Кочевники мёртвого мира (Часть 3)

- Помогите! На помо-о-ощь! А-а-а-а-а! – высокий женский крик прорезает тишину. Кто б мог подумать, что Мишонн способна так верещать?! Каро поводит ушами, тянет носом воздух, часто-часто, и тихо рокочет. Отреагируют, мы уверены. Не оставят же каннибалы свежее мясцо на растерзание трупакам? Я б на их месте не оставила. Они могут ожидать нападения, а вот такого - вряд ли.       С того места, где мы с Мэрлом и Джеком залегли в засаде, до ворот рукой подать. Остальные с другой стороны. Мишонн – приманка. Надеюсь, все пойдет по нашему сценарию.       Крик повторяется, чуть ближе к лагерю, отчаянней и дольше. Ну же… Ну! Давайте, сукины дети! Мэрл передает нам дымовые шашки, с одной рукой не сподручно их бросать. А вот кусок тола с детонатором оставляет себе, просит лишь «прикурить», если что. Тол похож на мыло. Только пахнет по-другому. Пластиком, что ли? Если не знать, что это, можно и бельишко попытаться такой штукой простирнуть.       Время кажется резиновым. Нервы натянуты просто до предела. Пальцы так стискивают оружие, что, не будь оно металлическим, уже бы хрустнуло. Я сжимаю зубы, чтобы они не вздумали выбить дробь. Я только потому и выжила, наверное, что люто трушу ДО схватки, а как только все заваривается, я совсем успокаиваюсь.       Наконец, створки со скрипом распахиваются, выпуская наружу отряд из троих хорошо вооруженных людей, и тут же захлопываются. Все трое – мужчины. Они вертят головами, определяя направление. Мишонн снова кричит, совсем рядом, за раскидистыми, покрытыми молодыми листочками кустами. - Там, - машет один, плотный коротышка. Ишь, отожрался на человечине… Рик знаками велит нам тихо подниматься и следовать за каннибалами. На маленькой полянке любителей легкой добычи ждет сюрприз – скучающая Мишонн поигрывает мечом, Боб с заткнутым ртом стоит перед ней на коленях. Одно движение катаны – и людоедский котелок покатится в кусты. - Э-э-э, че за хрень?! Это же Боб! Цыпочка, ты тупая? Мы ж тебя просто пристрелим, – удивляется коротышка, прицеливаясь в девушку. - Ку-ку, - хрипло усмехается Мэрл, когда наши стволы едва не утыкаются в спины разведчиков. Испуг на лицах, первая реакция – тут же прицелиться в нас. Каро рычит, обнажив клыки, и припадает на передние лапы, готовясь прыгнуть в любую секунду. Эти люди пахнут, как Лиза, а это угроза. - Не стоит, - резко говорит Граймс: - Нас в разы больше, успеем вас перестрелять, как собак. Оружие опустите и поговорим. - Хы… вы за тем ангелочком с крылышками на спине? – усмехается коротышка, и не думая опускать ствол. - Что вы с ним сделали?! Он ранен! – не сдерживаюсь я. - Пока ничего… почти.       Мерзкая улыбочка. Ох, не нравится мне это «почти»… Я вспоминаю обрубок на столе в подвале лизиного дома, и меня передергивает от ужаса. - Убери пушку, - требует Диксон, и выразительно помахивает взрывчаткой: - Может сдетонировать ненароком. У меня полный рюкзак, экспресс прямиком в ад. Каннибалы переглядываются, уже испуганно, и чуть опускают стволы вниз.       Рик кивает: - Умные парни, молодцы. Да, нам нужен наш человек. Меняем на вашего и мирно расходимся. Каждый остается при своем. - А если не согласимся? У нашего главного с ним счеты.       Рик пожимает плечами: - В таком случае мы подорвем весь ваш забор по периметру и убьем каждого в вашем чокнутом лагере. До последнего человека. Взрывчатки и патронов у нас хватит. И про ходячих не забывай.       О-о-о, вспомни говно… Не успел Рик договорить, как из-за деревьев показывается несколько фигур. Йен стреляет, у него глушитель. 4 выстрела – 4 тела на земле. За зиму он научился стрелять, как бог. Все еще втихую симпатизирует мне… настолько, что даже пошел выручать своего более удачливого соперника.       Коротышка раздумывает несколько секунд, потом говорит: - Я не решаю такие вопросы. Говорите с Рони или Лизой.       Рик недобро усмехается: - С Лизой поговорить уже не удастся. Рони так Рони. Мы ждем здесь. - Вы че, их… того? – ошарашенно спрашивает другой каннибал, повыше, с оспинами на лице. Типичный реднэк. Как и мои Диксоны, впрочем. Мэрл вместо ответа проводит поперек горла очень выразительную черту своим штык-ножом. - И вас завалим, если дурить надумаете. - Жду ровно 10 минут. Или приходит Рони, и мы договариваемся по-хорошему, или все будет по-плохому. Не пытайтесь нас обмануть. Мои люди по всему периметру вашего лагеря.       Рик блефует, но людоедам-то откуда знать?       