Набережная

Крепко поцелуй меня, перед тем как уйти. Летняя грусть… Детка, я лишь только хотел, Чтобы ты знала, что ты лучшая… Summertime Sadness — Lana Del Rey

      Атмосфера на обратном пути в Санта-Монику была одновременно спокойной и напряженной, поразительно отличаясь от веселого настроения, с которым они ехали в Напу. Опустившись на свое сиденье, Гермиона смотрела в окно на проплывающий мимо пейзаж, чувствуя, как усталость давила на веки.       Малфой наклонился вперед, откинул волосы с лица и сцепил пальцы на руле. Время от времени его взгляд скользил по ее лицу, и Гермиона едва сдерживала улыбку.       С самого начала уик-энда все казалось таким многообещающим и ярким. Но теперь… до возвращения в Англию оставалось всего несколько дней, и Гермиона никогда еще не чувствовала себя так неуверенно.       Несмотря ни на что, она всегда признавала ценность завершения своего магического образования и в течение многих лет полностью отдавала себя учебе в школе. Она действительно с нетерпением ждала стажировки.       Она никогда не считала себя девушкой, которая принимает решения, основываясь на парне. Гермиона была из тех девушек, у которых имелись свои собственные планы, тщательная подготовка и строгое стремление к идеальному выполнению.       Она была не из тех, кто по прихоти сбегает от своего решения, основываясь на свежих, молодых отношениях, которые могут даже не иметь никакого продолжения.       Тем не менее, ее желудок сжался от этой мысли.       Несмотря на молодость, Гермиона многое повидала в этом мире — и маггловском, и волшебном — и не сомневалась, что ее отношения с Малфоем были настоящими. Даже учитывая тот факт, что ее опыт общения с парнями был минимален.       С пугающей горячностью она пожалела, что у нее нет больше времени.       Малфой откашлялся, вырывая ее из раздумий. Но он продолжал смотреть на дорогу перед собой, лишь склонив голову набок.       Мгновение спустя он испустил долгий вздох.       — Послушай, Грейнджер.       Глядя на него, Гермиона почувствовала, как ее сердце забилось сильнее. Она не была готова попрощаться. Если бы он попросил ее об обратном — она не знала, что бы сделала. Прикусив язык, она ждала, когда он заговорит.       — Мне просто нужно, чтобы ты знала, — он тревожно застучал пальцами по рулю, его взгляд остановился на ней, а затем двинулся в сторону. — Мне нравится, что ты оказалась здесь, и я надеюсь, что в этом у тебя нет никаких сомнений. Но как бы я ни хотел, чтобы ты осталась… я понимаю. Почему ты уезжаешь. И… я не собираюсь просить тебя остаться.       Проглотив комок в горле, Гермиона сумела кивнуть и хрипло произнести:       — Хорошо.       Он поджал губы и сморщил нос.       — Не для меня. Я знаю, как важно для тебя твое будущее, и ты заслуживаешь всего, чего захочешь, — его губы сжались в тонкую линию, и после долгой паузы он продолжил: — Ты заслуживаешь лучшего, чем эта жизнь здесь. Лучшего, чем я.       — Драко… — начала она, широко раскрыв глаза, но он поднял руку.       — Пожалуйста, Гермиона. Дай мне закончить, — его тон был таким, словно он признал свое поражение. Замолчав, она снова опустилась на свое место, чувствуя, как слезы подступают к уголкам ее глаз. — По какой-то причине ты решила, что хочешь заняться чем-то со мной, и я так благодарен тебе за это. Но ты могла бы иметь и делать все, что угодно в своей жизни. Черт возьми, ты, наверное, могла бы стать министром, если бы захотела, — понизив голос, он закончил: — И я не могу так поступить с тобой. Я не могу заставить тебя так поступить.       