learn to live

В следующий раз маленький скелет пришел один. Он держал что-то в руках, но прибитый к стене монстр не собирался разглядывать, что это, и решительно отвел взгляд, уставившись в пол. — О, ты проснулся! Я думал, что ты еще спишь… — сказал мелкий, входя в поле зрения Санса. Теперь стало ясно, что он принес. Еду. — Трудновато, знаешь ли, спать, когда ты пришпилен к стене, недомерок, — еле слышно пробормотал Санс. Голубика потоптался на месте, подошёл еще чуть ближе и виновато улыбнулся. — Прости… Я забыл… Сансу хотелось рявкнуть на него, высказать, какой же он идиот, но на это не было сил. Другой Санс подошел вплотную и присел на пол, оказавшись практически на уровне глаз своего двойника. — Как твоя рука? Санс не сразу понял вопрос, но потом опустил взгляд и увидел бинты. И поморщился. — Сойдет. — Я подумал, что ты, должно быть, проголодался… и принес тебе поесть. — Ты меня освободишь? — Папи говорит, что мне нельзя… — Тогда я не голоден. Весь этот разговор был неловким и напрягающим, но, похоже, этот ответ расстроил Голубику. Он надулся и, сам не зная зачем, потыкал пальцем в то, что оказалось тако с салатом. — Ты часто так делаешь? Санс в замешательстве хлопнул глазами и уставился на маленького себя, сидящего перед ним на полу. Голубика не заметил его взгляда. — Что? — озадаченно спросил пришпиленный монстр. — Ну, знаешь. Так. — Че за хуйню ты городишь? — Эти… эти сколы!.. — наконец сумел выдавить маленький скелет, Санс резко втянул воздух и фыркнул. — А тебе-то какое дело? — спросил он. — Я… ну… Не знаю. Это не хорошо. — Лучше, чем ничего, — пробормотал Санс. Ему не нравилось, что его мелкий двойник устраивает тут допрос, но и оставаться наедине со своими мыслями ему тоже не хотелось. — Поэтому ты сделал больно мне? Вопрос был настолько прямым и дерзким, что Санс не знал даже, как начать подбирать слова для ответа. Тряпка-Санс смотрел на него широко распахнутыми глазами, в которых тлела неуверенность, но выглядел при этом весьма решительно. — Раньше. Когда т-ты… — Я в курсе, о чем ты, — грубо оборвал его Санс. Ему не хотелось смотреть, как этот недоросток спотыкается о слова. — И нет. Просто забей. — Я хочу знать. Я вижу, что тебя что-то гнетет. — Это не значит, что я хочу обсуждать это с тобой. — Ну… Я — это ты. В какой-то мере. Так что… Так что, может, я смогу понять, если ты… — Ты думаешь, что разговор со мной поможет тебе понять, почему я изнасиловал тебя, как сучку? — усмехнулся Санс, от чего маленький скелет вздрогнул и отпрянул, заламывая руки, но не сбежал. Только судорожно набрал в грудь воздух. — Я-я… Я хочу помочь. — Зачем? Я же трахнул… — Санс глубоко раздраженно вздохнул. — Слушай. Я понял. Ты хороший парень, поэтому думаешь, что если «можешь» помочь кому-то, значит ты «должен», но поверь мне. Нет. Я не хочу, чтобы ты мне помогал. Ты не можешь мне помочь. Так что… пусть твой брат просто грохнет меня уже, чтобы я мог вернуться в свою временную линию и страдать там, не маясь этим поганым чувством вины, от которого меня так и тянет блевать. — Н-но ты же сам сказал! Ты чувствуешь себя виноватым! Значит, ты не совсем плохой… И это значит, что ты можешь измениться. Я верю в тебя. Я знаю, что ты можешь, потому что ты — это я, а я могу все, что только захочу. — А оставить меня в покое можешь? — проворчал Санс. Ему не нравилось думать, а этот мелкий ублюдок заставлял его думать дохуя усердно. — Мне… — маленький скелет какое-то время смотрел в пол, а потом поднял голову и попытался поймать взгляд Санса. — Мне кажется… что ты очень долго был одинок… От этих слов Санс вздрогнул и попытался придумать какой-нибудь едкий ответ, но на самом деле ему нечего было возразить. Он несколько раз открыл и закрыл рот, пока местный Санс наблюдал за ним, и в конечном итоге смог только хмыкнуть и отвернуться. — Хотя… я не знаю, каково это, потому что у меня всегда был Папирус. Но… я с тобой. Мы можем быть друзьями. Если ты захочешь. Санс стиснул зубы и закрыл глаза. Друзьями? Какой к черту смысл заводить друзей, если однажды он все равно перезагрузится в своей временной линии, как и всегда, и они забудут его? Какой вообще хоть в чем-нибудь смысл? — Я понимаю, что не могу предложить многого, но… я думал об этом, и мы оба не можем быть Сансами. Так что я буду звать тебя Красный, ладно? — Прости, — едва слышно прохрипел Санс. — Т-тебе не нравится? Я могу придумать что-нибудь еще… — Прости, — повторил он, и на этот раз Голубика его услышал. Он как раз начал подниматься с пола, но замер, когда до него дошел смысл сказанного. Он промолчал. — Я был придурком. Ничем не лучше своего брата, — пробормотал Санс. Ему казалось, что он вот-вот расплачется, но он не мог себе этого позволить. Он не мог выказывать такую слабость. Хотя и не осмелился поднять взгляд на другого Санса, решив вместо этого закрыть глаза и попытаться отогнать затянувшуюся боль из своих кошмаров. А потом он почувствовал прикосновение к плечу и вскинул голову, чтобы выплюнуть что-нибудь саркастичное, но вместо этого встретился с широко распахнутыми, огромными глазами Голубики, немного затуманенными слезами, но сияющими. — Он когда-нибудь извинялся? — спросил мелкий. — Извинялся? Передо мной? Мелкий кивнул. — Боже, нет. — Тогда ты уже намного, намного лучше него, — сказал он и мягко улыбнулся. — Я принимаю твои извинения. Давай просто начнем все сначала, хорошо? Красный смотрел на Голубику, но ничего не говорил. Кем, черт возьми, он себя возомнил? Этот тщедушный, жалкий коротышка вел себя так, словно он контролировал все вокруг, словно с самого начала знал, что Санс собирается сделать… От этого зубы Красного скрипнули. Но вместе с тем в груди его зародилось какое-то тепло. — Твое дело, — проворчал Красный, чем обрадовал своего двойника.