Кочевники мёртвого мира (Часть 3)

- Ух, ты, индейцы! – шепотом восхищаюсь я, пока Мэрл в кэповский бинокль разглядывает поселок. Восторженный турист во мне еще не умер окончательно. - Погоди радоваться… Команчи и раньше нас, белых, терпеть не могли. Теперь им вовсе ничто не помешает живьем с наших жоп шкуру содрать. - Да за что?! - Да за все.       Конечно, Мэрл прав. Дружелюбия от чужаков мы встречали так мало, что лучше слинять потихоньку с острова, не привлекая к себе внимания. Целая этническая группа униженных и оскорбленных (хотя лично я к их печальному прошлому не имею ни малейшего отношения!). Поселение большое. Наверное, сбежали сюда из своей резервации в самом начале эпидемии… - Мэрл… - я показываю на обрывок веревки на том месте, где вчера была пришвартована лодка: - Ты плавать умеешь?       Вместо ответа мужчина молчком поворачивает мой палец в сторону довольно далекого берега и сует в руки бинокль. По мере того, как я разглядываю лежащее на берегу существо, кожа у меня покрывается ледяными пупырышками. Аллигатор. Здоровенный. Плыть как минимум 500 футов по вздутой, мутной после шторма, кишащей аллигаторами реке… Это выше моих сил, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.       На барже наконец-то раздаются голоса – резкие, гортанные. Похоже, товарищи индейцы обнаружили, что в каюте кто-то ночевал и тихонько ушел через окно. - На берег, живо! – шипит Диксон и перемахивает через борт. Я прыгаю следом, думая только о том, как бы не подвернуть травмированную когда-то ногу. Но приземляюсь удачно – хоть тут везет. Пригибаясь, мы шмыгаем в прибрежные кусты и оттуда наблюдаем за судном. Кипиш на борту усиливается, и к голосам людей примешивается собачий лай. Вот это дерьмово… От собак без Каро не уйти, тем более на острове. Один путь – в реку к аллигаторам, а у нас еще оружие, тяжелая обувь, и у Мэрла одна рука!       Берег в этом месте довольно крутой, подмытый течением, и мужчина сползает в воду, сделав мне знак. Если удастся, мы обогнем поселок по кромке воды, сбив собак со следа, а там… Черт его знает, там и придумаем, как быть дальше. Может, удастся стянуть лодку? На чем-то же они сюда приплыли? - Мэрл, а если аллигатор?! – шиплю я в широкую спину. - Достань нож и держись рядом! Если что, бей в глаз. Они редко нападают на людей, но бывает.       Уйти далеко нам не удается. Собаки находят нашу лежку в кустах и заливаются лаем, а их хозяева принимаются прочесывать берег. Одна из псин брешет неподалеку, и голоса так близко! Дальше идти нельзя – берег становится пологим и открытым, хорошо просматриваемым. Мэрл силком запихивает меня в размытую водой пещерку под корнями растущего на берегу дерева, отдает оружие и быстро шепчет: - Сиди тихо! Я отвлеку их. Если все пойдет нормально – вернусь за тобой. Пойдет дерьмово – уплывай. Не дожидайся заката – аллигаторы охотятся по ночам. У тебя все получится, Бэби Блу. - Нет! Я тебя не брошу! Толчок в грудь: - Делай, как я сказал, чертова упрямая баба! - Мэрл!       Секунда, и Диксон вымахивает на берег, нарочито шумно, привлекая внимание… Чувство глубокой привязанности к этому, малосимпатичному на первый взгляд, человеку едва не выталкивает меня следом. Я с трудом заставляю себя подчиниться. Он рискует своей жизнью, увеличивая мои шансы… спасая меня от возможного насилия.       Жду. Стараюсь держать себя в руках. Полчаса, час, по ощущениям. Если бы все было нормально – Мэрл уже вернулся бы за мной. Он или под замком, или… Даже думать не хочу о том, что его могли убить!       Сидеть дольше в промокших джинсах и ботинках под корнями не имеет смысла. То ли от зябкости весеннего утра на реке, то ли от стресса, мои зубы начинают выстукивать нервную барабанную дробь. Впервые за долгое время я осталась совершенно одна за много миль от дома, в незнакомой местности. Патронов – две обоймы к моему ПП и столько же к ПП Мэрла. И еще дюжины две к «Бульдогу» мертвого кэпа. Но самое главное – со мной нет моего телохранителя, моего друга, моего кормильца, моей антизомби сигнализации! Пропаду я без Каро… и к бабке не ходи, пропаду.       Ползать по-пластунски с непривычки – очень утомительное занятие. Как-то в последнее время все больше бегать приходилось или прятаться. Весь день я сижу в кустах на берегу, разглядывая поселок в бинокль. С дюжину вигвамов, пара бревенчатых сарайчиков, свиньи в загоне, куры. Ребятишки играют, женщины по хозяйству возятся.       