Учитель на замену

— Просто чтоб ты знала, — мы сидели у меня дома и пили какао. — Я не такая скотина, которой ты меня представила. — У тебя с ней был секс? Да или нет? — Минет считается сексом или нет? — Скотина! — бью его первым, что попалось под руку (газетой) по голове. — Ну хорош! — Макар отобрал у меня газету. — Я действовал исключительно по твоему принципу. Не хотел, чтоб она ещё кого-то выбрала. — Ты сам ей себя предложил, или она подкатила? — Ты тогда отсутствовала с зубом. А Севастьянова сначала спросила, где ты. Я же не знал, что она задумала, а потом велела остаться после урока. Ну я и остался, а она дверь закрыла и давай меня гладить. И в тот раз, когда ты нас спалила. Она меня тоже. И то, чтоб тебя не трогать. Мне хотелось его порвать. Это так стрёмно. Парень, который мне безумно нравится занимался сексом с училкой. — И в тот раз ты тоже должен был остаться для этого, — смеяться хочется оттого, как мы спасали друг друга от её лап. Главное — что спасли. Правда полчаса слушали нудную лекцию от завуча. — Ну да, — и говорит словно тут нет ничего такого. — Но я что подумал. У нас получилось сорвать её планы. Она никого не тронула из нас. Так что же нам мешает буянить так на всех её уроках? Мы просто выживем её из школы. — А в другой школе она найдёт новую жертву. — Она может и не найти. Ну, в крайнем случае, это будут сугубо их проблемы. Я уверен, что и в другой школе найдётся такая же школьница, как ты. — он улыбнулся, говоря это. — И запомни — на каждую сволочь найдётся сволочь похлеще. Нам главное свою школу отстоять. Ну, сама подумай, не будешь же ты всю жизнь подкладываться под неё. Рано или поздно ты ей надоешь, она в любом случае заведёт себе ещё кого-то. — Но постоянно срывать уроки тоже не вариант. — Придумаем. Скоро зимние каникулы, времени будет умотаться. А пока достаточно будет и того, что мы станем срывать уроки. И мы решились. В школе мы всё ещё делали вид, что ненавидим друг друга. Это было тяжело, а временами весело. И вот однажды мы сорвали алгебру. Она нам как раз объясняла новую тему, когда Макар швырнул в меня скомканный лист. Я же, вытащив чернила из своей ручки, оторвала кусочек бумаги и, скомкав его, засунула в саму ручку, после чего «выстрелила» в приятеля. После в мою сторону полетела его тетрадь, а в него мой учебник. Так началась наша битва против Севастьяновой. — Трофимова! Гегидзе! Встали и вышли. Мы не слушали её. Я вообще подошла и, подняв свой учебник, ударила Макара по голове. Он, схватив меня за талию, попытался повалить на пол. Никто не думал нас разнимать, и на нас пошла математичка. Женщина разняла нас самым неприятным способом из возможных — схватила за уши. Моё ухо она так выкрутила, что, казалось, ещё немного и оторвет. Нас повели на выход. По дороге Гегидзе пнул меня под зад. — Вы что творите? — Зашипела, как змея на нас женщина. — Что это за срыв урока? — А что он кидается? — Пинаю Макара по ноге, за что Севастьянова ещё сильнее сжимает пальцами моё ухо. — А ты что плюёшься? — Мне вообще кажется, что вот сейчас нам двоим дорога в театральное. Мы так испепеляюще смотрели друг на друга, что я даже поверила. — Жируха. — Придурок. — У меня хотя бы жира нет, — сказал он мне, хотя я была ещё тем дрищем. — Доска. — Хач. — Хватит, — она похоже верила. — Вы сейчас оба к директору пойдёте. Взяли и сорвали мне урок. — Да лучше уж к директору, чем учиться в одном классе с этой плоскогрудой. — Да я лучше на расстрел пойду, чем дышать с тобой одним воздухом. Главное — не переиграть. — Достали, — Инга повела нас к директору, где мы очень долго сидели и писали объяснительные. Проторчали у директора мы целых два