Двенадцать комплиментов

      — ладно, я чего хотел… проводить тебя до дома?

***

[Двадцать первая запись ° «Two time»… →]

      После этого, открыв дверь моей квартиры, я вдохнул, а после тяжело выдохнул. И сколько я так живу? Шесть лет, верно?..       А ведь маму никто не хоронил. Не было денег. Хотя, думаю, если бы брат не был за решеткой, он бы разобрался с этим… (Пожалуй, мои внутренние демоны всегда будут преследовать меня, не давать мне нормально спать.)       Я пошел переодеваться в домашнюю одежду. Сделав это, я сел на диван и ближайшие два часа просидел за телевизором и дневником, ни о чем таком не думая… если не считать мыслей о Ларссоне. Почему я всегда думаю о нем?

***

      Выбраться мне в магазин из своей квартирки все же стоило — купить дешёвую еду в ближайшем «двадцати четырех часовом», да и вообще высунуться на улицу, ведь, честно говоря, я никогда не выхожу туда просто погулять, только если пойти за едой или в школу.       Потеплее одевшись, — точнее, накинув толстовку с каким-то принтом, джинсы, бежевое пальто и белый шарф с такой же шапкой, а также надев наушники, предварительно подключив их к телефону, я выбрался из дома.       Ветер поддувал, листья совсем пожелтели и сейчас лежали на асфальте, прямо в грязных лужах. Машины быстро проезжали по дороге, не создавая пробку. Солнце уже уходило за горизонт, поэтому я мог видеть закат с своего дворика. В ушах звучала песня «Two time», а мои ноги вели меня к продуктовому, чтобы набрать себе на ближайший месяц лапши в коробке, и немного овощей.       Понедельник — день тяжёлый, занятой — в магазине было полным полно народу. Толпы стояли только у одной открытой кассы, пытаясь пробить свой заказ. Все же такие «умные» — поэтому и надо пробиваться прямиком пробить еду на кассе с теткой. Посмотрев на все это, я подумал: «А может пожить пока без еды?»       В другие самые ближайшие магазины, что были, я тоже заходил — а город то у нас не маленький, везде одна и та же картина. Забрел я в самое пекло — живу я, грубо говоря, почти на самом краю города, и до центра пешком идти мне не меньше сорока минут, — где, в итоге, было еще больше людей, на что я у себя в мыслях закричал от безысходности. Живот протяжно заурчал, — сильно хотелось есть.       Присев на какую-то скамейку, что стояла в каком-то большом дворе, я устало выдохнул. Время перевалило за восемь вечера, резко похолодало — я только сильнее закутался в пальто и шарф. Шапка спадала прямо на глаза, и как не поправляй, все равно лезет прямо на мой слегка красный нос. Живот снова заурчал, напоминая о том, как сильно хочет есть.       Неожиданно завибрировал телефон, — кто-то написал сообщение. В не самом приятном расположении духа, я уже хотел послать этого человека к черту, если он пишет не с намерением пригласить меня к себе, пожрать, но тут же успокоился — это был Торд. Цитирую: ^Торд^       «Что-то случилось?»

^Вы^ «С чего ты взял? И ''привет'', кстати.»

^Торд^       «Ты прямо сейчас сидишь-дрожишь на скамейке в моем дворе» ^Торд^       «Сзади тебя, чуть левее, окно шестого этажа.» Я начал приглядываться — и с удивлением обнаружил машущего мне рукой карамельноволосого из какого-то окна. ^Торд^       «Я же тебя недавно только до дома проводил, ты живешь очень далеко отсюда. Как тебя сюда вообще закинуло?»

^Вы^ «Я в магазин пошел. Но везде такая жуткая очередь…»

^Торд^       «И ты забрел в самый центр и район «богачов» чтобы спустить в наших магазинах все деньги? Ты вообще в курсе, сколько стоит обычная лапша в магазине моего дома? Нет? Очень много, Том.» ^Торд^       «Сзади тебя коричневая дверь. Шестой этаж»       «Что? Он приглашает меня к себе?.. к-как мило с его стороны…» — я слегка покраснел, а после того, как пришел в себя, пошел к подъезду и набрал этот номер, после чего мне открыли.

