learn to live

По прошествии трех дней, проведенных у ебаной стены, они отцепили его. Все это время Папирус терся рядом и не сводил с низкорослого монстра подозрительного взгляда. Синему, как начал про себя называть его Санс, очень хотелось поговорить, что несколько смущало самого Санса, потому как раньше никто не испытывал желания с ним разговаривать. Когда его спросили о его любимом цвете, Сансу нечего было ответить. Никто и никогда не спрашивал его об этом, поэтому он даже и не задумывался. Синий спросил, какая у него любимая еда, и он ответил «все, чем кормит меня брат, лишь бы не совсем дерьмо на вкус». Маленький скелет тут же засуетился и пообещал приготовить что-то невероятное, способное заставить Санса растаять. — Даже не думай ничего выкинуть, — предупредил его Папирус, когда они втроем спускались по лестнице в гостиную. После длительного пребывания в одной позе Красному было немного трудно идти, и Синий помогал ему, даже если физический контакт вызывал у него не самые приятные ассоциации. — Да-да, «не кусай руку, которая тебя кормит», и прочая херня? — отозвался Красный, но оступился и кубарем скатился бы с лестницы, если бы не Папирус, поймавший его за шиворот. — Красный! Следи за языком, — пожурил Голубика, но Санс только нахмурился, а как только они добрались до первого этажа, стряхнул поддерживающее его руки, и поплелся дальше, опираясь на стену. — Он может сесть на диван, но тебе придется присматривать за ним. — Присмотрю, Папи, не волнуйся. Папи. Санс слышать не мог, как Синий называет его этим мерзким прозвищем, но права на возражения у него не имелось. В конце концов, Папирус действительно довольно длинное имя, не то что короткие и простые вроде «Санс», «Красный» или «Синий». Ну не «Оранжевым» же его называть. Но Папи… от этого у Санса все внутри сжималось. А это уже о чем-то говорит, учитывая, что у него внутри нечему сжиматься. — Я буду на кухне, если тебе что-то понадобится, — сказал он, нежно (и отвратительно) потрепав младшего брата по голове, и бросил на Красного предостерегающий взгляд, прежде чем удалиться на маленькую кухню. — Помочь тебе дойти до дивана? — предложил Синий, но Санс отпихнул его руку и фыркнул. — Нет, я тебе не ребенок, сам справлюсь. — Это нормально, если тебе нужна по… Красный уже доковылял до середины комнаты, едва переставляя ноги. Маленький скелет вздохнул, но поспешил догнать его. — С тобой точно все в порядке? У тебя рука не болит, или еще что-нибудь? Может, ты хочешь… — Сказал же, что я в порядке, плаксивая ты сучка, — прошипел Санс. Голубика, кажется, на миг смутился, но Красному этого хватило, чтобы с усилием и видимым дискомфортом дотащить себя до дивана. Он оперся руками на сиденье и снова едва не упал, но Синий успел подхватить его. — Да хватит меня трогать, — огрызнулся Санс. — Но ты мог упасть… — Так дал бы мне наебнуться. — Друзья так не поступают, — фыркнул Синий, запрыгнул на диван и устроился рядом со своим двойником. — Ну, вот мы и пришли! Диван. Тут правда здорово. Папирус сказал, что если ты будешь хорошо себя вести, то сможешь спать здесь! — Круто, — отозвался Красный, хотя в этот момент его больше волновала возможность расслабиться на мягких подушках. Он вздохнул. Как же приятно, особенно после торчания у стены. Голубика, похоже, заметил это. — Значит, диван станет твоим стимулом стать лучше? — Да, да, недомерок. Я уже сказал, что не трону ни тебя, ни твоего брата. От этого только временная линия наебнется, а оно мне надо? — Поступки говорят громче слов, — выдал Синий, как какой-то мудрец с горы. Санс ничего не ответил, просто откинулся на спинку и немного потянулся. Головокружительное чувство вины начало отступать, когда он понял, что мелкий синий уебок на самом деле простил его. Однако понимание того, что он сознательно изнасиловал этого парня, все еще было слишком свежо в памяти. — Так… как твоя рука? Санс застонал и перекатился на бок, чтобы не встречаться лицом со своим болтливым «другом», который никак не оставлял его в покое. — Я сказал, что все в порядке, надоедливый кретин, нельзя мне просто… ну, не знаю, вздремнуть? — Вздремнуть?! Но мы должны заняться чем-то веселым! Дневной сон для отстойных ботанов… ну и для моего брата. — Санс. Я все слышу, — донёсся из кухни голос Папируса. Красный усмехнулся, но быстро опомнился и замолчал. — Не обращай на него внимания, Красный, он дурно влияет на монстров. Спит, валяет дурака и не делает свою работу. Папирус возник в дверях кухни и картинно навалился на косяк, изображая «крутого». — Да брось, бро, этим ты ранишь меня. Прямо сюда… — он положил ладонь на грудь. — Не прикидывайся, лентяй. Это чистая правда. Санс хотел вставить что-то насчет отвратительности их разговора, но вместо этого просто лег и попытался подумать о чем-то другом. А так ли это отвратительно? Даже смешно, в каком-то роде. Они вели себя как… ну, он не знал. Друзья? Братья? Неужели тем, кто заботится друг о друге, полагается так себя вести? Не сказать, чтобы он знал. Папирус рассмеялся: — Просто дай ему поспать, братишка. Быть куском дерьма, похоже, выматывающее занятие. Санс расслабился. Кусок дерьма. Хорошо. Вот так его и стоит называть. — Папи! Если этот Санс останется с нами, то ты должен хорошо к нему относиться… или хотя бы делать вид! — Вообще-то, кусок дерьма меня устраивает, — тихо сказал Санс. Ему казалось, что это забавно. Но они не посмеялись. Он открыл один глаз — по привычке тот, который его брат не использовал в качестве секс-игрушки — и увидел, что они оба смотрят на него. — Чего? Так меня зовет мой «Папи», — сказал он, делая жирный акцент на том, как противно звучит это прозвище. — Вообще-то, я шутил, — ответил Папирус. Он смотрел на Санса, пока тот не закрыл глаз. Привычная вспышка боли пронзила вторую глазницу, и он рассеянно поскреб ее. — Да пофиг. Всё, отбой. Удивительно, но возражать они не стали. Если бы его хоть немного беспокоила собственная жизнь, то он ни за что не смог бы заснуть в присутствии этой парочки. А если уж они решат убить его во сне, что ж, для них же лучше? На самом деле ему было все равно. Он очень устал. Санс собирался тянуть свои относительно спокойные дни, пока они его не убьют. Он тяжело вздохнул, понимая, что другой Санс сидит буквально в шаге от него, но все равно провалился в сон.