Судя по крепкому мужику с винтовкой, охраняющему один из сараев, в нем и заперли Диксона. Интересно, что они собираются с ним сделать? На любой агрессивный выпад в адрес пленника я готова открыть стрельбу. И плевать, что без особых шансов на успех… Просто даром я ни свою, ни его жизнь не продам.       Ближе к вечеру, с левого берега Алабамы на двух лодках приплывает несколько взрослых мужчин. Одеты они, само собой, не в расшитые бисером рубахи и куртки, а в самые обычные, и в простые джинсы. Но у многих в длинных волосах, заплетенных в косы, перья, а за поясом – томагавки. Один, уже пожилой, выделяется среди спутников осанкой и манерой поведения. Сразу видно, кто тут вождь краснокожих. Похоже, именно его возвращения ждали, чтобы решить судьбу пленника. У меня появляется надежда на положительный исход.       И тут же пропадает, после того, как связанного Диксона выводят пред светлые очи местного владыки. После недолгого разговора пленника водворяют обратно в темницу. Экзекуция отложена назавтра? Отлично, у меня есть шанс…       Дождавшись темноты, я этот шанс использую. Еще на берегу я вымазала илом лицо, руки, одежду. Во-первых, для маскировки. Во-вторых, чтобы хоть немного забить свой запах. Собачьим носам далеко до волчьих, но все равно риск быть обнаруженной велик. Стемнело, и псы вертятся у костров, на которых скво готовят еду. Блин, от этих запахов у меня голодный обморок случится… Живот уже к спине прилип… Последний раз мы с Мэрлом ели прошлым утром, порезав на тонкие полосы и присолив свеже пойманную рыбу. Впору самой приползти к костру и умильно заглянуть в глаза одной из кухарок.       Но ползу я не к теплым очагам, а к задней стенке сарайчика. Благо, они стоят немного в стороне от самого поселка, в густой траве. Вонь от свиного загона отлично забивает вообще все запахи, и мой в том числе. При себе я оставила только «Бульдог», припрятав ПП в одной из лодок, привязанных на берегу. Так ползти удобнее и тише по противной, влажной после вчерашнего ливня земле. Освобожу Мэрла и свалим потихоньку.       Никакого фундамента у домика нет, и я пробую подкопаться под бревенчатую стенку. Нож у меня здоровенный, охотничий. Лезвие без проблем входит во влажную землю. Копаю, стараясь не шуметь: рыхлю грунт ножом и выгребаю ладонями. Через час монотонной работы в неудобной позе руки, плечи, поясница наливаются свинцом, пальцы горят. Но лаз уже настолько широк, что, сняв толстовку, я без проблем протискиваюсь внутрь.       Мэрл сердито буравит меня взглядом, пока я режу веревки на его руках. В сарае темень, но глаза уже привыкли. Штык-нож у него, как водится, отняли. Хорошо, протез оставили. - Я что тебе сказал делать?! – сердито дышит он мне в ухо. Я отдаю ему револьвер. - Заткнись… Помоги копать. Ты не пролезешь.       В три руки дело идет шустрее, и через несколько минут лаз на глазок кажется вполне подходящим для крупной мужской фигуры. Я выбираюсь первой, поворачиваюсь, чтобы помочь Мэрлу, и едва не вскрикиваю от неожиданности – с истеричным лаем на меня налетает собака. Думать некогда. Медлить нельзя. Я просто выбрасываю руку с ножом, доведенным до автоматизма движением. Тяжелое лезвие входит в горло, горячая кровь струей ударяет по руке, когда я выдергиваю его. Короткий хрип, судороги… - Мэрл, живее! – на шум вот-вот сбегутся остальные четвероногие сторожа.       Мы бежим, уже не скрываясь, к спасительной лодке. Из-за сарайчика выскакивает часовой, крики, мечущиеся огни, собачий лай…       Высокий индеец с медальным профилем стягивает мои запястья веревкой так, что я не сдерживаюсь – охаю от боли. Он довольно усмехается. Грязь и засыхающая собачья кровь покрывают ладони противной коркой. Мэрл смотрит зверем. В свете факелов морщины на его осунувшемся лице проступают резче. Как же я устала… - Дуреха… я же говорил - уходи! - Да ладно. Попробовать стоило.       Меня толкают в спину, велев заткнуться. Уровень адреналина в крови падает: ноги наливаются свинцом, противная мелкая дрожь пробирает тело. Наваливается апатия. Еле переставляя тяжеленные влажные ботинки, я иду за Мэрлом к вытоптанной посреди поселка площадке. Там, в окружении вооруженных мужчин, нас уже ждет тот самый высокий седовласый вождь.