Набережная

Разве ты не помнишь, Как мы раньше жили друг для друга? Вспомни, как мы влюбились друг в друга, Когда я была твоей, а ты был моим. Remember — Gryffin & ZOHARA

      После окончания первой недели стажировки Гермиона уже не надеялась, что Телфрин Сесил даст ей что-нибудь сверх обычного. Несмотря на то, что она готовилась стать разрушительницей проклятий, она вообще не занималась ничем по специальности.       После утомительной работы в архиве, которая заняла два с половиной дня, Сесил оставил Гермиону выполнять черную работу для старших заклинателей. Это включало в себя больше работу секретарши: доставка напитков, ответы совам, организацию личных письменных принадлежностей Сесила.       Стажировка должна была продлиться год, после которой ей настойчиво предлагали поступить в Гринготтс в качестве полноправного разрушителя проклятий.       Но такими темпами она даже не будет квалифицирована, если не начнет учиться использовать магию.       Письма Драко продолжали приходить без перерывов, в среднем, по одному в день, но не всегда совой. Она стала посылать некоторые из своих писем через международное почтовое отделение в Диагон-аллее, чтобы избавить свою сову от столь долгих перелетов.       Они договорились поговорить по телефону в ближайшие выходные, и Гермиона была в восторге. Он не сумел обеспечить себе доступ к каминной сети, но после трудной, одинокой недели она с нетерпением ждала хотя бы звука его голоса.       Гермиона также планировала встретиться с Дафной и Тео за ланчем в субботу, и к тому времени, когда наступила пятница, она была более чем готова к двум дням вдали от Гринготтса и оценивающего взгляда Сесила.       Когда она вернулась в родительский дом, ее уже ждала сова, одна из почтовых птиц Пасадены, и вскоре она уже разворачивала короткое послание, предвкушая волну, концентрирующуюся у нее в животе.       Гермиона       Я скучаю по тебе.       Драко       К несчастью, не сумев сдержать разочарования из-за этой единственной фразы, отчаяние захлестнуло ее сердце. Гермиона прижала записку к груди и опустилась на диван, на глаза вновь навернулись слезы. Письмо разорвало хрупкие нити ее возбуждения.       

***

      — Странно снова видеть тебя здесь, — задумчиво произнесла Дафна, вертя в пальцах соломинку.       — Наверное, какая-то часть меня ожидала, что ты останешься в Калифорнии.       Рядом с Дафной сидел Тео, чьи брови поползли вверх, но он промолчал, откусывая кусок сэндвича.       Вздохнув, Гермиона тревожно забарабанила пальцами по деревянной поверхности стола.       — Я обдумывала это, — нахмурившись, она посмотрела на Дафну. — Я действительно так думала. Но…       — Но ты не была готова отказаться от всего, над чем упорно работала, ради обыкновенного летнего романа, — с понимающей гримасой предположила Дафна.       — Да, — Гермиона почувствовала, как ее плечи поникли, и она глубже погрузилась в кресло. — Думаю, это была основная причина, — откусив один из крекеров, она задумчиво жевала, глядя перед собой. — Наверное, я все еще сомневаюсь, правильно ли я поступила.       Тео сделал большой глоток из своей кружки.       У нее мелькнула странная, мимолетная мысль, что теперь, когда Хогвартс закончился, она проводит слишком много времени с бывшими слизеринцами.       — Я, например, — сказала Дафна, нарушая молчание, — рада, что ты вернулась. И вы с Драко все еще поддерживаете контакт, верно? Вы еще не расстались?       — Нет, — в груди у нее что-то сжалось. — Мы не расстались.       Промокнув губы салфеткой, Тео сцепил пальцы на груди и пристально посмотрел на Гермиону.       — Ты заставишь его попотеть, верно? Я имею в виду, я знаю Драко уже давно, и я никогда не видел его таким из-за девушки.       Сглотнув, Гермиона прищурилась, чтобы сдержать угрожающую влагу на глазах.       — Спасибо, Тео.       — Если ты действительно этого хочешь, — добавила Дафна, переводя взгляд на Тео. — Лично я немного удивлена, что Драко не стал бороться за то, чтобы ты осталась с ним. Или нет?       Покачав головой, Гермиона резко выдохнула.       — Нет. Он сказал, что не собирается просить меня остаться.       Дафна удивленно подняла брови.       — Я так и думала.       Та же мысль, что терзала ее до сих пор, всплыла в голове, и Гермиона нахмурилась.        — Наверное, я думала, что и он тоже не хочет. Как ты думаешь, что это значит?       Дафна пожала плечами.        — Даже не знаю. Но у меня сложилось впечатление, что ты ему небезразлична.       — Глупцы, — перебил его Тео, качая головой. — Вы оба.       Оскорбленная Гермиона сердито посмотрела на него.       — Прошу прощения?       — Смотри, — наклонившись вперед, Тео оперся локтями о стол. — Я знаю Драко с самого детства, и порой он может быть настоящим эгоистом. Если бы он хотел, чтобы ты была рядом, поверь мне, он бы попытался уговорить тебя остаться.       Эти слова кружились в голове Гермионы, не совсем укладываясь в ее голове, и она состроила гримасу, глядя на него через стол.       Махнув рукой, Тео продолжил:       — Посмотри, как война обернулась для него. Он рисковал жизнью, чтобы защитить свою мать, потому что она была единственным человеком, о котором он заботился больше, чем о себе, — откинувшись назад, он напряженно смотрел на Гермиону. — Я думаю, он отпустил тебя потому, что любил достаточно сильно, чтобы желать тебе самого лучшего, как бы это ни значило для него.       Дафна прищелкнула языком, глядя на Тео с чем-то похожим на восхищение… или желание. Чувствуя себя неловко, Гермиона заерзала на стуле. Затем Дафна обернулась, приподняв бровь.       — В этом есть смысл.       Гермиона поперхнулась.       — Неужели?       Допив последнюю пинту пива, Тео удовлетворенно вздохнул.       — Конечно, в этом есть смысл. Я только удивляюсь, что он не погнался за тобой, будь проклята угроза тюрьмы.       Отодвинув тарелку, Гермиона почувствовала, как сжимается ее сердце, и внезапно ей стало трудно дышать.       После ланча с Дафной и Тео, Гермиона побродила по Диагон-аллее, после чего зашла в аптеку, чтобы пополнить запасы. В голове у нее все еще крутились слова, которые произнес Тео, и хотя она не была уверена, что вообще верит в них, не понимая, как к ним относится.       Перед отъездом из Калифорнии ей много раз приходила в голову мысль, что она, возможно, была влюблена в Драко, но у нее было так мало опыта в этой области… Да и она уезжала, просто не было времени слишком много думать об этом.       Но она уже начала сомневаться, что здравый смысл вообще не играл никакой роли в этой ситуации. Скорее всего, между ними действительно было что-то серьезное.       Ее глаза наполнились слезами, когда она вспомнила, как Драко смотрел на нее, как он целовал ее, заставляя взять портключ домой.       Его мягкие, прерывистые слова, когда он сказал, что не сможет удерживать ее.       Стажировка была совсем не такой, как она надеялась, отношения с Гарри и Роном казались чахлыми и неловкими, и Гермиона начала спрашивать себя, не было ли возвращение домой глупой идеей.       Она никогда не была такой девушкой. Из тех, кто отказывается от своих надежд, мечтаний и амбиций ради парня, который улыбался ей и говорил приятные вещи.       Но Драко был не просто парнем. Их прошлое изобиловало спорами и борьбой. Они научились принимать и понимать друг друга, и он стал тем человеком в ее жизни, которого она никогда не представляла.       И она скучала по нему до глубины души.       Жизнь казалась яркой и наполненной, когда он был рядом с ней, даже работая на совершенно бессмысленной работе на карнавале.       