Монстр для всех, но не для тебя

Как ни грустно было осознавать это, с той поры их с Тэхеном общение постепенно сходило на нет. Все дело было в том, что родители Кима как-то заметили сына вместе с Чонгуком – мальчишки вместе готовили домашнее задание в послеурочное время (точнее, Тэ читал стихи, передразнивая голоса персонажей из мультиков, а Гук смеялся от забавных гримас и кривляний старшего). После этого Тэхену влетело – Чонгук видел, как друга отчитывали за общение с ним. Сам Тэ убеждал, что все нормально, и главное, чтобы их вновь не заметили вместе. Но у Чона скребло где-то в груди – он не хотел, чтобы Ким обманывал своих родителей, как и не хотел быть чьим-то темным секретом. Поэтому Чонгук стал постепенно отдаляться – нет, он никогда не грубил и не обижал Тэхена, но сам инициативы не проявлял. Друг заметил, что Чонгук охладел, но ничего не сказал –возможно, все понял, а может, ему просто было все равно. В итоге к началу пятого класса они были не более, чем хорошими знакомыми, хотя Чонгук все еще испытывал к Киму теплые чувства – Тэ был его любимым одноклассником. И пускай они уже не дружили как прежде, в глубине души Гук до сих пор называл Кима своим другом. Чонгук уже не был заморышем – он вытянулся и догнал по росту своих сверстников. Одноклассники все еще периодически отпускали шутки про бычью голову, но никто не переступал черту. Все более-менее устаканилось, но лишь на короткий срок. В средней школе нагрузки увеличились, а Чонгук был ответственным ребенком, поэтому испытывал постоянный стресс из-за учебы. Он думал, что научился за эти годы держать минотавра под контролем, но оказалось не совсем так. И если раньше, теряя контроль, Чонгук полностью переоблачался, то теперь это приняло другую форму – у него появились маленькие рожки. Не такая большая проблема как бычья голова, но зато избавиться от них было намного сложнее – они никак не хотели исчезать. В первый раз Гуку пришлось идти в школу, нацепив бини, но учитель на первом же уроке сделал замечание, заставив снять шапку. Чону не оставалось ничего, кроме как подчиниться, и он стянул головной убор, обнажая симпатичные 5-сантиметровые рога. Разумеется, большинство одноклассников посмеялось над ним. В таком возрасте считалось позорным не уметь контролировать свое второе обличье. Но держать контроль над каким-нибудь фавном – одно дело, намного сложнее усмирять минотавра. К сожалению, этого никто не понимал или просто не хотел понимать. Поэтому теперь его прозвали рогатым. Не худшее его прозвище, неприятно, конечно, но против правды не попрешь. Стоит заметить, некоторые девчонки даже находили его рожки милыми, но Чон их мнение не разделял. Ему хотелось избавиться от них, но все старания были напрасны. Чонгук возобновил ментальные тренировки и даже вновь начал посещать врача – все безуспешно. Проклятые рога будто стали частью человеческой сущности. Из-за них Гук почти не выходил на улицу, даже не ездил к Юнги – ждал, пока тот приедет. Мин говорил ему не обращать внимания, мол, расслабься, отпусти ситуацию – они сами исчезнут. Но проблема была в том, что отпустить как раз-таки Чон не мог. На одном из уроков физкультуры мальчики играли в баскетбол – надеть шапку Чону не разрешили, и приходилось бегать, сверкая рогами. Противники его команды испытывали к рогам какое-то странное влечение – то и дело дергали и хватали, пытаясь разозлить. Рога были достаточно чувствительными, и это доставляло Гуку сильный дискомфорт. -Что, рогатик, может и хвост отрастишь? Для полного комплекта! – выкрикнул Мингю. Чонгук понимал, что тот хочет, чтобы Чон сфолил – команда Мингю проигрывала, и им нужен