхом, — жалобно вставила Кэрри.       — О! В этом нет ничего сложного. На самом деле тебе даже не нужно будет ею управлять — она пойдет следом за ведущим, — попытался утешить ее Мирм.       — Неплохо разбираешься, — оценил Илран. — Значит, точно прекрасная идея!       — Мне интересно, ты это специально? Мне назло? — вздохнула девушка.       — Я еще ни разу ничего не делал тебе назло, Кэрри. Ты ко мне несправедлива. — Илран ответил намеренно резко и больше не смотрел в ее сторону. Поощрять плохое отношение к себе он не собирался.       Распрощавшись с работниками иглы и наперстка, они направились к выходу из лавки.       — Не забудь, что ты мне обещал. Уже дважды! — крикнула вслед Кэрри.       — Забудешь тут, — проворчал Илран.       Идти по узким улицам вдвоем было гораздо проще. Мирм, с головой выдавая свое иноземное происхождение, вовсю рассматривал архитектуру довольно простых, но крепких домов. В городе почти все они были деревянные, реже каменные, расписанные примитивными орнаментами поверх штукатурки терракотового цвета.       — А что ты обещал жене? Подарок? — полюбопытствовал Мирмак и, не дожидаясь ответа, принялся рассуждать: — Женщин определенно нужно баловать. Или воспитывать. Мне вот один падишах, у которого двадцать шесть жен, объяснял, что есть женщины-кошки и женщины-собаки. Первых надо гладить по шерстке и одаривать, тогда они будут нежны и податливы. А вторых нужно… ээ… едва ли не палкой бить и держать на цепи — образно, конечно! — и они будут верными и послушными.       — Кэрри мне не жена. — Илран, все утро наблюдавший за добротой и щедростью Мирма, больше не хотел ему лгать. — Я ей даже не нравлюсь. Она назвалась женой только чтобы не объяснять, как все обстоит на самом деле.       — Оу!.. — Бард остановился от такой новости. — А как все обстоит?       Илран быстро обернулся. Улица была пуста, все выходящие на нее окна закрыты ставнями, но впереди, ближе к рынку, она пересекалась с более оживленной. Пока их не затянуло в толпу, он перегородил Мирму дорогу.       — Мы из другого мира. В первый же миг, как я появился здесь, на меня напали. Там, в лесу. Поэтому мы не знали толком, как себя вести, кому можно верить, а кому нет, но я больше не хочу ничего скрывать, ты хороший человек и имеешь право на полную откровенность. Я действительно с Севера, но моего мира. Эльф Северного клана. Заклинание прочитал случайно, поэтому и оказался здесь без вещей. И Кэрри тоже случайно. Я нашел ее в лесу, а потом мы вместе встретили тебя.       — Оу… — повторил Мирмак. — А я все гадал, как вы путешествуете налегке. Вероятно, это было правильным решением. Староста с семьей показались мне милыми людьми, но, правда, не все любят чужаков. Особенно не из соседнего города или страны, а вообще… кхм… — Он задумался, потом вдруг махнул рукой и подмигнул: — Раз Кэрри тебе не жена, да и между вами ничего нет, ты же не будешь против, если я за ней поухаживаю?       — Конечно, нет! Меня не интересуют те, кому я не нравлюсь. Тем более, такое бывает редко. А ты веселый и приятный, и талантливый, она должна оценить. В крайнем случае, просто споешь ей о любви, только предупреди, я выйду. Больно уж у тебя песни волшебные, или голос…       Илран отошел с дороги, чтобы они могли продолжить путь, и легонько пихнул Мирма в плечо. Тот польщенно рассмеялся:       — Боишься влюбиться в меня?       — Ага. У нас обычно все проще, понравился кто-то — проводим вместе ночь, или две, или пару сотен лет, и никто не страдает, когда расстаются. Но я видел, как это происходит у тех, для кого любовь — Настоящая. Жутко выглядит в конце. Да и в процессе, знаешь, они такие странные становятся, — он поморщился. — Очень странные. Нет, мне все нравится как есть. Так что будешь петь про любовь — заткну уши.       — А у вас никто никого не любит по-настоящему? — удивился Мирм.       — Кажется, ты говорил, что я могу выбрать меч? — перевел тему Илран.       Они как раз вышли к лавке кузнеца и оружейника.       — Можешь, — кивнул Мирм, широким жестом приглашая его к стойке с готовыми изделиями.       Илран рассматривал оружие с кислой миной, предназначенной специально для владельца лавки. Он знал: стоит показать интерес — цена станет вчетверо выше. Взял тяжелый двуручник, покрутил, демонстративно печально вздохнул. Затем перебрал по очереди несколько коротких. Состроил совсем недовольное лицо и обратился к хозяину:       — Это все, что у вас есть?       Мастер не спеша встал, отер руки о фартук и внимательно посмотрел на Илрана, а затем на Мирма, видимо, оценивая платежеспособность.       — Можем и на заказ сделать.       — Неохота ждать-то, — проворчал Илран. Он снова старательно вздохнул и шагнул наконец к стене, где висело то, что он выбрал с самого начала, — маленькая одноручная глефа, любимое оружие. Конечно, лучше бы сразу две — тогда зона поражения становится значительно больше. Но здесь висела только одна. Зато какая! Простая, неприметная, тонкая… Мечта, а не оружие. Он взял ее в руки, взмахнул неловко, будто плохо сбалансированной. — Разве что вот это подойдет. Чехол для нее есть?       — Интересный выбор, — оценил кузнец. — Ее ковал не я. Бывает, приходят, сдают старое оружие. К ней даже пара есть. Чехлы потертые, но тоже найдем, — он кивнул подмастерью, и тот убежал на склад. — А лук продать хотите? Или стрел для него надо? Лук без стрел — все равно что волк без зубов.       — От второй не откажусь, а для стрел только наконечники нужны — дальше я сам. Пары горстей хватит. И колчан, попроще.       Илран вопросительно глянул на Мирмака: одобряет ли покупки? Все-таки, ему платить.       Бард крутил в руках самострел наподобие небольшого арбалета.       — Из такого я даже стрелял! Взять, что ли?..       — Чем больше в группе вооруженных, тем лучше, — подначил мастер.       — Возьми, если опыт есть. — Илран оценивающе посмотрел на Мирма: его жесты не казались достаточно уверенными.       Когда они покидали лавку, на глаза ему попался тонкий нож в чехле с ремешком, который легко крепить на бедре или голени. Подумал, что неплохо бы купить такой для Кэрри, и сразу спросил об этом Мирма.       — Откажется, — покачал головой бард.       — Да, наверное. А жаль, может, хоть перестала бы от меня шарахаться.       Скотный двор в углу рыночной площади встретил многоголосьем и букетом терпких ароматов. Они прошли мимо коров, овец и массивных горбатых волов. Наконец, Мирм остановился напротив тройки лошадей.       — Спокойные? — поинтересовался он у продавца.       — Как вода! — уверил тот. — Но выносливые!       Опровергая его слова, лошади, едва подошел Илран, занервничали, одна заржала и попятилась, две других чуть приняли вбок. Мирмак указал на белую кобылку:       — Думаю, Кэрри вот эта подойдет.       — Ты их по цвету подбираешь? — хихикнул Илран. — Давай еще посмотрим.       — По поведению, — с достоинством поправил Мирм. — И по глазам. Себе вот могу и строптивого взять, главное, чтобы умный был. А твои идеи? — он указал на длинный ряд, предлагая выбрать.       Илран осматривал животных одного за другим, не понимая толком, что ищет. Звери перебирали копытами, тихо ржали и пятились, когда он проходил мимо. Эльф нахмурился: это уже не было похоже на случайность. Лишь одна кобылка, серая в яблоках, осталась неподвижной. Колено лошади опухло, и она старалась на него не опираться. Илран осмотрел ей зубы, пощупал, погладил, дернул за ухо и присел на корточки. Сустав был воспален, но не безнадежен. Боль он снимет прямо сейчас, а полностью вылечит дня за два. Зато после этого животное наверняка станет самым преданным на свете.       Он приложил к колену руку. Немного белого сияния, легкое головокружение — и он снова на ногах. Лошадь ткнулась носом ему в шею.       — Я хочу эту, — Илран повернулся к Мирму.       Бард скептически посмотрел на его выбор.       — Ты уверен? Вижу, нежностью она тебя не обделит, но сможет ли толком идти?       — Вам для похода? — вмешался продавец. — Эту на бойню заберут скоро, я уж договорился, выберите других.       — Вот на корм и возьму. Очень конину люблю, но никто не умеет ее правильно готовить, — подмигнул он Мирму и погладил по щеке лошадку, снова ткнувшуюся в него носом.       — И все же для Кэрри я сам выберу, — покачав головой, решил бард и пошел дальше вдоль рядов. Остальные лошади продолжали странно себя вести, стараясь держаться от Илрана на расстоянии. — Кажется, понимаю, почему ты выбрал именно эту. За что ж тебя так звери не любят?       — Может, услышали про мясо? — отшутился Илран, но задумался. Животные его любили. Раньше. Всегда. Все. И только в этом мире что-то пошло не так. Значит, он сделал правильный выбор. Эта кобылка хотя бы не боится.       — А вот и мой красавец! — уверенно заявил Мирм, подходя к гнедому коню, спокойно жующему сено. Протянул руку к морде, и тот миролюбиво в нее ткнулся. Бард неспешно осмотрел жеребца, спросил про возраст, поведение, кличку и решился. А потом сощурился, глядя в сторону ворот, откуда приводили новых животных: — Может, вон того для Кэрри?       — Будет по утрам дважды косички заплетать: себе и ему, — усмехнулся Илран, рассматривая до меланхоличности спокойного мохнатого коня со спадающей на глаза челкой. А потом вспомнил холодные руки Кэрри, представил, как она зароется ими в эту теплую гриву, и одобрительно кивнул.       Всю дорогу до ближайшего кабака Илран был задумчив и молчалив. Тревога застряла в горле, в груди и где-то под желудком, портя настроение. Почему его боятся звери? Ответа не было, сколько бы он ни искал. Во время обеда тоже разговаривать не хотелось. Мирм хлебнул пива и принялся петь о дружбе. Только тогда Илран наконец ожил, вновь почувствовав магию музыки. Встряхнулся, отгоняя мрачные мысли. Наверное, это Кэрри заразила его своим беспокойством. Надо действительно сходить к магу, попросить у него амулет от ее дурных снов. Но не раньше, чем Мирм окажется в безопасном месте и без лишних денег, сданных, наконец, в банк.       — Надо будет Кэрри тоже отнести еды, — заметил бард после второй песни и третьей кружки.       — Провожу тебя до таверны и отнесу, — согласился Илран.       Мирм вздохнул:       — Не даешь ты мне за девушкой поухаживать.       — Ухаживай на здоровье. Но пока я твой охранник, буду за тобой как хвост таскаться, вот что хочешь делай. Могу издалека присматривать — вы меня и не увидите.       — Придется заманивать ее в безопасные места, чтобы ты нам свечку не держал, — покачал головой бард.       — Когда из города выйдем, я перестану быть таким занудой, честно.       — С чего это? На природе опасностей меньше? — хмыкнул Мирм.       «Для тебя подальше от других людей — точно меньше», — подумал Илран, а вслух сказал, пожав плечами:       — В лесу и деревья помогают.       Обед Кэрри они отнесли вместе. Мирм был уже не очень трезв, но с девушкой общался безупречно учтиво. С Илраном она заговорить не пыталась, лишь бросила вопросительный взгляд, от которого он отвернулся.       — Интересно, почему же ты ей «не понравился»? — начал Мирм, когда они возвращались в «Подкову».       — Не знаю, не спрашивал. Иногда кажется, что она меня боится. А может, просто эльфов не любит. Или рыжих. Я не разбирался. Вокруг полно других, и, как правило, я нравлюсь многим.       — Ну да, мне ты нравишься, — с пьяной улыбкой ответил Мирм и, покачнувшись, с трудом удержал равновесие в седле. — И, кажется, всем, кого мы сегодня встретили — тоже.       — И ты мне нравишься, — улыбнулся Илран.       — Но девушки, они вообще как забьют себе чего в голову — не разберешь.       Когда они поставили лошадей в стойло и развешивали по крючкам амуницию, он вдруг снова вспомнил о Кэрри:       — А она знает, что ты эльф? В смысле, я вот не замечал, пока ты не сказал. Совсем не видно ушей под волосами. Всегда думал, что они должны быть несколько длиннее. Можно еще раз взглянуть?       Илран убрал волосы и повернул голову, улыбаясь.       — Конечно, смотри. Только… ну… лучше не трогать.       — Почему? — изумился бард, с интересом рассматривая ухо.       — Они… — он замялся, — очень чувствительные.       Мирм вздернул бровь, но прикасаться не стал.       — Сколько путешествую — первый раз эльфа вижу. И все рассказы о вас — будто сказки, — покачал он головой. — Повезло мне тебя встретить.       — Это мне с тобой повезло, — ответил Илран совершенно искренне.       В постоялом дворе царила суета. Стучали кружки, мелькали туда-сюда разносчицы. Знакомые деревенские ребята тут же позвали Мирма петь. Несколько минут Ирлан наблюдал за ними, решая, безопасно ли оставить ненадолго своего щедрого и наивного подопечного, но данное Кэрри обещание, а теперь и необходимость позаботиться о больной лошади перевесили. Он выскользнул за дверь под первые веселые аккорды, стараясь привлекать к своему уходу как можно меньше внимания.       Лавку травницы он приметил еще днем, так что с нее и начал. Всего пара минут бегом — и его окутали родные, привычные запахи лесов и лугов. Губы сами растянулись в улыбке.       — Чего желает юный господин? — За дальними полками, откуда раздался скрипучий усталый голос, шевельнулась тень, а следом появилась сгорбленная старушка.       — Мне сиртопп, арлик, мяйфу, — принялся перечислять Илран, — листьев иоса, элефей, семя ошны, лерату, черефат… Может быть, у тебя есть готовая смесь? Суставы лечить… И ткань для компрессов.       — Не спеши, милок… — задумалась она. — Травы какие-то называешь… не местные. Ну-ка, на, сам посмотри, если знаешь их. Готовые составы тоже есть, но свежие-то всяко лучше.       Среди трав, висевших на стене, лежавших на полках и в коробах, были очень похожие на то, что ему нужно, но… чуть иные. То цветом, то формой листа или запахом. Илран засомневался, что сможет разобраться с этим хотя бы за пару дней, и уж точно не за несколько минут до заката.       — Ох, — он вздохнул и взлохматил волосы. — А может ты сама мази какие делаешь или притирки? Боюсь, не разберусь с этим травами… Мне для кобылки надо, хромает немного.       — Ах то ж кобылке! Я-то думала матери… Для суставов-то каждый день себе делаю. Приходи утречком. Али проводи уж до дому, тут недалече. Свеженькую замешаю и поделюсь. Все равно пора закрываться.       Она убрала товары и принялась запирать лавку. После, опираясь на руку Илрана и свою клюку, поковыляла вверх по улочке. Палка то и дело соскальзывала по неровным булыжникам, в тишине сонного вечера раздавался неприятный скрип дерева по камню. Илран некоторое время слушал эти звуки и себя: почему они вдруг раздражают? Никогда прежде не замечал за собой подобного. Так и не разобравшись, решил отвлечься разговором, тем более, кого и спрашивать о целителях, если не травницу?       — А не подскажешь, есть в вашем городе маги? Может быть, даже маги-лекари?       — Маги? — Она остановилась и внимательно, пристально на него посмотрела, прежде чем продолжить путь. — Повывели магов-то. Теперича только храмовые жрецы у нас есть.       — Жаль, — приуныл Илран. Вряд ли получится соврать Кэрри, что был у мага, если не притащит стоящую защиту от кошмаров. — Кто ж их повывел?       — Храмовники, — тяжело вздохнула старушка. — Даже простым лекарям не доверяють, считають, что и мы колдунством занимаемся. — Она указала на дверь маленького домика.       — Вот и пришли. Ты про магов лучше тута не спрашивай. Сразу в храм иди. Да и по что они тебе?       — Супруга у меня плохо спит. С тех пор как мы с ней в лесу в туман попали, он ей везде мерещится, даже во мне. Один раз проснулся, а она палкой горящей в меня тычет, — вдруг разоткровенничался Илран. Он сам не понимал, что его больше расстраивает — то, что Кэрри так напугана, или то, что источником своих страхов она выбрала именно его. — Вот хотел амулет от дурных снов прикупить.       — Ну-ка тут постой. — Женщина вдруг остановила его на пороге, зашла в дом одна и вернулась с зажженными свечами. — Я мазь-то сейчас сделаю, а ты говори пока, рассказывай.       — А что рассказывать? — Он пожал плечами. — Я вот только что все и рассказал.       — От дурных ли снов нужен амулет? От беспокойства ночного и травки помогуть, но коли магический туман встретили, то не заразился ли им кто?       — Да хоть бы и магический, разве можно туманом заразиться?       — Можно, милок, можно. В свое время много кто из лесу заразу энту притащил. Не мало все село вымерло на западе. И в город, бывало, приносили. Так что, коли так оно и есть…       Илран видел через открытую дверь, как она неспешно что-то толчет в ступке, заливает медом, добавляет мутную красноватую жидкость… Осознание подкралось, как черный хьок в темноте. Неужели его плохое самочувствие, сбои в работе дара… а Кэрри, значит, видела?       — А как узнать, если кто-то заразился? И что тогда делать?       Она молчала, погрузившись в работу. Илран терпеливо ждал, но ответа все не было. Наконец, травница встала и похромала куда-то вглубь комнаты. Он постоял еще немного, но, похоже, старая леди вовсе про него забыла. Илран потянулся к двери, чтобы прикрыть ее и уйти. Женщина тут же оказалась рядом, подняла руку преградой между ними, хотя он и не думал подходить, заговорила:       — Ночью туман из человека выходит, расползается и всех вокруг заражает. Прогнать его только огнем и можно. Раз жена по тебе палочкой горящей водила, так она и тебя, и себя спасла! А ты про сны… тьфу, молодежь! Раньше маги на раз эту пакость из человека изгоняли, но теперь-то… Теперича некому. Спи и сегодня у огня, а завтра приходи с утречка меня до лавки проводить. Авось и придумаю, чем тебе помочь. К храмовникам не суйся.       — Я приду, — только и смог проговорить Илран. Засевшая внутри дрянь вызывала такое отвращение, что его замутило. Оказаться бы дома у наставницы, мага огня, свернуться рядом калачиком, положить голову ей на колени и слушать привычное ворчание, что он ленивый балбес и бережет силу, которая прекрасна, бесконечна, всегда рядом и способна на любые чудеса, а мир добр, щедр, и будет таким вечно.       — Ты уж извини, ночь близко. Иди к огню. Бери лекарство, но не тревожь животину по темноте, продержись до утра. — Старушка разложила мази по горшочкам, добавила к одному из них рулончик марли. Кряхтя, поставила на порог и закрыла за ним дверь, оставив свечу.       Илран громко поблагодарил, надеясь, что его услышат, и направился в гостиницу. Рядом с огоньком слабость хоть немного, но отступала. Он прикрывал пламя рукой и шел медленно, чтобы оно не погасло. Мирма встретил уже на выходе со двора. Бард вел за собой жеребца для девушки.       — Илран, Ветер мира тебя дери! Куда ты запропастился? Пора встречать Кэрри! Зачем свеча? В трактире можно попросить факел!       — Я так рад тебя видеть! — сам от себя не ожидая, ляпнул Илран. За последние полчаса внутри него столько всего переменилось, что казалось, будто они с Мирмом не виделись дюжину дней. — Я сейчас, мигом.       Через минуту он вышел снова, держа в руках два факела. В танцующем свете огня город казался волшебным и прекрасным. Базарный шум стих, и только мерный цокот копыт служил аккомпанементом для их прогулки во тьму.       — Романтика… — протянул Мирм, и в тот же момент тишину разрезал истошный женский крик.       Илран узнал голос.