[Двадцать вторая запись° Поздний ужин →]

      Торд жил почти на самом высоком этаже в своем жилом доме. В его квартире было несколько комнат: ''сдержанная'' прихожая; главный, просторный зал; элегантная комната его родителей, которые отсутствовали по работе; комната его сестры (входить туда нельзя было, ее тоже не было), и уютная, легкая комната Торда в красных тонах. Оформление не было слишком броским: на стене у двери висело несколько плакатов с аниме; огромная, мягкая кровать с темно-красным покрывалом на ней; красивый, несколько полок, узорчатый шкаф для книг и манги рядом с рабочим столом такого же цвета, на котором лежало еще много разных пренодлежностей, а рядом с ним было маленькое креслице, темного цвета. У него стоял маленький прозрачный читательный столик. Посередине огромной комнаты лежал белый мягкий ковер.       — Ну, как? Нравится? — спросил рогатый, смотря на мое пораженное лицо, потому что комната была действительно огромна.       — Эм… Д-да… — неловко протянул я, после чего он попросил меня немного подождать на кровати, пока не принесёт покушать.       Спустя некоторое время горячий суп оказался на читательном столике.       — Спасибо…       — Не за что. Рад помочь, — сказал Торд и вышел из комнаты, сказав, что ему позвонили. Суп был очень вкусным и, сидя на полу (читательный столик был слишком низок, поэтому приходилось сидеть на коврике), я внезапно услышал слегка повышенный голос Торда, который исходил примерно из кухни. Он то ли шипел, ругался, то ли пытался говорить шёпотом, я так и не понял. Я на цыпочках подошёл к двери, прислушиваясь к его говору.        — …что ты собираешься делать?! Совсем чокнутый?! Все, с меня хватит! Да, представляешь! Хватило того, что ты сбежал, и прибежал ко мне, начав просить тебя оставить в моем доме! С меня хватит! Пожалею? Ха! Не тому человеку говоришь! И только попробуй выбросить что-то, пока моя жизнь наконец-то пришла в норму, ненормальный! Только попробуй!       «Только попробуй»…       Что могло его настолько сильно завести? Настолько, что он сразу начал орать на этого человека?       Я, насколько мог, быстро и тихо побежал к столику, услышав приблежающиеся шаги к комнате.       Норвежец зашёл в нее, и посмотрел на моё шокированное лицо, не решаясь что-то сказать.       — Эм-м… Что это было? Не прошло и двух минут, как тебя вывели из себя. Ты и правда… Немного страшен в гневе, хах, — немного посмеялся я, но мысленно ударил себя за это по лбу, — эм… Если хочешь… Я могу тебя выслушать. Возможно, это поможет.       — Прости, Том, — он виновато опустил глаза и присел напротив меня, устало закрыв глаза рукой, — но пока тебе нельзя знать. Так скажем, это мой секрет.       Что же это за секрет такой? — подумал я, но решил не расспрашивать его. Сам храню секрет, так что понимаю его.       — Прости, мне нужно ненадолго выйти. Наконец-то привезли мою посылку…       — Я понимаю. Подожду тебя здесь, — улыбнулся ему я, на что Торд немного покраснел и отвернулся. Он такой милый…       Пока Торд отходил, я решил осмотреться. Подошёл к стеллажам с книгами, посмотрел литературу… В основном фантастика. Посмотрел, что лежало на полках — а это, по большей части была манга, а дальше пошёл к рабочему столу. На нем был ужасный беспорядок — валялись карандаши, ручки, на разноцветных листочках были приклеены и написаны разные напоминания, а также было много скомканых белых листочков. Развернув один, я увидел…       «Надеюсь, я когда нибудь смогу прикоснуться к тебе, солнышко»       Я опешил. Развернув ещё один листочек, там было написано:       «Ничего на свете не может убить мою любовь ко мне. Скоро придёт время, и ты узнаешь, кто я»       И много-много-много записок с такими зачеркнутыми посланиями. Шрифт, бумага… Точно такие же… Неужели?..       Дверь резко отворилась, и в комнату вошёл счастливый коммунист, держа коробку в руках. Я быстро откинул от себя записки, надеясь, что он не заметил, что я брал их.       — Б-быстро ты…       — Да? А я наоборот думал, что долго. Слушай, я заказал интересную настолку… Не хочешь сыграть?       — К-конечно!       Вроде он не заметил, что я рылся у него на столе.

[Двадцать третья запись° Неужто… →]

***

      Сегодняшний день я провел в школе с Эддом. Мы посмотрели «бои» (Боже, я всё ещё не могу привыкнуть к такой своеобразной «фишке» нашей школы), списывал у Эдда на уроке, переписывались на китайском (кстати, нас снова спалили). Короче, пытались отжигать по полной. Так и пролетело время к вечеру.       — Эдд, иди домой один, мне надо ещё в библиотеку забежать, книжку сдать…       — Хорошо, Том! Пока!       — Пока…       Снова открываю шкафчик. И все та же белая бумажка… Вложенная записка:

«Томас, полиция должна вас арестовать, вы украли моё сердце!»

      Снова приятно улыбаюсь, мягко смеюсь, засматриваюсь на бумажку. Почерк… Такие мелкие, красивые буквы… Неужто это правда Торд…? (Надо было снова вспомнить гневные слова Торда.) *       Белые бумажки, которые были ненужным, неудачным мусором, что спокойно лежали на столе, были нагло раскомканы кем-то. Вчера в гостях у него был только один человек. — Милый, глупый Томми… — задумчиво пропел рогатый, — не разгадывай то, что не должно было так рано быть разгадано.