Wild Hunt / Дикая Охота

Sun is my religion

— Я опять зацепился за притолоку, заходя в столовую, поскользнулся и… Короче, грохота было… — оборотень показал также на клочья серебристой паутины, свисающие с рогов. — А я-то думал, потолки только для меня тут низкие, — пробормотал Дэз в полузадумчивости-полурассеянности. Он только закончил нянчиться с любимым великовозрастным протеже, недовольным очередным выбросом огненной плазмы посреди федерального шоссе — закончившимся, правда, не летаргическим обмороком, а полицейскими штрафами на сей раз. — Эй, я жалуюсь вообще-то! — Каро капризно пихнулся ему в твердокаменный живот. — Сделай что-нибудь с моими рогами. Я не могу каждый раз извиняться перед Жераром за то, в чем не виноват. — Не извиняйся. — Ну Гаспард! — Меня зовут… так, не важно, — он поймал оборотня за ноги, приподнял и перевернул, укладывая себе на плечо головой вниз. — И куда ты меня несешь? Мне неудобно! — Сейчас станет удобно, — подбодрил серафим, прозвучав и весело, и зловеще. — Я подметаю рогами пол! — В последний раз. Паутину тоже больше не будешь собирать с потолков. Он быстро покинул особняк через окно, взмахнул левым верхним крылом и спустя миг шагал по пляжу острова Ланаи. Каро притих и вцепился в свисающий пониже спины красный хвост серафима. Но притих ненадолго, и пяти минут в тишине не прошло. — Я хочу в туалет. — Потерпи, мы почти пришли, — Дезерэтт приложил свободную руку козырьком ко лбу, выбрал направление и всмотрелся в небо. Шагать не прекратил. — Долго что-то. Мы уже весь остров должны были пересечь и поплыть куда-то по морю. — Я носил тебя кругами. — Ты меня… что?! — Я собирался с мыслями. Вызвал нескольких советчиков. Мы поговорили… но не голосом. Наше совещание сейчас закончится. — Требую туалет. — От стучания по мне копытцами дверь сортира ближе не станет. — А мне так веселее. — Потом я тебя… — Что ты меня? — Такое вслух говорить неприлично. — Я тебе сейчас сделаю неприлично прямиком в штаны, и по твоему плечу, и на спину. Серафим вздохнул и свернул обратно к дому.

* * *

— Вылезай. Ты сидишь на горшке уже четверть часа. — Я читаю книжку, тут интересная лежала на полочке. — Каро, ты издеваешься? Мы же хотели избавить тебя от рогов! — Подожди, глава уже заканчивается. — Что ты читаешь? — Да тут про ваших… эксгебе… эксгиби… хм… Про голых, короче. В масках. — Каро, она на пятьсот страниц! — На восемьсот четырнадцать. Я только третью главу дочитаю. И обложка красивая. Кто рисовал? Дэз в изнеможении стукнулся лбом о запертую дверь и не ответил. Каро это не смутило: — А можно я тоже буду рисовать? Принесешь мне всё? Бумагу, карандаши, краски… — Ага, — выдавил серафим со стоном. — Только выйди. — Ну ты хоть понимаешь теперь, как это, да? Ждать и верить тебе всякий раз. — Я знаю, как снять с тебя рога. — Вас там двое? Ты и циркулярная пила? — Откуда знаешь о пиле? — серафим, опешив, снова стукнулся об дверь. — Изучал вопрос сам. Мне, знаешь ли, от рогов давно избавиться хочется. Еще дома хотелось. Ну… там, в твоем Замке. — Выходи? — От двери хоть отойди сначала, она же внутрь откроется и ты упадешь на меня. — Не хочешь, чтоб я на тебя ронялся? — но всё же нехотя отодвинулся на шаг. — Я лучше сам, — он вышел и запрыгнул на серафима, обхватив ногами, привычно и по-хозяйски. — Ну? куда теперь? — К воде. — Всё-таки поплывем по морю… — Это Тихий океан, детка. Самый большой из всех. — Наверное, такой же большой и «тихий», как ты. — Ну Каро! Тот захихикал довольно и зловредно: — Побежали, а то солнце садится.

* * *

— А правда, что эксгиби-чего-то-там никем не были узнаны? Ходят себе такие прилично одетые днём, и вы не знаете, что это они и чем они заняты вечером. — Некоторые знали. Самые главные из нас, — Дэз должен был истоптать весь пляж, но его широкие ступни, как и в средневековой реальности, не оставляли за собой следов. Каро некоторое время глазел на это с удивлением, потом привык. — И ты знал? — Я скорее был бы среди тех, в масках, — он усмехнулся. — И запирался бы по ночам с фотографом? Зачем? — Не знаю. — Ты странный тут. Страннее, чем дома. — Я настоящий тут. Пришли, — сераф опустил оборотня голыми пятками на чистый белый песок, без ракушек, водорослей и прочего мусора. Каро вздрогнул: — Он еще горячий. — Иди к воде, она прохладная. — И что там? — Просто иди. — Как далеко? — Просто иди. — Гаспард, мне утонуть, что ли, вместе с рогами? Дэз, не утерпев, схватил оборотня поперек талии и сам понес в воду. — Э-э-эй! — возопил Каро. — Что-о-о? — в тон пробасил шестикрылый. — Ничего, дай покричать немного. Я же волнуюсь. Дэз пожал плечами и занес негромко вопящего оленя в воду, сам войдя по пояс. — Наклоняйся, детка. — Помоем мне тыковку в соленой водичке? Это плохая идея. — Лучше продолжай пищать. — Я не пищу! Дэз снова пожал плечами и перевернул оборотня головой вниз, окунув волосы и рога полностью в воду. — Не шевелись. Копытцев это тоже касается. Каро помычал неодобрительно, плотно захлопнув рот и зажмурившись, едва вода коснулась его лба. Дэз крепко его держал и ждал, посматривая на безоблачный горизонт. Солнце садилось, багрово погружаясь в океан, неспешно, в течение нескольких минут, размазывая по всему небу розовые и оранжевые кляксы. Но последний его луч, обращенный в воду, окрасился в пронзительный зеленый цвет. Внезапный. Красивый. Колдовской. Завидев его, Дэз рывком вытащил оборотня, подняв фонтан брызг. — Эй… — Каро, отплевался и схватился за волосы, отлепляя их, мокрые, от лица. Помычал еще немного, без слов, но без претензий, озадаченно, смешавшись. — Да, — кивнул Дезерэтт. — Легко теперь? — и посмотрел на медленно проплывающие мимо рога — всё такие же голубоватые, тяжелые, но не идущие ко дну. Каро оглянулся по направлении его взгляда и округлил глаза. — Почему они отвалились? — Соль морская разъела их у основания. К утру они полностью растворятся. — Бред. Они же из хрусталя были сделаны! — Уже и пошутить нельзя. — Так почему они отвалились? — олень энергично махал головой во все стороны, словно до конца не веря своему счастью. — Я повелел. Отсоединил от… твоего естества. Изнутри. Но не хотел отламывать их вручную механически, когда они уже как бы и не часть тебя, но всё равно… грубо же. И наверняка больно. Солнце за меня сделало грязную работу. Каро пощупал голые треугольные следы на макушке: — Здесь вырастут волосы? — Да, скоро. Такие же великолепные, как и все твои волосы — черные у корней, но светлеющие к кончикам. — Я весь мокрый, а ты только наполовину. — Сейчас исправлю это. — Нет, я не то хотел сказать!.. Но оба уже ушли под воду: один — с бульканьем, визгом и брыканиями, второй — просто с громким смеющимся «бултых».

16.09.2017