Учитель на замену

Новый год мы с дедом встречали вдвоём. Родители позвонили спустя двадцать минут после боя курантов и поздравили нас. Честно, я вообще никак не отреагировала на этот звонок. Ну, позвонили они и ладно. И так редко когда звонят. Я даже не знаю в каком городе они сейчас живут. Это и не важно. Для меня всё равно самый близкий человек — мой дед, который воспитывал меня с трех лет. Даже не представляю, как ему было одному тяжело, но родители вроде как всё ещё выплачивают алименты. Потом спустя, наверное, сорок минут от боя курантов, к нам в гости пришел Макар. В одной руке он держал бутылку детского шампанского, а во второй конфеты «Птичье молоко». Мы не спали до трех ночи, а потом всё же решили, что сон необходим. Макару дед сунул спальный мешок, и одноклассник расстелил его на полу в моей комнаты. — Макар, — смотрю на силуэт друга. — Это самый лучший новый год. — Это точно, — он потянулся. — Я с трудом уговорил родителей не ехать опять в Грузию. Это было трудно, но я смог этого добиться. Мы пообщались ещё немного и заснули. Каникулы пролетели слишком быстро. Я так и не успела отдохнуть. Это я поняла, когда оказалась в школе. Неприятное жуткое место. Я даже не удивилась бы узнав, что тут раньше было кладбище. — Прям вижу, как ты рада что каникулы кончились, — с Макаром я столкнулась прямо в классе математики. — У тебя такое перекошенное лицо. — Да заснуть долго не могла, — опускаюсь рядом с ним. — Всё думала, что спокойной жизни конец. — Киваю на Севастьянову. — Война продолжается. — Учиться нам ещё долго. — Трофимова, — Инга подошла ко мне и, мило улыбаясь, сжала моё плечо. — После уроков зайди ко мне. Надо позаниматься. Закатываю глаза и она это видит. Тут же её пальцы больно впиваются в меня, и я вскрикиваю. Макар тут же вскакивает со стула и недовольно смотрит на математичку. Те немногие кто выжил после зимних каникул оглянулись на нас. — Гегидзе, — подалась вперед Инга нахально улыбаясь. — Ты чего? Макар ничего не сказал. Он только с вызовом посмотрел на женщину, а потом, схватив свои вещи, выбежал из класса. — Макар, — вскакиваю, чтоб побежать за ним, но Инга силой сажает меня обратно. — Ты остаёшься тут. — Но мне надо… — Тебе надо заниматься и это не обсуждается. Весь урок я переживала за Гегидзе. Он не отвечал на SMS, а потом Инга просто отобрала у меня мобилу. Когда прозвенел звонок, я вскочила и первее всех выбежала из класса. Обежав всю школу я так и не нашла друга. Потом выбежала на улицу и поняла, что что-то не то, когда на красном BMW Севастьяновой было нацарапано «Педофилка». Царапина отчетливо выделялась и моё сердце просто сжалось от страха. Инга явно поймёт, кто это сделал и мне просто страшно оттого, что Севастьянова сделает с Макаром. Макара не оказалось даже дома. Не знаю, где он может быть я не придумала ничего лучшего, как пойти домой. Возвращаться к Инге мне не хотелось, да и страшно было. А завтра у неё у нас целых три урока. Думаю, что Макар тоже завтра в школе не появится. Да и я, пожалуй, тоже. Утром я как могла кашляла и просто делала страдальный вид. С трудом, но я смогла убедить деда, что мне не здоровается. — Каникулы только позавчера закончились, а ты уже «болеешь». Ну ладно, сегодня разрешу остаться, но завтра ты пойдёшь в школу. Я лично переживала, что Инга может прийти. Но она не пришла. Вот только чувство волнения и страха стало наступать на меня, и я просто уже не знала, как мне быть. Может на меня она ничего не подумает? Или наоборот отыграется на мне. Макар так же пострадает. Севастьянова мстительная женщина и от неё даже не ясно чего ожидать. На следующий день откосить от школы не удалось. Дед с трудом, но смог выгнать меня из дома, и я с камнем на душе отправилась в школу. Первым уроком была геометрия. Макара на уроке не было, а Севастьянова вела себя как обычно. Даже заподозрить её в чем-то плохом было нельзя. Севастьянова вызывала меня к доске и помогла решить задание, поставив четверку. Даже не оставила после уроков. Я даже засомневалась, а её ли это была машина. Даже, чтобы убедиться, выскочила на улицу и побежав к стоянке не обнаружила нужную мне машину. Может она в другом месте припарковалась? Но машине нет, а значит точно готовится какой-то пиздец. В этом я почему-то была уверена на все сто. Пробыв все шесть уроков в школе, я отправилась к дому Макара. Следовало, конечно, вернуть свой мобильный, но я не рискнула. Макар оказался дома. Он впустил меня в квартиру. — Ну как там в школе? — Поинтересовался он. — Севастьянова слишком вменяемая. Мне это не нравится. — А машина? — Я её сегодня не видела. И это напрягает. Зачем ты вообще поцарапал её машину? — Просто сил нет смотреть как она над тобой издевается. Слегка психанул. Теперь