Вампир в Сохо

Они пересекались не слишком часто, Ангел и Всадник. Изредка Азирафаэлю выпадали особые поручения, в завершение которых нужно было провести того или иного человека в Рай в обход общей очереди. Они ангелу не нравились: на протяжении долгих лет его преследовала бумажная волокита, он был ограничен в перемещениях, компании и действиях, а ещё ему приходилось общаться со Смертью*.

* Последний раз ангел и Смерть встречались лет пятнадцать назад, когда слишком впечатлительный монах умер от сердечного приступа при Явлении, и Азирафаэлю было слишком неловко после такого отправлять бедную душу томиться в очереди на Вход.

Смерть всегда был приятным существом: с ним можно было пообщаться на самые разные темы и он почти никогда не придирался к бумагам, если вообще о них вспоминал. Единственным его недостатком было полное отсутствие воображения, но и с этим можно было мириться, пока он не заговаривал об абстрактных вещах и не шутил. К сожалению, это дело он любил. Смерть, в своём абстрактном представлении, пугал людей, но не Азирафаэля, который знал его лично. Азирафаэля он почему-то только сильно смущал, и ангел сам не до конца понимал природу этого чувства. *** Азирафаэль стоял в дверном проёме выхода в свой крошечный двор и в нерешительности покусывал нижнюю губу. Наконец, он спросил у посетителя: — Что-то новенькое? — ЗУБЫ ЗОЛОТЫЕ ПОКУПАЮТ, НАДО ПОДКИНУТЬ КОЕ-КОМУ ИДЕЮ, — Смерть дочитал страницу объявлений и сложил газету пополам. — Оу. Эм. Я имел в виду по работе. — НИЧЕГО НЕ МЕНЯЕТСЯ. НЕ БЕСПОКОЙСЯ. У МЕНЯ ЗДЕСЬ ДЕЛО ПОБЛИЗОСТИ. — Я слышал здесь шум. Не подскажешь, что произошло? — СХОДИ И ПОСМОТРИ, — Смерть указал костлявым пальцем на калитку во внешний мир. Что ж, стоило попробовать. *** Далеко идти не пришлось. В одном шаге от калитки лежало тело в модной мужской одежде*.

* С нынешними нравами нельзя было быть точно уверенным, что и тело внутри одежды окажется мужским.

Азирафаэль за свою долгую жизнь видел множество трупов: сгрудившихся кучами на полях сражений и одиноко лежащих в своих постелях, будто просто отправились спать. Он видел, как людей убивали, как они умирали сами и как они погибали по воле случая. К его сожалению, он — как существо потенциально бессмертное — никак не мог привыкнуть к неотвратимости смерти для других. Это было сродни существованию носа на лице: ты всегда знаешь, что нос там, но мозг настолько старательно игнорирует этот факт, что ты его даже не замечаешь, пока случайно не скосишь глаза и не увидишь, что он всё ещё там. Что он всегда был и всегда будет там. А когда замечаешь, некоторое время это может тебя раздражать. Тело в переулке было раздражающим. Как минимум, его не должно было там быть. Но если уж оно там было, не могло оно, что ли, лежать немного подальше? В переулок выходили задние двери многих домов, было, в общем, где разгуляться. Азирафаэль беспомощно оглянулся по сторонам и увидел какое-то шевеление в ближнем конце переулка. Присмотревшись, он увидел чёткий силуэт и по характерной лопоухости распознал подростка, который, кажется, работал зазывалой где-то на соседней улице. — Чего стоишь? — недовольно окликнул его ангел. — Беги за коппером скорее. Подросток послушно убежал восвояси, хотя Азирафаэль вовсе не был уверен, что за официальными представителями власти. *** Будем честными: Азирафаэль немного растерялся. Ситуация была непривычной: он не был ни на поле боя, ни при чьей-то постели, даже не присутствовал при сцене убийства, если это было оно, а не сердечный приступ, например. Ангел не знал, как следует себя вести в данной конкретной ситуации: никогда не получал инструкций на такой случай, — но и бросить всё тоже не мог. Нужно было сначала разобраться. Азирафаэль заглянул в свой дворик, в надежде уточнить у Смерти, не видел ли он что-нибудь, но тот, аккуратно сложив газету на крышку мусорной корзины, уже ушёл куда-то по своим делам. Скверно*.