был штрафной. Успокаивая себя этим, Гук старался держать себя в руках и не среагировал, даже когда Мингю откровенно схватил и потянул его за рог, пока учитель не видел. Это не было больно, но было неприятно и довольно постыдно. И хотя их команда одержала победу, Чонгук уходил с площадки не триумфатором, а поверженным и упавшим духом. Мальчик понуро плелся в раздевалку, когда услышал позади себя голос: -Эй, парень, погоди! Чон Чонгук! Гук медленно развернулся, готовый выслушивать дальнейшие насмешки, но их не последовало. Перед ним стоял крепкий мужчина лет 30, подтянутый и жилистый. -Я тренер Кан, преподаю бокс в нашей школе. Чонгук, я думаю, у тебя большой потенциал. Не хотел бы ты присоединиться к нашей секции? -И как вы это определили, сонсенним? – Гуку было неясно, как можно заметить потенциал боксера по его игре в баскетбол. -Ты очень силен духом и терпелив. А это важная черта для бойца. Ты не отвечал на нападки противников и держал эмоции под контролем. Я очень впечатлен. -Боюсь, вы ошиблись, сонсенним. Я не могу контролировать эмоции. Я даже рога контролировать не могу. -Занятия боксом тебе помогут. Вот увидишь, ты сможешь обрести контроль над телом и разумом. Надо лишь быть приверженным делу и набраться терпения. -Я сомневаюсь. Думаете, я не пытался? В любом случае, директор не разрешит мне заниматься боксом. Он слишком боится, что я кого-нибудь побью. -Я поговорю с ним лично, уверен, я смогу его переубедить. -Даже если так, я не хочу. Никогда не любил размахивать кулаками. -Бокс, как и все единоборства – не просто размахивание кулаками! Это прежде всего познание возможностей своего тела и проверка силы воли! Не отказывайся, Чонгук. Обещай, что хотя бы подумаешь. -Ладно, - отмахнулся мальчик, чтобы учитель от него отстал. Кан кивнул, а Чон поплелся в переполненную одноклассниками раздевалку. Несколько дней Гук раздумывал над предложением тренера, и оно не казалось ему таким уж плохим, как сначала. Почитав немного про бокс, мальчик понял, что в словах Кана была правда –единоборства действительно учат самоконтролю. А Чонгук был готов на все, лишь бы избавиться от ненавистных рогов. Поэтому после уроков он отыскал тренера и поспешил сообщить: -Я согласен. Я буду заниматься. Но не ради того, чтобы бить людей, а чтобы мои рога, наконец, исчезли. -Хорошо, хорошо, - улыбнулся Кан. – Я рад, что ты пришел, Чонгук. Я, в свою очередь, сделаю все, что от меня зависит, чтобы тебе помочь. Но будь готов потратить много времени и сил. Чон был согласен на что угодно, поэтому тренировки три раза в неделю его ничуть не испугали. Он был прилежным учеником, а из друзей у него лишь Юнги, а значит, много свободного времени. Отец, узнав, что сын записался на бокс, обрадованно потер руки, мама восприняла новость без восторга, но лишь потому, что волновалась за здоровье сына. Всей семьей они съездили в спортивный магазин, чтобы купить Гукки экипировку, и он с большим воодушевлением приступил к тренировкам. Сначала было нелегко – тренер Кан не давал никаких поблажек новичку, гоняя по полной программе. Но Чон довольно быстро приноровился, приучая себя терпеть, заставляя бежать еще круг или отжиматься еще десяток раз тогда, когда, казалось бы, сил уже совсем нет. В первое время ему не раз прилетало от более опытных ребят, но удары были тренировочными и серьезного урона не наносили. Тренер Кан строго следил за дисциплиной в группе, поэтому никаких насмешек не было. Наоборот, были те, кто пошел на бокс из-за того, что над ними издевались, поэтому здесь царило взаимопонимание. Чонгуку нравилось. Через несколько месяцев тренировок он осознал, что не хотел бы