жалею. Я ещё посидела у Макара и решила уходить. Гегидзе тут же вызвался меня провожать. Пройдя несколько метров от дома Гегидзе, мы вдруг услышали: — Эй! — Голос был грубый и ничего хорошего не предвещал. — А ну стоять! Обернувшись мы увидели троих парней. Вид у них был не самый приятный. Макар тут же закрыл меня собой. — Грузин, — самый высокий и крепкий подошел почти вплотную к Макару. — Ты ничего не перепутал? Это Ставрополь, а не Тбилиси. Макар даже ответить ничего не успел, когда его ударили кулаком в лицо. Тут же раздался страшный звук ломающихся хрящей. — Нет! — Закричала я, но меня тут же кто-то схватил и стал оттаскивать подальше. — Отпусти! Макар, нет! Макар согнулся пополам, когда второй парень повалил его на землю. — Нет! — Дёргаюсь, пытаясь вырваться, но меня крепко держат. — Помогите! Они запинывали Макара, не позволяя тому подняться на ноги. Гегидзе лежал, закрывая голову руками. — Остановитесь! Кто-нибудь, помогите! Убивают! — Заткнись, — мне тут же зажали рот рукой. — Заканчивайте с ним! В руках у одного из нападающих что-то блеснуло и, когда Макар всё же попытался снова встать на ноги, то это что-то блестящее проскользнуло рядом с ним. Макар пошатнулся, а потом снег окрасился кровью. — Нееееет! — Из глаз хлынули слёзы. Я просто не верила в происходящее. Парень, который держал меня разжал руки, и я побежала к Макару. — Нет, нет, нет, — падаю перед ним на коленях и пытаюсь зажать рану на шее. Она была просто страшной. Макар весь был в крови и безжизненными глазами смотрел в небо. Вскакиваю на ноги и с ненавистью смотрю на троих парней. Один из них тут же метнулся в мою сторону и ударил в живот. Ничего кроме боли я не почувствовала. С начала даже показалось, что меня ударили кулаком. Я не сразу поняла, что это был нож. Согнувшись пополам и схватившись за живот чувствую что-то липкое и горячее. Пальцы все в крови. Просто не верю. Меня только что ударили ножом. Чувствую, как бледнею. Смотрю на парней. Двое уже убежали, а оставшийся схватил кирпич и, замахнувшись, ударил им меня по голове. Боли я не почувствовала, да и ничего кроме темноты больше не увидела. Очнулась я уже в реанимации. Как выяснилось без сознания я пролежала две недели. У меня была травма черепа и мне сделали операцию, введя в искусственную кому. Потом меня перевели в обычную палату и ко мне пришел следователь. К сожалению, описать нападавших я уже не могла. Просто не помнила, как эти ублюдки выглядели и сколько их было. Помню, что Макар был мертв. Проплакав два дня и проведя в больнице ещё две недели, я была выписана. Сидя в машине деда я вспоминала, как ко мне пришла Севастьянова. Женщина неприятно улыбалась глядя на меня и что-то говорила. Я не слушала её, но уже тогда поклялась, что сделаю всё возможное, чтоб у неё не появилась новая жертва. Вот только моим планам не суждено было сбыться. На фоне серьёзной травмы головы меня перевели на домашнее обучение. Учителя приходили ко мне на дом. Все кроме Севастьяновой. Она всё ещё работала в школе, но ко мне не ходила. Я же переживала за то, что она нашла новую жертву. Проучившись и дождавшись летних каникул я целыми днями сидела дома. Дед же пытался хоть как-то меня занять, но ничего у него не вышло. Глубоко внутри я даже боялась выходить на улицу. А когда я гуляла, то старалась держаться подальше от компаний. Мне всё казалось, что они на меня нападут. Я ходила к двум психологам и даже к одному психиатру. Меня всё ещё таскали на допросы, но ничего толком сказать я не могла. — В общем, — дед навис надо мной с бокалом вина. — Я подумал, что тебе надо развеяться. И он повёз меня к родне всячески стараясь вернуть в норму жизни. Это ему давалось с трудом, а в один прекрасный день он просто швырнул мне рюкзак и велел одеваться. — Поедем в одно место, — я вся была уже никакая, когда садилась в машину. — Думаю, что горы тебе помогут. — И куда же мы? — На Кавказ. В Карачаево-Черкесскую Республику. Походим по горам. Подумаем. Надеюсь ты придешь в себя и перестанешь бояться людей. Если это не поможет, недалеко от КЧР располагается Сочи. Ну, а если хочешь, то и в Крым сгоняем. — Нам денег-то хватит? — Мрачно спрашиваю я. — Хватит. Если надо будет, то я тебя по всей России возить буду пока ты не придешь в себя. На Кавказе мы провели неделю, а потом двинулись в Севастополь. В Крыму пробыли две недели и вроде как всё стало налаживаться. Мне слегка полегчало и дед, решив, что всё нормально повёз меня обратно домой. По дороге домой мы купили у торговцев рыбу ну и пиво. Дед почему-то решил, что дать мне пиво жизненно важно. Так что сидя в одном из мотелей по пути в Саратов мы ели рыбу и пили с ним пиво глядя по телеку «Улицы разбитых фонарей». — Дед, я могу вернуться к нормальному образу