урока. Ничего интересного и хорошего про себя не услышали. Пригрозили вызвать моего деда и родителей Макара. — Раньше я считал, что это плохо — поганить машину математички, — от директора мы сразу же вышли на улицу. — Но теперь я считаю, что это неплохая идея. Я не знаю, как, но Гегидзе смог спустить все четыре шины. Мне лично казалось, что с такими машинами этого не сделать. Потом мы стали думать, а не поцарапать ли её? Решили, что спущенных колёс достаточно. — Но не забывай, — начал Макар. — Первым на кого она подумает, будем мы. На следующий день, когда у нас была геометрия, Инга оставила Макара на месте, а меня пересадила к себе за стол. — Я не хочу, — простонала я на весь класс прекрасно понимая, чего ожидать. — Пусть эта обезьяна пересаживается. — Иди грудь себе отрасти, — огрызнулся Макар. — Вали к себе на родину. — Замолчали оба, — мне кажется или по взгляду Инги понятно, что она что-то заподозрила? Ну она реально как-то недобро на нас посматривает. Наверное, вспомнила про машину. Утром, когда мы шли в школу, то колёса у неё были нормальными. — Гегидзе, на выход. — А что я, а не она? — Гегидзе! — Это был такой тон, который было страшно ослушаться. Макар побелел и, собрав свои вещи, выскочил за дверь. — Ну, а ты, Трофимова, за мой стол. Схватив учебник и тетрадь с ручкой, я молча встала и, пройдя, села на указанное мне место. Всё это время она объясняла нам тему, то и дело подходя ко мне и кладя руку мне на плечо. Я насчитала таких моментов семь штук. Она смотрела мне в тетрадь, стоя над душой, опираясь одной рукой об стол, а второй якобы об спинку стула. На деле же её рука покоилась на моей спине, и она гладила меня. От этого её поглаживания мне было не по себе. И как-то сразу же стало ясно, что она в курсе нашего плана. Это и подтвердилось спустя минуту, когда женщина наклонилась ко мне, делая вид что что-то объясняет, а на деле же шепнула на ухо: — Не играйте со мной, дети, иначе, это для вас плохо кончится. Как я оттуда бежала. Макар ждал меня в коридоре и похоже всё понял, увидев меня. — Макар, нас раскрыли, — мы отошли подальше от кабинета математики. — Она прям мне так и сказала. С того времени мы немного прекратили прессинг математички (хотя он даже и не начинался). Я с Гегидзе контролировали её и внимательно следили, чтоб она ни для кого не домогалась. Вроде всё было спокойно. Я правда особо и не ходила с того времени к ней на занятия по репетиторству, так что мои оценки по её предметам заметно снизились. И когда до начала зимних каникул оставалась одна неделя, а я в очередной раз тупила, глядя на доску, Инга не выдержала. Вздохнув она подошла ко мне и, положив руку мне на плечо, прошептала, наклонившись к уху: — Трофимова, у тебя через день контрольная, — чувствую её горячее дыхание на своей коже и меня прям мурашки берут. — Хочешь не хочешь, а задницу ты свою ко мне сегодня притащишь. И я сейчас говорю о своём предмете. Я конечно слегка подвисла. Брать ли с собой диктофон? Точно ли она не будет приставать? Я ей не верю, но то, что мои знания по математике полная жесть, видно невооруженным взглядом. Так что, переговорив с Макаром, я пришла к выводу идти надо с диктофоном. Он сунул мне свой старый кассетный диктофон. — Что? — Макар поймал мой вопросительный взгляд. — Был мелким, когда папа подарил его мне. Классная штука. — Классная, это да, — включаю запись и слышу шум. — Вот только громкий. Не думаю, что она настолько глухая, что не услышит. Просто, когда ты говорил, что у тебя есть диктофон я думала, что современный. — Поверь мне, для две тысячи первого это самая современная модель. Диктофон был громоздким, и я не знала, куда его