С ним Гермиона чувствовала себя живой.       Это чувство почти притупилось до призрачного следа в сравнении с тем, каким оно было в Калифорнии, и она не думала, что это было лишь из-за смены климата. Потому что причина этой искры все еще была на другом конце света.       Дыхание вырвалось из ее легких, когда она рассеянно повернула за угол и столкнулась с кем-то, ее глаза расширились от удивления и ужаса, а рот ошарашенно приоткрылся.       Нарцисса Малфой смотрела на нее сверху вниз, выражение ее лица было холодным и оценивающим.       В груди у Гермионы все сжалось, пока она обдумывала всевозможные варианты. Но хотя желание бежать было сильным, она собрала все свое мужество и сумела кивнуть.       — Здравствуйте, миссис Малфой.       — Мисс Грейнджер, — выражение лица Нарциссы было каменным. На ней были надеты струящиеся элегантные одежды бледно-голубого цвета, а волосы были собраны в идеальную прическу. Гермиона чувствовала себя неловко и неуместно по сравнению с ней. Губы женщины дрогнули. — Надеюсь, вы в порядке.       Резко вздохнув, Гермиона открыла рот, чтобы подтвердить это утверждение, но поднявшиеся брови Нарциссы заставили ее остановиться. Она вспомнила, как Драко упоминал, что говорил о ней с матерью. После продолжительной паузы она сказала:       — Насколько это возможно.       Женщина лениво выбрала с полки баночку с лепестками роз, разглядывая ее содержимое.       — Мне известно, что вы столкнулись с Драко в Калифорнии.       Гермиона пожалела, что он не уточнил, в каком качестве говорил о ней. Было ли это мимолетное упоминание или романтическая история.       Отрывисто кивнув, она ответила:       — Я провела там два месяца.       Голубые глаза впились в нее, когда Нарцисса повернулась к ней лицом.       — Если вы позволите мне быть откровенной, мисс Грейнджер, я нахожу, что мне очень любопытно узнать о сложившейся ситуации, — между ними повисло напряженное молчание, пока Гермиона ждала уточнения от женщины, переминаясь с ноги на ногу. — Драко никогда не проявлял ни к кому такого интереса.       Осознав, что она заламывает руки, Гермиона заставила себя вытереть вспотевшие ладони о джинсы.       — Он мне тоже очень интересен, миссис Малфой.       Нарцисса долго смотрела на нее, прежде чем слегка кивнуть.       — Хорошо. Мерлин знает, что мальчик и так уже достаточно натерпелся.       Сделав глубокий выдох, Гермиона выдохнула:       — Я знаю, — почувствовав облегчение от напряжения, она слегка улыбнулась. — Он вырос прекрасным человеком.       Что-то мелькнуло в голубых глазах Нарциссы, и ее плечи слегка опустились.       — Я рада это слышать. Я старалась дать ему побыть одному, но иногда мне не по себе. И я волнуюсь. Я рада, что вы его видели, и, судя по тому, что мне говорили, вы хорошо к нему относились.       Ее голова склонилась набок, и Гермиона стиснула руки.        — Он просил передать вам, что у него все хорошо.       Женщина кивнула, и губы ее дрогнули в подобии улыбки.        — Я рада это слышать, мисс Грейнджер. Но я не могу не удивляться — как это так получилось, что он в Америке, а вы здесь, разговариваете со мной?       В горле у Гермионы застрял тугой комок, и она почувствовала, как на ее губах заиграла вымученная улыбка.       Прежде чем она успела заговорить, Нарцисса продолжила:       — Я должна идти, мисс Грейнджер. Но, возможно, мы скоро встретимся за чашечкой чая.       Справившись с пылким кивком, Гермиона сказала:       — И, пожалуйста, зовите меня Гермиона.       — Гермиона, — женщина повторила это слово, словно проверяя, как оно звучит на ее губах, прежде чем кивнуть. — Я пришлю вам сову. Приятного дня, Гермиона.       Моргая и чувствуя себя немного ошеломленной, Гермиона смотрела, как женщина выходит из магазина в вихре мягких голубых одежд.       

