Кочевники мёртвого мира (Часть 3)

- Ох, ебтвоюмать! – я сползаю на пол, потому что устоять на ногах трудно: - Вот это, сука, проверили, что на барже есть полезного! - Не ссы, детка… и не из такого говна выбирались, - успокаивает Мэрл: - Поболтает немного и выкинет на каком-нибудь повороте на берег. Алабама тут извивается, как кишка. Баржа плоская, груженная, не должна перевернуться. - Оптимизму твоему нет конца, - восхищаюсь я: - Мы посреди реки на посудине, набитой трупаками, несемся в неизвестность! Может, попробуешь рулить этой штукой?       Пока Мэрл пытается разобраться с управлением, я стаскиваю промокшую толстовку и думаю, что сейчас делает Каро, оставленный на берегу охранять машину? И что подумает милый, когда мы не вернемся вовремя с реки? Хоть бы волк оставался там, где я велела! Или бежал бы домой. Но скорее всего, увидав, как баржа со мной на борту уносится в штормовую даль, он во все лопатки топит сейчас за ней по берегу… - Черт его знает, как тут запускать движок? Штурвал работает, могу только рулем корректировать, левее или правее, - делится Диксон открытиями. - В кино видела, что во время шторма надо держаться середины реки, иначе нас о берег нафиг размажет! – вспоминаю я ценную информацию. - Попробую! – повышает голос Мэрл, чтобы перекричать раскат грома: - Только ни хрена не видно!       В рубке темно, как в сумерки. Хлещет стена дождя, а горы черной от ненастья воды, по которым то вздымает, то швыряет вниз суденышко, кажутся огромными. Я и не знала, что на реке могут быть такие шторма! Мой желудок… да все внутренности то к горлу подлетают, то ухают куда-то к мочевому пузырю в гости. - Сползай в каюту! – кричит мне Диксон, который сам едва на ногах держится: - Может, там книжка есть или инструкция, как этой хренью управлять?       Сползай – очень точное слово для тех действий, которые мне приходится совершить. Ползу по стеночке до внутренней двери в коридор. Так, это что? Камбуз? Гальюн? Меня подкидывает и пребольно шваркает о переборку. А, вот, кажется, каюта.       Громко стучу рукоятью ножа в дверь. Вроде, никаких шевелений внутри. Разве разберешь в таком шуме? Дергаю за ручку и на всякий случай отступаю по коридору назад. Дверь распахивается, бьется с размаху о стену и снова захлопывается. Опять открываю и жду. Никого. Заглядываю внутрь: небольшой стол, привинченный к полу, узкая койка, на ней – останки человека. - Чего притихла?! – кричит Мэрл. - Тут мертвяк! - Так убей его! - Он совсем мертвый!       Рядом с обнажившимся черепом на черной от высохшей крови подушке, лежит «курносый» револьверчик. Я его забираю. В барабане еще 7 патронов. Не понимаю, зачем было набивать полную обойму, если достаточно одного? Здесь же, на столе, опрокинутая коробка из-под патронов. Весело звеня, они перекатываются по полу. Кое-как собрав их и рассовав по карманам, я нахожу справочник по судовождению, карту, и как заправский моряк, нараскорячку топаю обратно в рубку. - Капитан этого «Голландца» самоустранился! – сообщаю Мэрлу, который более-менее успешно справляется с обязанностями рулевого. От справочника проку немного, двигатель нам все равно самим не запустить. Остается только рулить и стараться не врезаться в берег. Мужчина говорит, главное, чтобы контейнеры не сорвало с мест и судно не дало крен, если они сползут на один борт. От нас это никак не зависит, остается только полагаться на судьбу и волю волн. - А рому у покойного кэпа не завалялось? Тебе не повредит глоток. Ты вся зеленая, - сообщает мне Мэрл. - Зеленый цвет лица в тренде последние несколько лет… Если я выпью – точно блевану. Смотри, чем разжилась, - я показываю ему револьвер. Он внимательно смотрит на оружие, и говорит: - О, тезка! Раритет, годов 50-ых. «Диксон Бульдог» называется. - Опять Диксон?! Ну, все, жди неприятностей! Это уже примета…       Нас несет и швыряет, швыряет и несет, и снова несет и швыряет, пока тьма не сгущается в абсолютный мрак. Тошнит, и башка кружится, и пить хочется - просто страсть. Хорошо, что хоть воды за дверью – залейся. Разжившись на камбузе кружкой, я минут за 5 набираю ее полную, просто подержав под ливнем. Страшно, тревожно… Где Каро? Что сейчас делает Дэрил? Как далеко от Сельмы унесла нас взбесившаяся река? Хорошо, что Мэрл со мной! Одна я б уже в истерике по потолку бегала. - Спой, Блу, - вдруг просит он: - Мертвечина под замком, можно пошуметь. - Спеть? А какую песню? - Какую хочешь. - О, есть одна! Как нельзя лучше подходит к нашей ситуации! – и я запеваю «The Derelict» группы Abney Park. «Йо-хо-хо, и бутылка рому», поддержанная хриплым пиратским ревом Диксона, звучит так залихватски, что наше досадное и опасное болтание по реке начинает казаться даже занятным. - Может, правда пойти рому поискать? – спрашиваю я, допев. Но ответить на вопрос мой товарищ не успевает. С душераздирающим скрежетом баржа налетает на что-то и замирает на месте, накренившись влево. От толчка мы валимся на пол, к счастью, без особого ущерба для организма. От удара боковое стекло рубки разносит в дребезги, и нас осыпает стеклянным крошевом пополам с дождем.       