спрятать. Казалось, что, если кину его в рюкзак он либо случайно выключится, либо же вообще ничего не запишет. В кармане джинсов он сильно выпирал. — Ладно, — Гегидзе снял свою олимпийку и протянул её мне. — Тут карманы глубокие. Выпирать ничего не должно. Накидываю куртку на себя и прячу в кармане диктофон. В принципе всё хорошо. Она правда мне большая, но всё нормально. — Не забудь его включить. Но и желательно, чтоб она не тянула, а то кассета закончится. Тогда уж в туалет отпрашивайся и меняй местами кассету. Одна сторона кассеты рассчитана на двадцать минут. Когда сторона кончится, то раздастся щелчок. — Буду надеяться, что математичка всё же да глухая, — вздыхаю и отправляюсь в её класс. — Если ты не забыла, то я пообещала твоему деду заниматься с тобой, — передо мной поставили учебник алгебры и геометрии и я поняла, что часа два точно проторчу тут. — Так что будем заниматься. Тем более, мне за короткий промежуток времени надо втиснуть в твою головушку всю нужную информацию, чтоб ты контрольную сдала на пять. Тем более контрольная у тебя будет и по алгебре, и по геометрии. Тяжело вздыхаю, поняв, что моим мозгам пиздец. Мозг у меня отключился спустя сорок минут занятий алгебры. Я просто перестала понимать, что происходит, да и диктофон отключился. Не знаю, слышала ли Инга тот щелчок, но она старательно объясняла мне тему. Даже когда я совсем ничего не понимала. — Иди прогуляйся пять минут и возвращайся, — сказала она. — Геометрией займёмся. Послушно выхожу в коридор и достаю диктофон. Кроме темы и моих тупых ответов ничего и не записалось. Перемотав запись и прослушав, я убедилась, что меня на этой записи было слышно отлично и очень тихо (надо было прям прислушиваться) математичку. Да и смысла похоже не было никакого сейчас создавать на неё компромат. У неё одна задача, которую она пока не выполнит и потрахаться не сможет. Вот уже после контрольных меня будет ждать пиздец. Содрогаюсь, представив, как эта бестия накинется на меня. Я явно сидеть после такого не смогу. Выкинув неприятные мысли из головы, я вернулась и через силу, через боль поняла геометрию. Голова гудела, и я просто поверить не могла, что это наконец-то закончилось. Инга предложила подвести меня домой, но я сказала, что мне надо пройтись. Она не стала настаивать, а я, достав мобильный, набрала Гегидзе и рассказала ему. — Ну значит пока что мы можем спать спокойно, — мы гуляли поздним вечером. — А вот во время каникул или после не ясно, чего ожидать. — В любом случае нельзя позволять ей устраивать этот беспредел, — я вдруг задумалась об одной вещи и поняла, что одно, я упустила. — Макар, а ведь она же достаточно привлекательная женщина. — Только не говори, что ты втюрилась в неё, — испугался приятель. — Да нет, — отмахиваюсь. — Я вдруг подумала, что ведь она же может не только учениками пользоваться, но и учителями. Ей ничего не мешает соблазнять и использовать для своих целей. А у нас ведь есть молодые учителя, которые вполне могут попасть под её чары. Я почему-то была уверена, что так оно и происходит. Неделя была сложной. Нас буквально завалили контрольными и бывало, что в один день их было две или три штуки. Алгебру и геометрию я сдала на пять с большим минусом. Дед был доволен, доволен настолько, что сходил в ювелирку и выбрал подарок специально для Севастьяновой. — Деда, — простонала я двадцать девятого декабря, когда стало ясно, что именно меня отправят вручать ей этот подарок. — Я не хочу. — Она с тобой бесплатно занималась. Так что ты пойдёшь к ней и вручишь этот подарок. Мне настойчиво сунули в руки красиво упакованную коробочку. — Что там? — Золотая цепочка, — он ловит мой вопросительный