Кочевники мёртвого мира (Часть 3)

      Заметив беспокойство Каро, я выдергиваю нож из ножен быстрее, чем успеваю подумать. Дэрил откладывает дичь в сторонку и тянет с плеча арбалет. Кого там несет? Только б не стадо… Волк, крадучись, обходит дом. Мы за ним. Осторожно выглядываем, осматривая поле, на котором когда-то росла кукуруза. Среди прошлогодних полегших стеблей пробиваются ростки - самосеянцы. И ходит далеко в поле между этих ростков… конь! Красивый такой коняга, со спутанной длиннющей гривой. Травку щиплет.       Каро припадает к земле, чуть ли не на брюхе ползет, уши заложил, чтоб с землей слиться. - Нельзя! Ко мне! – запрещаю я. Волк смотрит недоуменно, обиженно даже – мясо же! – но подчиняется. Странно, что конь не почуял еще его звериный запах? Ах, ну да, ветерок с той стороны… Я смотрю на Дэрила. Он опускает арбалет, просит придержать волка, и осторожно ступая, начинает приближаться к животному. Надо ж, выжила коняга…       Подойдя достаточно близко, Дэрил причмокивает, чтобы привлечь его внимание, протягивает руку, приговаривает что-то. Конь всхрапывает, шарахается, но ласково звучащая размеренная речь действует на него успокаивающе. Ходячие не разговаривают и воняют – хоть святых выноси. Животные прекрасно отличают их от живых людей. Ме-е-едленно, осторожно, мужчина касается лошадиной морды, поглаживает. Успокаивает. Ловит огрызок недоуздка и тянет животное за собой. Конь идет, не упираясь. Наверное, соскучился по человеку?       Опасаясь, что он почует волчий запах и взбрыкнет, я загоняю Каро в дом и иду навстречу. - Лошадка… Парень или девка? Дэрил косится под брюхо: - Девка… - Что делать будем? - Пока в сарай отведу… Там решим.       Я глажу теплую белую проточину на рыжем лбу. Глаза у лошади огромные, влажные и темные. Если ее почистить и гриву расчесать – красавица будет. От моих рук пахнет волком, и она всхрапывает и мотает головой. Дэрил шикает на кобылу и уводит ее в пристройку.       Как-то все так хорошо… прямо идеально. Такое… затишье перед бурей.       И… буря не наступает. Ночь проходит спокойно. Дежурные отстреливают несколько залетных мертвяков, и все на том. Утром спокойно завтракаем, распихиваем часть продуктов из фургона по машинам и в автобус. Загоняем вычищенную до блеска кобылку в фургон. Еда у нас пока есть… и лучше хранить консервы живыми, как выразился Мэрл. Если надо будет лошадку завалить, рука у него не дрогнет, я не сомневаюсь. Но она ему, как и Дэрилу, определенно по сердцу, хоть он в этом никогда и не признается.       Бэт и Мэгги, выросшие на ферме, тоже от нашей новой питомицы в восторге. Пожалуй, впервые за долгое время я вижу в глазах Мэг что-то живое и теплое, а не затравленную тоску. Да все в восторге… Теперь любая настоящая жизнь вызывает у нас чувство родства и единения.       Похоже, мы поймали «зеленую волну», или «светлую полосу» – как угодно. Нам везет, изо дня в день. Ни одного по-настоящему большого стада, способного серьезно навредить, нам не попадается. Выбирая второстепенные трассы, мы медленно, но верно продвигаемся вглубь Алабамы. Да, приходится останавливаться порой и сталкивать с дороги несколько машин, но по-настоящему крупные заторы нам пока не встречались. Больших городов тоже стараемся избегать. Даже с топливом пока полные лады - вскрыли цистерну на одной из заправок и затарились по уши.       Проблемы начинаются на четвертый день пути. У автобуса лопается колесо. Благо – скорость невысокая, и Моргану удается избежать аварии. Караван застревает посреди лиственного леса. Чтобы поменять колесо, всем, кто в автобусе, приходится его покинуть. Чертово колесо… так грохнуло… Все, кто держит в руках оружие, выстраиваются вдоль трассы, внимательно приглядывая за окрестностями. Как на грех, малыш Келли заходится плачем. Даже сквозь закрытые окна легковушки это достаточно громкий звук. Она пытается успокоить его, дает грудь. Каро весь напружиненный, шерсть не опускает на загривке. Ох, не нравится мне все это, черт подери… По рукам и спине ползут мурашки. Я дважды проверяю обойму своего любимого ПП. Даже Нелли всхрапывает в фургоне, топая копытами.       