* В принципе, Смерть можно было призвать за несколько минут при помощи сырого яйца, но Азирафаэль не хотел, чтобы в их рабочих отношениях возникла напряжённость.

Ангел знал точно только две вещи. Во-первых, человек мёртв уже ровно столько, сколько нужно для того, чтобы душа отошла, так что, теперь её даже будет бесполезно искать в толпе новоприбывших. Во-вторых, это не демоническая работа, поскольку не чувствовалось ни малейшего присутствия зла. Однако, это всё же было убийством. Сотворив себе свет, Азирафаэль аккуратно, не дотрагиваясь до тела, осмотрел его и тут же погасил свет обратно. Мужчина возрастом порядка тридцати лет должен был быть при жизни красив и хорошо сложен*. Пальто было распахнуто, шёлковый платок развязан и небрежно болтался вокруг шеи, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. У мужчины были белоснежные перчатки и такая же белоснежная, но с уходом в тошнотворную серость, кожа. Цвет лица был связан, скорее, не с аристократическим происхождением, а с тем, что из мужчины натекла — и продолжала увеличиваться в размерах — лужица крови. На шее трупа были расположены две аккуратные ровные дырочки, из которых нехотя вытекали остатки крови. Прикинув расстояние между ними, Азирафаэль на секунду подумал, что они напоминают след от укуса змеи. Большой такой змеюки. Возможно, говорящей. Ангел потряс головой, чтобы отбросить эту мысль.

* Хотя, на самом деле, было сложно определить возраст, да и черты лица были изменены в связи с текущим состоянием.

*** Азирафаэль стоял над телом уже минут двадцать, не решаясь уйти, когда всё-таки подоспели полицейские в количестве трёх штук. Ушастый зазывала не стал приближаться, а махнул рукой в сторону трупа и его невольного стража и куда-то сбежал. Ангел только открыл рот, чтобы пригласить одного из полицейских в дом и за чашкой чая рассказать всё, что знает, касательно трупа, как ему резко и довольно болезненно завели руку за спину и повели в совершенно неприличной скрюченной позе в участок. Оказалось, что идти до участка в таком положении было дольше, чем хотелось бы. В участке окончательно обескураженного Азирафаэля досмотрели и запихнули за решётку небольшой камеры. Оттуда ему оставалось только обиженно смотреть в спину уходящему его регистрировать полицейскому. — Животные, — недовольно буркнул себе под нос Азирафаэль. — Мистер Фелл? — раздалось из-за его спины. — За что Вас? Обернувшись, ангел увидел нескольких женщин, в одной из которых под слоем яркого макияжа он распознал Эрин. — Я нашел труп, — просто пояснил он. Одна из женщин охнула и тут же прикрыла рот рукой. — Абсолютно не имею понятия, почему меня... — А мой Джеки? — перебила Эрин. — Что с ним? С кем он остался? Азирафаэль хлопнул ладонью по своему лбу, коря себя за забывчивость. — Ох, не беспокойтесь, милая. Он крепко и сладко спит и, думаю, проспит до утра*. К утру, полагаю, нас выпустят.

* Азирафаэль сделал всё, чтобы это было правдой.