Мэрл кроет матом и спрашивает, цела ли я. - Угу… А ты? - Кажется, мне оторвало руку… Похоже, налетели на «банку», тысяча чертей! Эй, пупсик, не видала моего попугая? И мы оба покатываемся со смеху, вытряхивая стекло из-за шкварника.       Выходить в такую темень и непогоду посмотреть, куда нас занесло, нет никакого смысла. Оставаться в рубке с выбитым окном – тоже. Мы перебираемся в каюту. Мэрл безо всякого почтения выкидывает останки бывшего хозяина вместе с окровавленной постелью в коридор. На камбузе – шаром покати, зато под кроватью отыскивается пол-бутылки виски. Чертовы алабамские кэпы не пьют рома. - Ох, и развезет без закуски… - Боишься пуститься во все тяжкие, крошка, когда рядом такой мужик? - Ах-ха-ха! Твой сифилис - надежный барьер, с помощью рома мне его не преодолеть! - Нет уже его у меня! - Поверю на слово.       Развозит быстро. Еще пять минут назад мне казалось, что я глаз не сомкну, и вот они уже слипаются. Я укрываюсь штормовкой, которую нашла в каюте, кладу револьвер и ПП рядышком. Нож в ладонь. Даже крен койки, которую Мэрл мне по-джентльменски уступил, не мешает мне заснуть. - Если что, буди меня голосом. Чтоб я спросонья палить не стала… - бормочу я, и проваливаюсь в сон.       Жажда будит меня на рассвете. Мэрл крепко спит на полу. Не просыпается даже тогда, когда я перешагиваю через него, и иду на камбуз, чтобы найти кружку. Вымотался… Чертово приключение. Сейчас напьюсь, разбужу его и будем выбираться с этого корыта.       Кружка… Да где ж она? Должна же быть! Один шкафчик, второй… Открываю третий и задыхаюсь от ужаса – свежеотрубленная голова, заливая полку потеками густой крови, смотрит прямо на меня. Глаза, полные любви и муки. Такие родные и любимые. Черные запекшиеся губы шевелятся, произнося мое имя. Мое настоящее имя.       Я кричу. - Чш-ш-ш! Ангелок, проснись! Ты пищишь, как ошпаренная кошка. О, эти тягучие гласные! Мэрл! Как я рада, что он выдернул меня из моего старого, полузабытого кошмара. Это первая ночь за долгое время, в которой над моей головой не было сплетенного Дэрилом ловца снов. И долбанный дрим не заставил себя ждать. - Кошмар приснился… Ф-ф-фу… Извини, что разбудила, - я касаюсь лба – он весь в испарине. Да какого черта какой-то глупый сон так меня пугает?! - Фигня. Все равно надо вставать и мотать отсюда. Нас уже ищут. Или не ищут. Тогда вдвойне пора шевелить задницами.       Он прав. В окно льется тусклый розоватый свет. Ливень кончился. Занимается новый день. Нам пора.       Толстовка почти высохла за ночь. Я натягиваю ее на майку, штормовку сворачиваю в узел – может пригодиться. ПП через плечо, револьвер за пояс. Нож в руку. Мэрл зевает, потягиваясь, и поднимается, чтобы открыть дверь. Шаги. Шаги по коридору.       Я оказываюсь около мужчины за секунду. - Ходячие?! – шепчу ему в ухо. Сердце выколачивает привычный тревожный драм-н-басс. - Может, ходячие. Может, живые.       Мэрл бросается к окну. К счастью, оно не глухое, а приоткрывается, как фрамуга. Оглядев участок палубы перед ним, мужчина с предательским скрипом поворачивает щеколду и машет мне – лезь. Кто бы там ни приперся к нам в гости, уж лучше мы ткнем им пушками в спину, чем они нам – в нос. Я выскальзываю в щель, переживая, протиснется ли туда Диксон? Переживаю зря. В минуту опасности он становится гибким, как кошка. И резиновым.       Тихонечко, стараясь не бухать тяжелыми ботинками, мы крадемся между контейнерами, взяв оружие наизготовку. Если получится – свалим с корабля и понаблюдаем за пришельцами из ближайших кустиков.       Пейзаж, который открывается нам с борта в первых рассветных лучах, удивляет даже виды видавшего Диксона. Ночью наша баржа налетела на остров. Здоровенный остров посреди разливающейся в довольно большое водохранилище Алабамы. Я видела вчера это место на карте мертвого капитана. Но остров сам по себе – это не удивительно. А вот стоящие тут и там между деревьями самые настоящие вигвамы – вот это неожиданно.