Пытаясь выровнять дыхание, Гермиона глубоко вздохнула и смахнула слезу.       — Ты что, бросаешь меня?       Покачав головой, Малфой сказал:       — Конечно, нет. Но я буду честен… я не знаю, как все будет дальше.       Сильно прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать наступающее рыдание, Гермиона усиленно смотрела прямо перед собой.       — Я думала… мы попытаемся что-нибудь придумать.       — Так и есть, — его взгляд снова оказался прикован к дороге. — Но я не могу вернуться в Англию без последующего ареста. Ты будешь занята своей новой работой, — легкомысленно пожав плечами, что противоречило напряжению в плечах, он провел рукой по лицу. — Мы можем сделать все, что в наших силах… но мы будем далеко друг от друга, Гермиона.       — Я не хочу потерять тебя, — выдавила она, и глаза ее наполнились слезами.       — Это взаимно, — быстро заверил он, скривив рот. — Но я не собираюсь быть причиной, по которой ты откажешься от своего будущего. И если дойдет до того, что тебе придется выбирать… я не позволю тебе выбрать меня.       Слова резонировали с тихим подтекстом, грохоча внутри ее черепа, пока рыдание не вырвалось из ее груди, сдавленный, раздробленный звук, и она отвернулась, глядя в окно.       После долгой, напряженной паузы его рука опустилась ей на колени. Шмыгая носом, Гермиона переплела их пальцы, крепко держа его руку своими обеими.       Воздух между ними снова наполнился болезненной тишиной.       

***

      Гермиона ощутила прилив удовлетворения — больше, чем ожидала, — когда в конце своей последней смены в сувенирном магазине вручила Роджеру свое колючее красное поло. Роджер нахмурился, глядя на майку, прежде чем положить ее на прилавок.       — Жаль, что ты уезжаешь, — сказал он, скорчив гримасу.       Нахмурившись, Гермиона подняла бровь.       — Ты, должно быть, шутишь.       Почесав бороду, Роджер добавил:       — Ты была самым адекватным сотрудником, который у меня когда-либо был.       Удивленно моргнув, она покачала головой.       — Возможно, их было бы еще больше, если бы ты обращался со своими подчиненными немного лучше.       Малфой вошел в магазин, скрестив руки на груди, и прислонился к прилавку. Его взгляд остановился на Роджере.       Ее теперь уже бывший босс пробормотал:       — Заметано.       Щелкнув языком, Малфой протянул:       — Ты готова идти?       — Да.       Плотно сжав губы в тонком подобии улыбки, Гермиона слегка помахала бывшему начальнику рукой, прежде чем взять руку Малфоя, позволяя ему увести ее из магазина.       Малфой бросил хмурый взгляд за спину.       — Чертов придурок.       — Он был не очень любезен, не так ли? — спросила Гермиона, прикусив нижнюю губу. — В основном он обращался со мной так, как будто я понятия не имею, как делать такие мелочи, как заполнение полок товарами и использования кассы.       Застыв, Малфой повернулся к ней лицом.        — Он явно был увлечен тобой.       — Нет, не был, — усмехнувшись, Гермиона покачала головой. — Он на восемь лет старше меня.       — Очевидно, его это не волновало, не так ли? — его губы растянулись в ухмылке, когда он притянул ее ближе, обнимая за спину. — Вот почему он никогда не хотел видеть меня в магазине.       Нахмурившись, Гермиона мысленно перебирала в уме большинство своих встреч в сувенирном магазине.       — Я так не думаю.       Малфой усмехнулся и поцеловал ее в висок.       — Для кого-то столь блестящего, как ты, можно и побыть тупым.       