взгляд. — Ну так всегда считалось. Учитель ты или врач, а эти две категории всегда ходили в золоте. Так что иди к ней и подари. — Деда, я знать не знаю, где она. — Домой к ней съезди. — А может после нового года? — Валерия, — ну всё, когда он вспоминает моё полное имя, то туши свет. — На адрес. — он достал записную книжку и сунул её мне на раскрытой странице. — Запоминай и отправляйся к ней. — А у тебя откуда её адрес? — Надеюсь они не любовники. — Она мне ещё тогда дала. Так что иди и поблагодари её. Подарок от нас обоих. Жила Севастьянова не близко. Мне пришлось ехать к ней сначала на автобусе, а потом на троллейбусе. Благо её дом оказался напротив остановки. Конечно же, секс был как-то у неё дома, но я вообще ничего не помню. Даже сейчас, поднимаясь на пятый этаж, я смотрю на номер квартиры и начинаю стучать. Надеюсь, она не откроет. Но дверь, как назло, открывается и я вижу Ингу в халате. Я как-то даже растерялась и просто забыла, зачем пришла. Что-то вроде надо было ей передать. — Отвисни, — улыбнулась она. — А то зависла словно я тут перед тобой голая стою. Но ясно же, что под халатом у неё ничего нет. — А, вот, — неуклюже лезу во внутренний карман куртки и достаю подарок. — Дед просил передать вам. Это благодарность за репетиторство. — Добавляю я, а то ещё не поймёт и решит, что мой дед на неё запал. — Хорошо, — она берет подарок, а потом смотрит на меня. — А дед где? — Дома сидит. — Ну тогда зайди ко мне в гости. — Не, нет, пожалуй. Я уже поворачиваюсь к лестнице, но меня ловят за руку и втаскивают в квартиру. — Меня ждут дома, — пытаюсь помешать ей себя раздеть. — Я тебя надолго не задержу, — и я прошла в одну из комнат упав на диван. Инга села рядом и недобро так ухмыляется. — Хочешь выпить? — Нет, — не совсем понимаю, что именно. Да и страшно как-то с ней быть. — Я всё же пойду домой. А то вы, наверное, знаете — незваный гость хуже татарина. — Тебе я всегда рада, — она не позволила мне встать, положив свою руку на мою. — Да и просто составь мне компанию. А то мне тут скучно. — Вы одна? — Ну, как сказать, завтра ко мне приезжает родня. Так что об одиночестве можно будет позабыть на ближайшие две недели. — Понятно, — просто не понимаю, о чем мне говорить с ней. Она же училка. — Но сейчас я даже рада что не одна, — она пододвинулась ко мне вплотную. — Не бойся. — Так я и не боюсь, — голос стал фальцетом, а когда она неожиданно схватила меня за голову и притянула к себе, засунув свой язык мне в ухо, я стала вырываться. — Хватит! Да ладно вам! Замолчала я спустя несколько секунд. Закрываю глаза, чувствуя слабость во всём теле, да и просто было приятно. Тяжело вздыхаю и даже не сразу замечаю, как её рука стала поглаживать мне ширинку, а потом и вовсе проникла под одежду и стала гладить. Тихо застонала от её настойчивости, да и дышать неожиданно стало тяжело, а между ног можно было уже ставить ведро. — Хорошая девочка, — прошептала Инга и тут же повалила меня на диване. Она целовала меня в губы и в шею, раздевая. Она даже с меня носки стянула, и вот я оказалась полностью открытая перед ней. — Всё будет хорошо. Рука моя дрожит, но всё равно тянется к ней и осторожно сжимает грудь женщины. Чувствую твердый сосок. Впервые трогаю её. Это так необычно. Инга наклоняется и мы целуемся. Я же понимаю, что хочу видеть её обнаженной. Ну, хочется мне и всё тут. Она меня сколько раз видела в таком виде, а я её ни разу, поэтому чуть хрипловатым голосом я выдаю: — Инга, сними халат. Она так и сделала. Впервые вижу её такой. Это было необычно и… она такая красивая. Стройная и просто ей правда следовало быть моделью. — Может ещё что-нибудь сделать? — Ей похоже это