***

      Все тело затрепетало, когда Гермиона сняла трубку старого радиотелефона в родительском доме. Она знала, что Драко не особенно любил разговаривать по телефону, учитывая, что их общение в Калифорнии всегда оставалось коротким.       Но это был один из самых простых способов общения, и Гермиона взяла у бакалейщика телефонную карточку, рассчитанную на дальнее расстояние.       Сжимая карточку в руке, Гермиона набрала номер, во рту у нее пересохло от нетерпения. Сглотнув, она набрала его номер и подождала, пока раздастся глухой гудок. Дважды. Трижды.       Затем щелчок, долгое молчание и приглушенное:       — Алло?       Его голос был мягким, но одновременно с этим жестким. Гермиона откинулась на спинку дивана, чувствуя, как в уголках ее глаз появляется влага.       — Драко.       — Привет, — еще одна пауза, пока Гермиона теребила нижнюю губу, и он добавил: — Как ты?       — Нормально. А ты? — Гермиона не могла избавиться от неловкого чувства и выдавила из себя яркую улыбку, надеясь, что это придаст ей силы.       — Я в порядке, — на другом конце провода раздался глубокий вздох. — Я скучаю по тебе, — он замолчал на мгновение, пока Гермиона ждала, колеблясь. — Вчера вечером мы ходили на день рождения Михаэля, и ты знаешь, как они все ведут себя в клубах. Я просто хотел, чтобы ты была рядом.       Подавив рыдание, которое угрожало вырваться из ее горла, Гермиона кивнула, несмотря на то, что он не мог ее видеть.       — Жаль, что меня там не было, — тоска сжигала ее под ложечкой. Она пожалела, что не смогла провести вечер с остальными. — Ты собираешься сегодня на пляж?       В Калифорнии было еще рано. Они договорились о нейтральном времени, учтя разницу в часовых поясах между ними.       — Мне на работу в два, — его голос звучал смиренно.       Даже несмотря на банальность разговора, его тихий голос был успокаивающим бальзамом для ее измученной души, и ее глаза затрепетали, закрывшись при звуке его глубокого тембра.        — Очень жаль, — выдохнула она и добавила: — Вчера днем в аптеке я столкнулась с твоей матерью.       Резкий выдох.       — Как она там?       — Она выглядела прелестно, как всегда, — она замолчала, вспомнив свой короткий разговор. — Я не знала, насколько она была осведомлена о наших отношениях, но она хочет встретиться за чаем.       В его голосе послышался тихий смешок.       — Это хорошая новость.       Улыбка задержалась на ее лице, когда тишина вновь поглотила линию.        — Если хочешь, я устрою тебе портключ на свой день рождения, — предложила Гермиона.       Последовало напряженное колебание, прежде чем он вздохнул.        — Если хочешь, Гермиона. Тебе не нужно так скоро брать отпуск после стажировки.       — Но я хочу тебя видеть, — прошептала она.       — И я умираю от желания увидеть тебя, — она нутром почувствовала это повиснувшее «но», жалея, что не видит его лица. — Но твоя стажировка очень важна — даже если сейчас она так скучна.       Слезы снова защипали ей глаза.       — Тогда я активирую портключ только после того, как закончу. Там еще будет рано, и я смогу вернуться на следующий день.       Она не думала, что его комментарий прозвучит так обескураживающе, но Гермиона почувствовала, как что-то внутри нее завяло, и ее энтузиазм по поводу этой идеи растаял, когда она произнесла эти слова.       — Я хотел бы увидеть тебя в твой день рождения, — наконец сказал он. — Но только если это не помешает твоему обучению. В противном случае мы отпразднуем, когда ты сможешь нормально продержаться несколько дней, хорошо?       — Да, — пробормотала она, шмыгая носом. Она не была уверена, заметил ли он это, но звук его голоса понизился.       — Гермиона… — она прижала трубку к лицу, как спасательный круг, и сильно прикусила нижнюю губу. — Мерлин, как бы мне хотелось быть с тобой.       Глубоко вздохнув, она призналась:       — Я хотела бы быть в Калифорнии, — собравшись с духом, она добавила: — Возможно, мне не следовало уезжать.       