жизни в школе? — Ты уверена? Но всё равно психологи посоветовали оставить меня на домашнем обучении. Не смотря на моё возмущение, дед настоял на своём. Севастьянову я по-прежнему не видела и моё сердце разрывалось от тех ужасов, которые она могла творить пока меня не было в школе. Учебный год пролетел быстро хоть и одиноко. ЕГЭ я сдала весьма хорошо, но помня о своём обещании, я сделала всё возможное, чтобы поступить в педагогический. Отучившись там шесть лет, я закончила его с отличием и сделала всё возможное, чтобы поступить на работу в мою бывшую школу. Конечно, многие учителя уже не работали, но я надеялась, что Севастьянова всё ещё работает. И я не ошиблась. Я увидела её в учительской и сразу же узнала. Правда, меня удивило обручальное кольцо на её пальце, но не остановило. Инга не узнала меня. Может я сильно изменилась, а может нет, но в коридоре я определенно видела, как она гладит одну из учениц по голове. Успела ли Инга с ней что-нибудь сделать? Ни за что не поверю, что Севастьянова просто мило беседовала со своей ученицей. Именно поэтому я подошла к ней и протянула ей руку. — Здравствуйте, — Инга внимательно уставилась на меня. — Я новый учитель по ОБЖ и биологии. Она пожала мне руку и рукопожатие у неё было крепким. — Учитель математики, — она вглядывалась в моё лицо и тут у неё что-то изменилось. Это я увидела в её глазах. Крепко стискиваю её руку и наклонившись усмехаюсь, шепнув ей на ухо: — Я превращу вашу жизнь в ад. Пока я тут вы никого из учеников не изнасилуете. Я сделаю всё, что в моих силах, чтоб не позволить вам. — Что? — И смотрит на меня неприятно так. — Лера? — Она самая, — стискиваю её руку ещё сильнее и вижу, как она морщится и тут же вырывает свою руку. — И только попробуйте что-нибудь сделать. — Хлопаю рукой по столу. — Я сама отымею вас на столе. И я принялась действовать. Собирать с учеников и учителей компромат на Севастьянову. От двоих девятиклассниц я узнала, что она к ним пристаёт. Поэтому, дождавшись перемены и когда все покинут класс математики, я вошла внутрь. Инга словно всё поняла и, только усмехнувшись, кинула мне ключи от двери. Я заперла класс и подойдя к ней впилась в губы. Я повалила её на стол и отымела. Под конец мы просто стояли и целовались. Моё сердце бешено билось, и я понимала, что этому не будет конца. Но лучше уж я, чем другие. И это скорей всего было даже не самопожертвование, а что-то иное. Я старалась не думать, что у меня есть к ней какие-то чувства. Затмевала все эти мысли алкоголем в надежде, что я в скором временем не сопьюсь. Но отомстить я всё же решилась. Я была почти уверена, что это с её указки тогда зарезали Макара. Поэтому моя месть длилась около года. Собирая компромат на эту суку, я старалась сделать всё, чтоб превратить её жизнь в ад. Поэтому, когда я решила, что всё готово, то весь собранный компромат и записи со скрытой камеры, которая была спрятана в моей сумке, анонимно отправила её мужу. На себя мне было по фигу, но с ней расквитаться надо было. Спустя несколько дней я утешала Ингу, которая плакалась мне в плечо, говоря, что её бросил муж. Мы снова потрахались, а потом заснули. Проснувшись по среди ночи, я вспомнила о том, что мною двигало и, достав телефон, сделала несколько кадров. О фотографиях я забыла примерно на месяц, а потом добавила их на порно сайте, а ссылку оставила во всех туалетах школы и даже в раздевалках. Медленно я добивалась своего. На Ингу стали странно коситься учителя и ученики. Бывало, что прямо по среди урока ей названивали и предлагали переспать. Потом было мероприятие, и я сделала так, что её голые фотографии увидела вся школа. Помню, как она в слезах выскочила из актового зала. Я же не останавливалась. Фотографии появились и в её подъезде, и во всех подъездах её дома. Я крепила их к дворникам каждой машины во дворе. С обратной стороны фотографий был написан её адрес и контактные данные. Я даже иногда задумывалась, а почему мне не хватило ума на это ещё в школьном возрасте? Бабла я отвалила немало и её фотографии появились в соседних домах. Я даже не поленилась и расклеила из по всем остановкам города. Я оставляла их в транспорте. «Случайно» оставляла в библиотечных книгах. Всё закончилось даже как-то быстро. Её хватило всего на полтора года таких издевательств. Потом я узнала «печальную» новость. Инга не выдержала давления со стороны и покончила с собой. Она села в машину и на скорости в сто пятьдесят километров в час врезалась в грузовик. От машины ничего не осталась, как и от самой Севастьяновой. Она умерла быстро, но это меня не волновало. Её больше не было, и я добилась своего. Ингу хоронили в закрытом гробу. Я стояла ближе всех и улыбалась тихо, злорадствуя и чувствуя некое облегчение.