Коротышка кивает. Мы расступаемся, давая им возможность убраться. Каро провожает их отход утробным рокотом. Рик рассредоточивает людей по полянке, на тот случай, если каннибалы нас не послушают и решат выкинуть какой-нибудь фортель. Возле коленопреклоненного Боба остается только шериф. Прислонившись к стволу дерева, за которым укрылась, я вытираю вспотевшую ладонь о джинсы. Черт, как нервы играют… Солнышко мое, только будь живым… все остальное поправимо.       Шок. Дважды за один день испытать именно это чувство – это как-то чересчур. Рони приходит, и даже ждать себя не заставляет. Но… это ребенок! Ему от силы лет 14, ровесник Карла, в лучшем случае! У него такое же миловидное лицо, как и у Лизы, такие же светлые волосы и совершенно ненормальные глаза. Серьезно? Как такое может быть – всеми этими мужиками командует сынишка маньяка?!       Рик охреневает не меньше моего и смотрит на главу людоедского клана, подняв брови. - Ты Рони? – недоверчиво интересуется шериф. - Я Рони, - нежным тенором отвечает мальчишка, разглядывая Граймса с каким-то совершенно детским любопытством. Связанный подданный его, как будто вовсе не интересует. В руке у мальчишки пистолет, "Беретта", кажется. Но за его спиной теперь не трое мужичков, а целая толпа. И вооружены не слабо… В такой перестрелке мы все поляжем… - А тебя как зовут? - Рик. - Рик? Хм… Рик… Мне сказали, ты убил мою сестру? - Да. И всех других тоже. Остался только Боб. Они захватили в плен нашего человека, моего друга. Они нам угрожали. Мы никому не делали зла, просто хотели проехать через город. Отдай нам пленника, забирай своего, и никто больше не умрет. Тебе сказали про взрывчатку?       Мальчик кивает, словно речь о самых обыденных вещах. Ты умеешь играть в бейсбол, малыш? О, конечно, умею. О чем вы, сэр? - Решай, - говорит Рик. Думаю, ему немного не по себе, что такие важные переговоры приходится вести с мелким психопатом, годящимся ему в сыновья. - Ты не получишь своего друга назад, - миловидное лицо расплывается в улыбке: - Я сниму с него шкуру и натяну на барабан. А печень съем на ужин. Когда-нибудь я поймаю его сучку с гребанным волком. Рано или поздно. Что я сделаю с ней перед смертью, тебе лучше не знать, папаша. А потом придет твоя очередь. Боба можешь оставить себе, он мне никогда не нравился. В общем, повоюем, да?       Глаза у мальчишки злые, темные, безумные. Два колодца в бездну.       Пленник, возмущенный предательством вождя, что-то страдальчески мычит. Меня передергивает от омерзения, гнев бьет в голову тугой багровой волной… Краем глаза, вижу - Мэрл машет мне. Нащупываю в кармане цилиндр дымовушки, дергаю кольцо и выбрасываю ее точно под ноги мерзкому мальчишке. Плотное белое облако пыхает, моментально окутывая стоящих. Джек кидает еще одну. Мат-перемат, пальба вслепую…       Рик кошкой прыгает в сторону, укрываясь от пуль: - Мэрл, давай!       Я кидаюсь к однорукому, пригнув голову, чиркаю бензиновой зажигалкой. Голубой язычок пламени облизывает шнур. - Ложи-и-ись! – рычит Диксон, замахиваясь. Два раза лично мне повторять не надо… падаю на землю, сверху на волка, зажимая мохнатые уши руками. Ахает так, что под нами содрогается земля, и какие-то ошметки расшвыривает над нашими головами по молодым весенним листочкам.       Когда дым, гарь и пыль оседают, на том месте, где только что выпендривалась группа хорошо вооруженных мужиков, просто воронка и фарш… Оторванные руки, ноги, искромсанные тела… Боже… Такого стона боли я не слышала со времен начала эпидемии. Вонь. Немилосердно воняет палеными волосами. - Живо, живо! – кричит Рик: - Все целы?! Сейчас здесь будут ходячие со всей округи!       Бросив искалеченных на съедение ходячим, мы бежим к воротам. Но перед этим я убеждаюсь, что Рони точно мертв – взрывом ему оторвало башку. Плохо быть мелким засранцем!       Второй тротиловой шашкой штурмуем ворота – быстро, нагло и без раздумий. История с Губернатором выдрессировала нас на всю жизнь. Оставшиеся в лагере деморализованы нашей внезапной атакой, и сопротивляются вяло. Все заканчивается быстрее, чем я полагала – людоеды выбрасывают белый флаг и просят переговоров. Йена немного зацепило, но не сильно, жить будет. Терпеливо повторяем требования, сообщаем, что их главари мертвы, и рыпаться дальше нет никакого смысла.       Нас, злых, как сто чертей, и готовых снова убивать, ведут между деревянными скаутскими домиками к площадке. Может, на ней раньше линейки устраивали (или чего там американские собратья устраивают?), или играли в бейсбол. А теперь посредине стоит столб с перекладиной. К таким штукам раньше беглых рабов, кажется, приковывали, на благословенном Юге? Но на этом столбе – белый парень. Мой парень, с заломленными, выкрученными, вздернутыми вверх руками и бессильно свесившейся головой. Темная, подтекшая под ноги лужица – кровь.       Я срываюсь на бег. Пожалуйста, только будь живым! Все остальное поправимо…