***

      Лиза решила устроить прощальную вечеринку в честь последнего вечера Гермионы в Калифорнии, и она не была уверена, ждет ли она этого с нетерпением или просто боится. Будучи не из тех, кто купается во внимании, Гермиона предпочла бы спокойную ночь с Малфоем и, возможно, с Лизой и Михаэлем.       Но она не хотела омрачать девушке ее веселье, учитывая, что Лиза была более чем любезна все это время, и Гермиона стала считать ее настоящим другом.       Как бы то ни было, Гермиона провела большую часть вечера, прижавшись к боку Малфоя, потягивая все то же теплое пиво, пока, наконец, со вздохом не отставила его в сторону.       — Не могу поверить, что это все, — задумчиво произнесла она. Малфой вел себя тише, чем обычно, и она подозревала, что ее предстоящий отъезд давит на него так же, как и на нее.       Он крепче обнял ее за плечи.       — Я тоже, — он пристально посмотрел на их друзей, стоявших в каждом углу маленького дворика. — Я купил сову в Пасадене. Так что… я могу слать тебе сову.       — Хорошо, — Гермиона заставила себя кивнуть, ее горло сжалось в тисках. — Почаще, пожалуйста.       Прочистив горло, он пробормотал:       — Обязательно.       Когда он зарылся лицом в ее кудри, Гермиона почувствовала, как ее глаза на мгновение прикрылись.       — Я буду чертовски скучать по тебе, Грейнджер, — пробормотал он ей на ухо.       Сильно прикусив нижнюю губу, она опустила руку на его колено. Задыхаясь, она ответила:       — Я буду скучать по тебе как сумасшедшая.       Он снова посмотрел на двор.       — Просто чтобы тебя не застали врасплох. Я упоминал о тебе, когда в прошлый раз писал своей матери. Так что на случай, если ты увидишь ее поблизости… ты можешь дать ей знать, что у меня все хорошо?       — Конечно, — прошептала Гермиона. Открыв рот, чтобы сказать что-то еще, она обнаружила, что не находит слов, лениво рисуя пальцами круги на его колене.       Он снова нарушил молчание.        — Когда ты уезжаешь?       — Портключ активируется в полдень, — слова казались вязкими и чужими на ее языке, угрожая ее хрупкому эмоциональному равновесию. — Ты хотел пойти на пляж утром?       — Может быть, — сказал он, рассеянно пожимая плечами и откидывая волосы с висков. — Я думаю, что лучше проведу наши последние часы вместе.       Прошептав: «все в порядке», Гермиона почувствовала, как слеза скатилась из одного глаза, и быстро смахнула ее.       Остальные гости, включая Лизу и Михаэля, строили планы окончить вечер в клубе, и Гермиона лишь на мгновение взглянула на Малфоя, отказавшись.       С грустной, понимающей улыбкой Лиза сжала ее руку, прежде чем остальные ушли.       Как только дом опустел, Гермиона опустилась на диван в темной тишине гостиной, а Малфой сел рядом с ней, притянув ее к себе.       Чувствуя себя так эмоционально напряженной, как никогда, она уткнулась лицом ему в грудь, поджав под себя ноги. Вздохнув, она спросила:       — Как это случилось? — его молчание давило на нее, и прежде чем он смог заговорить, она добавила: — Это… это никогда не было частью моего плана.       Как только слова слетели с ее губ, она поняла, как они прозвучали, и представила себе ухмылку, скривившую его губы.       — Ты не можешь планировать все заранее. Конечно, ты уже должна была это понять.       — Но это должно было находиться под моим контролем, — она позволила словам повиснуть между ними. — Школа, Тритоны, профессия.       Его губы нашли ее висок, руки откинули волосы в сторону.       — Побег в Калифорнию тоже не входил в мои планы, если тебе от этого станет легче. Но иногда то, что мы не планируем, оказывается самым лучшим вариантом.       — Тогда почему так больно? — она заморгала, слезящимися глазами глядя на ковер.       — Боюсь, — пробормотал он, крепче обнимая ее, — это просто жизнь.       С точки зрения логики, эти слова имели смысл. И она знала это — она пережила больше, чем ее маггловские сверстники во время войны.       Но в этом чувствовалось что-то другое. Это раздирало душу, заставляя Гермиону спросить себя, будет ли она когда-нибудь чувствовать себя по-другому.       Ее глаза закрылись, и она почувствовала, как слезы просачиваются сквозь ткань его рубашки под ее лицом.       Правильный выбор просто не мог казаться таким уж неправильным. Это не может быть так больно.       — Может быть, мне лучше остаться, — выдохнула она ему в грудь. — Может быть, я просто…       — Не смей, — грубо прервал он ее, сжимая пальцами ее голову. — Ты начнешь стажировку, и у тебя все получится, Грейнджер. Я это знаю.       — Но… — Не зная, как продолжить, она молча провела пальцем по татуированному изображению на его предплечье, закрывая то место, где когда-то была темная метка. — Если тебя там не будет… будет ли это стоить того?       Резкий вдох был единственным признаком того, что он услышал ее.       Наконец его голова опустилась на ее голову.       — Тебе не нужно мое присутствие, чтобы захватить мир, Грейнджер.       