Нелли – это Дэрил так ее назвал. Говорит – в честь той лошади, что когда-то сбросила его, когда он искал Софию. Девочкам Грин это нравится. - Не многовато чести для той, что чуть тебя не угробила? – поинтересовалась Кэрол. Но Дэрил ответил – нормально… - Спасибо, что не в мою, я тоже тогда тебя подстрелила, - улыбнулась Андрэа, и они еще долго улыбались. Черт знает, что такого веселого в том, что она чуть не прострелила башку моему любимому? А потом загрустили, вспоминая все, что с ними тогда происходило. И близких, которых они тогда потеряли.       Сейчас Андрэа стоит рядом, сдвинув брови. Напряженная. - Чувствуешь, Блу? - Все чувствуют. Особенно животные, - киваю я на Каро. Рик разгоняет женщин с детворой и всех, кто не слишком опытен, по машинам. Кроме Джудит, у нас еще трое ребятишек. Сын Келли – Коди, Луис – кудрявый как ангел креол лет 4, и Альда – ей 10. На трассе остаются только те, кто хорошо владеет оружием. Сукины дети не заставляют себя ждать… Появляется сначала один, второй, потом прут потоком… Кажется – из-за каждого дерева лезет по гниющему трупу. Вонь катится впереди стада тошнотворной волной… - Не стрелять! - требует Рик от тех, у кого оружие без глушителя.       Правильно… попытаемся справиться вручную, без лишнего шума, если получится. Наше дело – дать Моргану и Джеку время сменить колесо. Челюсти Каро с хрустом смыкаются на запястье ближайшего мертвеца, доковылявшего до дороги. Волк резко дергает тело на себя, валит на землю и вгрызается в глотку. Над ухом туго хлобыстает тетива арбалета, посылая стрелы точно в лоб ходячим. Нелли храпит и бьет копытами в фургоне.       Я берусь за нож. Стараемся держать строй плотно, прикрывая друг друга. Страшно… Отвыкла я от них, оказывается… Стрелять со стены Вудбери по бродячим мишеням – совсем не тоже самое, что вонзать длинное лезвие в выпученные, налитые кровью, мутные глаза. Вонь… эта тошнотворная вонища просто убивает. И я убиваю. Я это умею.       Тяжелое дыхание, хрипы ходячих, вскрики ярости, взмахи ножей, мачете, пик. Рык волка, терзающего очередную жертву, брызги… нет, уже не крови – черной зловонной жижи. А они все прут и прут! С той стороны дороги раздается отчаянный крик. Рик начинает стрелять, и мы все – тоже. Отзываю Каро к себе, боюсь, что попадет под шальную пулю. Теплый бок прижимается к моему бедру. Я чувствую, как он дрожит от возбуждения и ярости.       Дэрил бросает на меня быстрые взгляды, боится… Потом не выдерживает: - В машину, живо!       Мы с волком отступаем, забираемся во внедорожник. Мэгги и Кэрол отстреливаются оттуда. Бэт прижимает к груди Джудит, заходящуюся ревом, прикрыв ей ушки. Приоткрыв окно, я продолжаю стрелять. Мажу – раз, другой. Ругаюсь сквозь зубы, приказываю себе успокоиться. Вот так… Патроны – золото.       Слышу крик Мэрла: - Морган, мать твою, сколько еще?! - Почти все, пара минут!!!       Самые здоровые мужики сбиваются в круг, прикрывая тех, кто меняет колесо. - По машинам! – кричит Рик. Отбиваясь от наседающих мертвецов, народ разлетается по тачкам с завидной скоростью. Я поворачиваю ключ в замке зажигания. Дэрил, блин, ну где ты?! А, вот, все, уже на мотоцикле. Колчан у него пустой… Пропали стрелы. Лошадь сходит с ума от звуков пальбы и запаха трупов и пороховой гари.       Жму на газ, попутно поднимая окно. Грязная серо-зеленая ладонь лапает стекло, и бессильно сползает – мертвец отстает. Каро рычит, скаля клыки на дерганные фигуры вдоль дороги. Один суется прямо под колеса, и я нажимаю на педаль, ускоряясь. Сбиваю его и чувствую, как колеса проезжают по чему - то противно-мягкому, мерзко хрустнувшему под колесом. Кэрол вскрикивает. - О, черт… - успевает выговорить Мэгги, и ее выворачивает прямо в ладони. Ну, беременным простительно… Кисловатый запах рвоты заполняет машину. Лезу в бардачок, кидаю назад пачку влажных салфеток. Потом усиленно жму на полупустую «вонялку» на зеркале. Боюсь, что и меня тоже выворотит… Псевдолимонный аромат забивается в ноздри. Каро чихает. Как-то мне от него тоже не легче…       Мы проезжаем где-то с полмили. Дорога делает петлю, и когда машина выезжает на прямой участок, у меня на языке остаются только крепкие маты. Впереди – река. И мост. Подъезд к мосту и все его полотно плотно забиты застывшими автомобилями. Вот же ж блядь…