*** Прошло несколько часов в камере. Женщины дремали, одна из них даже завалилась на плечо Азирафаэля, но он деликатно решил её не будить. Сначала он думал о том, что мог бы подчистить память полицейских и проституток, отправиться домой, а уже днём, в спокойной обстановке и на его территории, полицейские бы выясняли обстоятельства обнаружения трупа, но потом представил, как тщательно ему бы пришлось писать объяснительную про такой объём задействованных чудес, и предпочёл посидеть в тёмной попахивающей чем-то кислым камере. Наконец, появился человек не в полицейской форме, а в простом костюме, и по его указанию Азирафаэля отвели в отдельную комнатушку, в которой размещались стол, два стула, а в углу стояла небольшая конторка для протоколирования. Азирафаэль смирно сел на указанный ему стул и привычно опустил ладони на колени, но его попросили переложить руки на стол. Перед сидящим напротив представителем власти лежал затасканный блокнот с помятыми углами и новомодный механический карандаш. Полицейский за конторкой, позёвывая, открыл крышку чернильницы и записал дату и время на верху листа. — Я инспектор Эванс из Скотлен-Ярда. Как Ваше имя? Профессия? — Фелл. Алан Фелл. Букинист. Держу книжную лавку в Сохо, оттуда меня, собственно, и забрали, — инспектор записывал, а Азирафаэль жалостливо свёл брови, всем видом демонстрируя свою беспомощность и безобидность. — Почему меня сюда привели вообще? Я ничего не делал. У меня ребёнок дома оставлен без присмотра. — У Вас есть дети? — удивился инспектор и что-то подправил в записях. — О, это не мой, — лицо инспектора приобрело вопросительное выражение, и Азирафаэль пояснил: — Там в камере спит его мать, она попросила меня присмотреть за ним сегодня. Инспектор Эванс хмыкнул и сказал: — Ладно, продолжим. Расскажите мне, будьте любезны, что Вы сегодня делали вплоть до времени попадания сюда. Азирафаэль рассказал, рассыпаясь в деталях, как Эрин привела к нему Джека, что они славно поиграли, выучили новое слово*, поужинали, а потом Джек лёг спать и проснулся от кошмара через какое-то время.

* "Библия".

— Я услышал какой-то шум на улице поблизости, вышел проверить, всё ли в порядке — понимаете, меня уже пытались ограбить пару раз, лучше заранее такое пресекать, — а там — вот... Букинист вскинул плечи и развёл руки, всем видом показывая свою непричастность. — Ага, — инспектор перестал скрипеть карандашом. — Мальчишка, которого Вы отослали в участок, сказал, что Вы провели над трупом некоторое время: когда он Вас увидел, Вы уже стояли там и смотрели. Поясните? — Я очень растерялся. Понимаете, обычно в моём кругу общения... живые люди. Ситуация непривычная во всех отношениях, — честно ответил Азирафаэль. — Потом я подумал, что надо что-то делать, а там этот молодой человек так вовремя стоял... — Хорошо, — сделал какие-то пометки инспектор и продолжил: — Скажите, мистер Фелл, Вы часто ходите проверять, не грабят ли Вас, с голыми руками? Протокол досмотра утверждает, что самая опасная вещь, которая при Вас была, — это часы. — Я как-то не подумал об этом в тот момент, — ангел искал у себя в голове сносное оправдание. — Я был погружён в книгу, а тут всё одно за другим. Мммм, даже мысль в голову не пришла, что понадобится что-то кроме доброго напутствия. — Доброго напутствия, значит, — ухмыльнулся инспектор. Азирафаэль кивнул и кинул самый беспомощный взгляд из своего арсенала. Ему задали ещё несколько вопросов, но он по большей части не смог дать внятных ответов. — Хорошо, мистер Фелл, — инспектор Эванс подвёл черту под своими записями. — Будем считать, что с сегодняшним происшествием мы более или менее разобрались. Вас вызовут позже, на днях, для более подробной дачи показаний. Может, вспомните ещё что-то, какие-то детали, необычное поведение соседей. Можете идти домой, но не покидайте Лондон до дальнейших указаний. Мистер Фелл ушёл домой, тепло распрощавшись с полицейскими, как со своими давними приятелями. Он был первым человеком, которого увидели на месте преступления в этом деле. *** "Книжная лавка в Сохо, надо же. Интересный персонаж", — думал инспектор Эванс позже ночью уже у себя дома. — "Вроде, выглядит миролюбиво, но, раз пошёл пресекать ограбление с голыми руками, значит, обладает большой силой." Заваренный на ночь чай уже остыл, но инспектор не обратил на это внимания и продолжал ворошить свои записи, перенося важное на отдельные листы бумаги, расчерченные уже под четыре убийства, а не под три, как неделю назад. "Может ли у него быть мотив для этих убийств?" — мысленный образ букиниста встал перед глазами и мелко помахивал аккуратными руками, как парой часов раньше. — "Его любовники угрожали раскрыть, что он содомит? Но это и так заметно. Да и зачем убивать таким странным способом? И, тем более, у своей лавки." На следующее утро инспектор распорядился установить наблюдение за мистером Феллом, как за единственным подозрительным субъектом в этом странном деле.