***

      Несмотря на то, что они не взяли свои доски для серфинга, пляж казался самым подходящим местом для Гермионы, чтобы провести последние часы в Калифорнии. Это было место, где они «выросли», узнали друг друга, где провели бесчисленные часы, и где она потеряла свое сердце из-за песка, солнца и волн.       И, как она начинала подозревать, из-за одного конкретного блондина.       Гермиона попрощалась с Лизой рано утром, собрала последние вещи и покинула дом, который по-настоящему стал ее домом, прежде чем уехать с Малфоем под предлогом, что он высадит ее в аэропорту.       В действительности же она просто активирует портключ из уединенного уголка пляжа.       Вся эта ситуация немного напоминала повторение истории, и напомнила Гермионе ее первый день на пляже с Малфоем и его друзьями, когда она решила не отправиться с портключом — решение, которое изменило так много граней ее жизни.       У нее будет всего один день, чтобы обосноваться в Лондоне, прежде чем начать стажировку в Гринготтсе, и Гермиона начинала надеяться, что отнесется ко всему более оптимистично, как только вернется в Лондон.       Сейчас она могла думать только о паре серых глаз, которые смотрели на нее.       Гермиона вытянула ноги перед собой на пляже, чувствуя горячий песок на своих голых ногах. Малфой сидел рядом с ней в своих привычных темных очках, и это мог быть обычный день из многих прошедших, которые они провели на этом самом месте.       Только в этот день ей предстояло уехать, с корнем вырвав жизнь, в которую она невольно попала. И прощание с единственным человеком, который так много для нее значил, поражало.       Отсутствующая улыбка задержалась на его лице, когда Малфой нежно поцеловал ее в губы, отвлекая от витающих в голове мыслей.       Заставив себя улыбнуться, Гермиона положила ладонь на его руку, лежавшую на песке. Она провела большую часть утра в слезах и была полна решимости сделать их последние часы вместе приятными.       Прошлой ночью он заполнил ее, как физически, так и эмоционально, и она не смогла сдержать новый поток слез, когда крепко прижала его к себе.       Они вели пустую беседу ни о чем, как будто оба старались избежать назойливого выбора, нависшего между ними. Они тщательно продумали все детали того, что им предстоит сделать, когда они больше не смогут видеться друг с другом каждый день.       Малфой ничего не говорил о поездке в Англию, но она знала, что любая магия, которую он использовал, могла быть отслежена, и он все еще был убежден, что его приговорят к Азкабану за уклонение от суда.       Это означало, что путешествовать будет Гермиона, но она была готова сделать это. Международные портключи стоили недорого — и он того стоил. Кроме того, поскольку она все еще жила в доме своих родителей, у нее будет доступ к телефону, и они смогут перезваниваться по международной линии. Он также упомянул о возможности найти камин для разговоров.       Трудность была лишь в далеком нахождении друг от друга, борясь с часовыми поясами. И осознание того, что она не сможет поделиться с ним всем, что произошло в ее день, было словно горькая пилюля.       Но все же она была настроена оптимистично.       — Я теряю тебя, — пробормотал Малфой, и намек на улыбку заиграл на его губах, когда Гермиона снова стряхнула с себя грустные мысли, поворачиваясь к нему лицом. Он усмехнулся, лениво скользнув рукой в основание ее грязного пучка, его губы прижались к ее губам с большим напором.       