бросать бокс, даже если его рога никуда не денутся. В Гуке начал просыпаться соревновательный дух, и ему не терпелось поучаствовать не только в тренировочных, но и в конкурсных боях. -Ты еще не готов, - повторял тренер, и Чон начинал терять терпение, но каждый раз ругал себя – тренер был неоспоримым профессионалом и лучше знал, что делать. Его слова нельзя было подвергать сомнению, хотя выступить очень хотелось. Настал день, когда тренер должен был объявить, кто из их группы примет участие в соревнованиях. Чонгук очень надеялся оказаться в числе избранных, хоть и понимал, что тренируется меньше года, и другие ребята тоже заслуживают оказаться в их числе. -Подводя итоги, хочу отметить, что вы все отлично потрудились, - торжественно начал тренер, гордо оглядывая подопечных. –Попадете вы в число конкурсантов или нет, я хочу поблагодарить каждого за проделанную работу. Давайте похлопаем себе, - он первым начал аплодировать, а ребята вторили, некоторые даже свистели и улюлюкали, но каждый надеялся отправиться на соревнования. – В этом году нашу школу в двух весовых категориях представят четыре человека: Шин Сонхва, Ли Бомгю, Пак Ухён и Ким Усок. Поздравляю, парни! Уверен, вы достойно представите нашу школу на отборочных! Названные радовались, победоносно вскинув руки вверх и не забыв поклониться тренеру и сокомандникам, остальные их поздравляли. Чонгук был безумно расстроен, но понимал решение тренера, поэтому тоже поспешил поздравить ребят и пожелать выступить достойно и без травм. Но некоторые остались недовольны – Исун и Сэчан были явно не согласны с решением тренера, и последний подошел к Кану и стал с ним о чем-то негромко спорить. Постепенно мальчики разбредались по раздевалкам – Гук наскоро принял душ и уже выходил из зала, когда его остановил тренер: -Ты отлично поработал сегодня, Чонгук! -Спасибо, тренер, - скромно улыбнулся Гук, -Отличная тренировка! -Все хорошо потрудились. На самом деле у меня есть кое-какие новости для тебя, задержишься на пару минут? Чон кивнул и покорно последовал за тренером в его кабинет. Все стены внутри были увешаны наградами, на полках теснились кубки, свидетельствуя о достижениях Кана. -По правде сказать, от нашей школы должно участвовать не 4 боксера, а 5, -вздохнул тренер, а Гук удивленно выпучил глаза. В его груди восставала из пепла крошечная хрупкая надежда. – Я специально так сказал сегодня, потому что не был на сто процентов уверен насчет пятого участника. Я хотел понаблюдать за вами еще немного. Признаться честно, я хотел посмотреть, как отреагируют те, кого я не выберу. Некоторые меня разочаровали. Но ты, Чонгук, повел себя достойно, поэтому я с гордостью отдаю это место тебе. Если ты, конечно, хочешь. -Еще бы, сонсенним, очень хочу! -Что ж, оно твое! – улыбнулся тренер, и Чон не мог сдержать ответной широкой улыбки. -Спасибо, тренер! Я не подведу! Я сделаю все, что в моих силах, и даже больше! -Я не сомневаюсь. Поздравляю тебя, Чонгук. Пожалуйста, пока ничего не говори парням, я объявлю новость на следующей тренировке. -Хорошо, сонсенним. Путь домой пролетел незаметно – несмотря на усталость от тренировки Гук чувствовал себя свободным и легким как перышко. Он буквально подпрыгивал на ходу, а дома поспешил поделиться радостью с родителями и Юнги. И пускай на соревнованиях Чонгук не занял призового места и никого не нокаутировал, а выбыл во втором отборочном туре, он понимал, что и это большое достижение. -Ты отлично показал себя, Чонгук, -хвалил тренер. –У тебя великолепная техника и реакция, и в следующем году ты нагонишь, а может и обойдешь тех, кому проиграл сейчас. Пойми, большинство ребят