понравилось. Она наклонилась к моему лицу и провела языком по моим пересохшим губам. — М? Её пальцы стали гладить меня между ног и я поняла этот намёк. Ну или не поняла. Я вообще в этот момент ничего не понимала. — Оближи меня, — зачем я вообще это говорю? — Где, — и смотрит на меня так странно, что мне просто неловко. — Там. Закрываю глаза, чувствуя, как она сползает вниз, а потом закидывает мои ноги себе на плечи. Вскрикиваю от неожиданности, когда она проводит языком там. Это было приятно и, когда она начала посасывать клитор, я стала прогибаться в спине. Не выдержав, впервые в жизни схватила её за волосы и сильнее прижала её лицо к своей промежности. Она гладила мои бёдра руками, а я уже стала стонать в голос. В голове возникла мысль, что я всё же да не зря сюда пришла. Когда я кончила, то ещё долго не хотела выпускать её волосы. Инга же засмеялась. Неожиданно и громко. Мне было так хорошо, что даже по фигу. — Ну надо же, какие мы смелые стали, — она поцеловала мой живот, а потом просто стала гладить грудь. — И насколько же этой смелости хватит? — А насколько? — Не совсем понимаю, чего именно она хочет, но потрогать её я хочу. — Только не пугайся, — и она села мне на лицо. Это было необычно и слегка странно, но в целом не страшно. Дышать я могла, а она всё равно не вплотную сидела на моём лице. — Начнем. Сжимаю её бёдра и начинаю их гладить, а потом слегка провожу языком по ней, проникая внутрь. Вкус, что тут же оседает у меня на языке, не пугает. Она же явно чувствовала тоже самое. Так что я смело уже основательно так проникаю в неё языком. Слышу её тихий вздох и это возбуждает. Обхватив клитор губами, я начинаю его посасывать, ускоряясь и стон повторяется. Конечно, до оргазма я её не довела. Этому мне ещё учиться и учиться, но приятное сделала. Мы лежали друг на против друга. Она гладила мои ноги, а я её. У меня главное и мыслях не было одеться. Но наверное стоило. Она ведь мой враг. Она изнасиловала меня. Она изнасиловала Ершову, и та покончила с собой. Она имела интим с Макаром. Но почему-то в момент нашей близости всё это вылетало из головы. Кроме похоти ничего и не оставалось. И сейчас я стала подумывать, а не продолжить ли нам дальше? — Ну у нас с тобой явный прогресс, — она села, и я тоже. — Интересно, что будет дальше? Мне было приятно мять её грудь. Это было странно и необычно, но безумно приятно. Её соски так манили и, не выдержав, я примкнула к одному губами. Посасывая и покусывая его, я не забывала про вторую грудь и всё так же мяла её руками. Чувствую, как она сжимает мои волосы на затылке, но не отстраняет меня. И уже я оказываюсь сверху, а она лежит на спине. Я вообще не знаю, что делать, но пытаюсь скопировать фильмы. Поэтому неуклюже раздвигаю коленом её ноги и просто глажу её там. Она капец какая горячая и мокрая. Мои пальцы буквально слипаются от её смазки. Не знаю, может надо в неё проникнуть, но сейчас она явно не против. Правда, я всё равно не знаю, куда точно надо совать пальцы, но думаю, что по ходу дела разберусь. И только я настроилась, как мой мобильный затрезвонил на всю комнату. Всё желание и весь настрой мигом пропал. Отстранившись от Инги, тут же начинаю шариться в своих вещах в поисках мобильного. Достав его, смотрю на вызов. — Да, дед? — Ты там, где пропала? Я тебя отправил подарок вручить, а не шататься, где не попадя. Бегом домой. — Дед… — Домой! — И он отключился. — Инга, — поднимаюсь и начинаю одеваться. — На меня тут дед наехал и требует, чтоб я возвращалась домой. — Жаль, — она подняла свой халат и накинула на себя. — Подвести? — Да нет, сама доберусь. Какая-то замученная, словно на мне пахали, я поехала домой.