Она услышала, как он рассмеялся, и представила себе его кривую усмешку.       — Ты пожалеешь, что не была здесь, когда там станет холодно.       Улыбка озарила ее лицо, прогнав часть меланхолии, которая охватила ее с тех пор, как она ушла от него.       — Я уверена, что так и сделаю — тебе надоест, что я так часто навещаю тебя.       — Я не могу дождаться, — его слова снова отрезвили ее, и Гермиона растянулась на диване, глядя на потолок. — Но я знаю, как важна для тебя твоя карьера, и я никогда не хотел мешать тебе заниматься тем, что имеет для тебя большое значение.       — Ты имеешь для меня значение, — выдохнула она, — большее, чем любая стажировка.       На линии снова повисла долгая пауза, такая долгая, что Гермиона взглянула на трубку, чтобы убедиться, что ее не отключили. Послышалось какое-то шарканье, и он выругался себе под нос, пробормотав:       — Подожди секунду.       Звонок был отложен прежде, чем она успела ответить, что-то сжалось у нее в животе. Но Драко вернулся через несколько минут и сказал:       — Михаэль хочет пойти позавтракать.       Ее сердце сжалось при мысли о том, что придется так скоро попрощаться, и к этому добавилась боль от мысли, что он будет проводить время с их друзьями. Это почему-то казалось гораздо более реальным, чем ее собственное существование в Лондоне. Ей удалось выдавить из себя:       — Звучит отлично.       — Я сказал ему, что скоро встречусь с ними там. Лиза передает привет.       — И ей привет, — прошептала она, и в уголках ее глаз снова появились слезы. — Ты не должен этого делать. Тебе лучше пойти.       Он заколебался, вздыхая.       — Я бы предпочел поговорить с тобой. И в любом случае, я уверен, что стажировка пройдет успешно. Не успеешь оглянуться, как уже будешь разрушать проклятия.       Хрипло рассмеявшись, Гермиона сжала губы в тонкую линию.        — Наверное, ты прав, — желая сменить тему, она спросила: — Ты говорил с Михаэлем об идее с магазинчиком?       Молчание, а потом:       — Пока нет. Я не уверен, что все получится.       — О, — звук был мягким и робким, когда она скривилась. — Это очень плохо.       — Я думаю, мы должны подождать до лучших времен.       Его тон оставлял мало тем для обсуждения, и он казался слишком рассеянным. Гермиона нахмурилась, глядя в потолок и размышляя:       — Я не хочу отвлекать тебя от твоих дел.       — Это не дела.       Она снова молча прикусила нижнюю губу.       — Ты вообще видела Даф и Тео? — спросил Драко.       — Вчера, — тихо ответила она. — У них все хорошо. Мы все скучаем по тебе.       — Черт, — пробормотал он, и она представила, как он убирает с глаз длинную челку. — Я все время скучаю по тебе, Грейнджер. Карнавал не такой веселый без тебя. Лос-Анджелес ведет себя иначе, — слезы брызнули из ее глаз при его признании, и она не смогла подавить еще один громкий всхлип. — Не плачь, Грейнджер, — сказал он, понизив голос. — Скоро мы снова увидимся.       — Хорошо, — выдавила она, — скоро.       Проглотив комок в пересохшем горле, она сказала:       — Тебе надо пойти позавтракать. Передавай всем привет.       — Ты уверена?       Резко вдохнув, она выдохнула:       — Мы еще поговорим позже.       Вздохнув, он пробормотал:       — Я позвоню тебе после работы.       — Окей.       — Грейнджер, я… — он запнулся, и она замолчала, слово повисло в приглушенном напряжении, — я всегда думаю о тебе. Запомни это, ладно?       Ее сердце сжалось в груди.       — Хорошо. И ты.       — Пока, Гермиона.       Слезы текли из ее глаз, она снова моргнула, глядя в потолок, и прошептала:       — Пока.       После недолгого колебания раздался тихий щелчок, и гудок мягко зажужжал у нее в ухе. Повесив трубку, Гермиона положила ее на кофейный столик рядом с собой.       Она подняла с пола свою большую игрушку-льва — приз за единственную победу в его скачках — и прижала его к груди, чувствуя, как рыдания вырываются из глубины ее сердца.