Наклонившись к нему, Гермиона зарылась руками в его светлые локоны, блеклые от яркого света солнца над головой. Отстранившись, она прошептала:       — Никогда.       Взгляд, который он бросил на нее в ответ, был немного более печальным, чем она надеялась.       Откашлявшись, он сказал:       — Я с нетерпением жду услышать о твоих первых днях на стажировке.       — Я нервничаю, — призналась Гермиона, взглянув на него. — Я не знаю, будут ли рядом другие или я останусь одна.       — Не нервничай, — усмехнулся он, — Ты чертовски умна. Они должны нервничать, на случай, если ты передумаешь.       Его уверенность в ней была беспрецедентной. Улыбнувшись ему, она прошептала:       — Я все еще думаю, что ты сам очень умен.       — А я зря трачу время, работая на карнавале, — с издевательским вздохом поддразнил он. — Я знаю. Я обдумываю другие варианты, но пока что сойдет и так.       Широко раскрыв глаза, Гермиона оживилась и повернулась к нему лицом, поджав под себя ноги.        — Ты мне этого не говорил! Чем ты еще планируешь заняться?       Неуверенно улыбнувшись, он пожал плечами.       — Я решил, что у тебя и так достаточно забот, — кивнув подбородком в сторону пляжа, он добавил: — Магазин для серфинга дальше по дороге едва сводит концы с концами. Нынешний владелец хочет его закрыть и, возможно, выставит его на продажу, — его губы изогнулись в загадочной улыбке. — Очевидно, я не умею учить людей серфингу, но Михаэль — да.       С ослепительной улыбкой Гермиона переплела их пальцы.        — Звучит заманчиво. И как бы там ни было, я не считаю тебя дрянью. Тебе удалось научить меня, не так ли?       — Вроде того, — сказал он, сморщив нос. — Ты хороший ученик.       Фыркнув, она толкнула его в плечо, он поймал ее запястье, стряхивая песок с ладони, чтобы поцеловать ее. Наклонив голову, она сказала:       — Звучит блестяще. Интересно, уйдет ли Михаэль с пирса?       Малфой пожал плечами и взял ее за руку.       — У нас не было серьезного разговора об этом, но возможно.       Хотя она была заинтригована и взволнована перспективой того, что он, возможно, найдет что-то, что доставит ему большее удовольствие, чем участие в скачках на карнавале, эта мысль только оставила укол печали в ее сердце. И снова Гермиона поймала себя на том, что ей интересно, от чего она уходит, чтобы идти к своей карьере.       Выдавив из себя улыбку, он добавил:       — Я буду держать тебя в курсе.       Кивнув, Гермиона покосилась на него.       — Хорошо.       Взглянув на часы, она с удивлением обнаружила, что уже без четверти двенадцать, а ее портключ должен был сработать всего через пятнадцать минут.       У Малфоя перехватило горло, когда он проследил за ее взглядом. Поблизости никого не было, и Гермиона с тяжелым сердцем вытащила портключ из сумки и положила его на песок перед собой. Они оба молча смотрели на него, и это было удивительно похоже на прошлый раз.       Только все изменилось.       Ее сердце бешено заколотилось в груди, адреналин запульсировал в венах, и она повернулась к Малфою, миллион слов боролись на кончике ее языка — и ничего не сказать.       Это было похоже на гонку со временем — и она снова жаждала большего.       Глядя на нее, он снова сглотнул, его брови сошлись на лбу в упрямую складку. Он притянул ее руку ближе к себе, поднеся костяшки пальцев к своим губам.       — Я буду чертовски скучать по тебе, Грейнджер.       — Драко, — глубоко вздохнув, Гермиона нахмурилась, чувствуя, как в глазах у нее появились слезы. — Я хочу, чтобы ты знал, как много это значит для меня. Провести это время с тобой, узнать тебя получше. Это было самое неожиданное и самое прекрасное, что я могла себе представить.       Его серые глаза остекленели, когда он смотрел на нее. Он провел рукой по лицу и пробормотал:       — Черт, Гермиона, — покачав головой, он отпустил ее руку, сжал ее лицо между пальцами и притянул ближе к себе. Малфой провел большим пальцем у нее под глазами, стирая слезы. — Это было самое лучшее лето в моей жизни.       Его слова пронеслись в глубине ее сознания. Ночь, когда они вместе поднялись на Чертово колесо. Первая ночь близости. Спасибо, что рискнула со мной, Грейнджер. За то, что отпустила портключ.       Ее глаза расширились, когда она посмотрела на него, и хаос и нерешительность охватили ее сердце со всех сторон. Может быть, она приняла неверное решение, может, ей нужно было остаться? Неужели это тот шанс, которым она должна воспользоваться?       Сглотнув, она отвернулась и тяжело выдохнула.       — Не знаю, смогу ли я это сделать.       — Ты — Гермиона Грейнджер, — выдохнул он. — Ты можешь делать все, что захочешь.       Его глаза блестели от слез, даже когда он подарил ей сломанную улыбку, и Гермиона покачала головой, сдавленный всхлип вырвался из ее горла. Ее желудок скрутило, а в глубине души поселилась нерешительность.       — Драко, я лю… — слова прервались всхлипом, когда из ее глаз хлынули новые слезы.       Он только смотрел на нее, сжав губы в тонкую линию, смирившись. Малфой поник, его плечи опустились, и что-то глубоко внутри нее с оглушительным треском надломилось.       — Я знаю, Грейнджер, — притянув ее ближе, он прошептал ей в волосы: — Я знаю.       Отстранившись, он вытер ее слезы, прижавшись губами к нежной коже под глазами.        — Я тоже буду скучать по тебе. Больше, чем ты можешь себе представить.       Каждый вздох вырывался из нее с болезненным всхлипом, каждый отмечал неумолимое течение времени, которого у нее больше не было.       Опустив взгляд на безобидный портключ, лежавший на песке, она прошептала:       — Мне остаться?       Стиснув зубы, он только моргнул, глядя на нее. Раньше… Раньше он хотел, чтобы она осталась.       Она хотела остаться.       Эта мысль пронзила ее сердце с дикой жадностью, и она покачала головой, чувствуя, как колотилось сердце и стучал пульс в ушах. И снова она услышала его голос.       Так что бросай свой чертов портключ в океан.       Стон вырвался из ее горла, когда портключ начал светиться тускло-синим светом, и слезы потекли из ее глаз уже всерьез.        — Я не могу… я не могу этого сделать.       — Грейнджер, — выдавил он. — Ты должна это сделать. Его серые глаза встретились с ее глазами, и он покачал головой. — На этот раз я не стану тебя здесь задерживать.       Его рука нашла ее руку, нежно сжав, и он положил ее рядом с портключом. Его губы встретились с ее, и она поцеловала его, болезненно, отчаянно, и она не была уверена, были ли слезы на ее щеках ее собственными, но он вырвался.       — Прощай, моя Грейнджер, — прошептал Малфой. С мягким, ободряющим кивком он отодвинулся, пристально глядя на нее. Тонкая, надломленная улыбка появилась на его лице. — Тебе нужно идти.       Сдавленный всхлип вырвался откуда-то глубоко внутри нее, разбивая вдребезги разорванные останки ее сердца, когда она обхватила рукой портключ и почувствовала далекий рывок под своим пупком, запомнив его сломленные серые глаза.