тренируется дольше твоего, но у них нет такого таланта и целеустремленности. Слова Кана обнадежили Чонгука и дали силы двигаться дальше. Прогрессируя в боксе, учась контролировать тело и тренируясь не только физически, но и ментально, Чонгук начал понемногу забывать о том, что у него есть рога. Точнее он помнил о них, но уже не так смущался и не считал их уродством – скорее неприятной, но неотъемлемой частью себя. И в один прекрасный день, встав с кровати и посмотрев на себя в зеркало, он увидел, что рога исчезли. Гук, не веря глазам, ощупал голову, но не обнаружил и следа –будто их никогда и не было. Мальчик не мог сдержать счастья и вихрем пронесся по дому, крича во все горло и пугая маму. Он чувствовал небывалую свободу и уверенность в себе и, казалось, был готов свернуть горы. -Ты был прав, поделился он позже с Юнги. – Как только я перестал париться, они сами исчезли. -Конечно, я прав, я же гений, - флегматично заметил Мин, развалившись на старом диванчике в домике на дереве. –Тебе всего-то нужно было принять эту часть себя, а не отвергать то, что ты – минотавр. -На словах это гораздо проще, чем на деле, - заметил Гук, не спеша выводя карандашом пейзаж за окном. В последнее время у него появилось еще одно хобби – рисование. У него получалось очень неплохо – видимо, передался талант отца, который был графическим дизайнером. Правда, портреты пока не удавались, но Чонгук решил, что если будет практиковаться, то ему покорится и эта вершина. В первый день без рогов Гук шел в школу с приподнятым настроением – даже противные одноклассники не испортят этот чудесный день. Погода, кажется, тоже радовалась за мальчика, лаская кожу теплыми солнечными лучами. Обзывательств и подколок избежать не удалось, но сегодня Гук пропускал их мимо ушей. «Что, Чонгук, сбросил рога? Смотри не откинь копыта» Мингю даже показалось Чону забавным, и он, проигнорировав, сел на свое место. Ребята из секции бокса поздравили Гука с избавлением, а одна одноклассница вообще посетовала на то, что рожки придавали Гукки шарм и делали милее. Но по-настоящему счастливым Гука сделали слова Тэхена – Ким догнал его, когда все уже расходились по домам и заявил: - Чонгукки, я так рад, что ты смог вернуть себе прежний облик! - улыбнулся Ким, но тут же замялся, –Я не хотел сказать, что мне не нравились твои рога, очень даже да, ты мне любым нравишься! Просто, я видел, как ты их стесняешься и как тебе неудобно. Поэтому, я рад, что ты теперь выглядишь, как сам того хочешь! – Тэ немного покраснел, стесняясь своей эмоциональной тирады, а Чонгук был смущен еще сильнее. Он неловко переминался с ноги на ногу, лихорадочно соображая и пытаясь найти подходящие слова, но они все не шли. -Я..эм…Спасибо, Тэ! Я тоже рад на самом деле. -Ия! Ой, я же уже сказал это,- хлопнул себя по лицу Тэхен, вызывая у Чонгука улыбку, -Ну тогда я наверное, пойду? Приятно было поболтать, Чонгукки! – Ким махнул ему рукой и побежал к поджидающим его друзьям, а Чон запоздало ответил: -Да! И Мне! И пускай это нельзя было назвать полноценным разговором, но несколько фраз от Тэхена грели Гуку душу. Отчего-то Ким всегда вызывал внутри особенные чувства – это было похоже на маленькую бурю, этакий эмоциональный всплеск. Чонгук пока не мог понять, что это, не мог подобрать подходящего слова или объяснения, но осознавал, что никто другой в нем не вызывает ничего подобного. По дороге домой он раз за разом проигрывал в памяти их с Тэ разговор и каждое слово Кима, желая лучше запомнить и отпечатать в памяти. И пускай их отношения не были прежними, Чонгук лелеял каждое воспоминание о Тэхене и хранил его близко к своему сердцу.