Набережная

Белый свет, флирт в темноте… Это дорога ведет к твоему сердцу. Мы не можем игнорировать эти знаки. Red Lights — Tiesto

      Гермиона, тяжело вздохнув, водила вилкой по своей тарелке, плечи ее поникли. Сделав глоток ледяной воды, Гарри приподнял бровь. Она нахмурилась и уронила вилку на стол.       — Я никогда не видел тебя такой, — деликатно сказал Гарри. Его лицо было задумчивым, когда он пристально посмотрел на нее. — Даже на шестом курсе, когда Рон начал встречаться с Лавандой.       Фыркнув, она заставила себя улыбнуться.       — Извини, Гарри… Я знаю, что была ужасной подругой.       — Все нормально, — махнул рукой Гарри. — К счастью, моя еда была хороша, так что ты мне не понадобилась… — когда ее глаза сузились от его намека на шутку, выражение его лица смягчилось. — Но я не шучу — ты меня поражаешь.       Откинувшись на спинку стула, Гермиона постучала пальцами по столу.       — Наверное, все просто… не так, как я ожидала. Эта стажировка… кажется, что Сесил никогда не даст мне никаких заданий, которые на самом деле связаны с разрушением проклятий. А находиться здесь, дома — это просто неправильно, — через мгновение ее голос упал на полтона, и она добавила: — Я не думаю, что пребывание в доме моих родителей, причем без них, поможет кому-то.       Поморщившись, она уронила подбородок на ладонь.       Гарри посмотрел на нее с мягким и понимающим выражением лица, прежде чем слегка сжать ее пальцы.       — Ну, очевидно, — произнес Гарри нараспев, — ты скучаешь по Малфою. И это те слова, которые я никогда не думал, что произнесу, но это весьма очевидно. Почему бы тебе не взять портключ и не навестить его?       — Я собиралась, — задумчиво произнесла она, — на мой день рождения, но Сесил заставил меня работать в субботу, а в следующий понедельник я тоже должна работать, а мы живем в разных часовых поясах, поэтому в поездке нет никакого смысла.       Пожав плечами, Гарри нахмурился.        — Значит, на следующий день пошли ему сову, мол, заболела. Гермиона, если ты так подавлена, я могу только представить, насколько он скучает по тебе. Он просто, наверное, не хочет просить тебя уйти с работы, — его плечи напряглись, когда он наклонился вперед. — И ему, вероятно, тоже плохо, потому что он не может вернуться в Англию из-за ордера за уклонение от суда.       Глубоко вздохнув, Гермиона потянула себя за локоны.       — Жаль, что он не может вернуться, хотя бы навестить меня. Но, Гарри, — Калифорния теперь его дом. Я думаю, что он чувствовал бы себя здесь еще более неуютно, чем я.       Не отрывая взгляда от стола, Гарри понизил голос и сказал:       — Обстоятельства, связанные с ордером. И… это не страшно. Я не уверен, что смогу что-то сделать…       Замерев, она смотрела на него, пока он не встретился с ней взглядом.       — Ты имеешь в виду, что-то, что ты можешь сделать.       — Даже не знаю.       — Тогда ладно.       — Но, — сказал он, глубоко вздохнув, — я могу копнуть поглубже, если хочешь. Поспрашивать немного вокруг.       Зная, как неохотно Гарри обычно дергал за ниточки, особенно используя для этого свое имя, Гермиона почувствовала, как слезы защипали в уголках ее глаз.       — Это было бы замечательно.       — Конечно, — сказал он, выпрямляясь, — я ничего не могу поделать со всей этой чертовой хандрой, кроме как сказать тебе, чтобы ты просто пошла и повидалась с этим парнем.       Грустная улыбка тронула ее лицо.       — Посмотрим, смогу ли я уехать на денек-другой. Спасибо, Гарри.       

***

      Толфрин Сесил уже полчаса говорил о какой-то конференции в другом конце комнаты, пока Гермиона приводила в порядок бумаги и боролась с настойчивым желанием уснуть. Она с трудом подавила в себе очередной зевок.       В миллионный раз она подумала, не собирается ли он дать ей что-нибудь полезное?       — Итак, как я и говорил, — монотонным басом продолжил Сесил, который почти убаюкал ее, когда она попыталась сосредоточиться. — Я вернусь только во вторник, так что, если хочешь, можешь пойти к гоблинам и узнать, не нужно ли им что-нибудь сделать…       — Во вторник? — спросила Гермиона, оживившись. — Вы уедете в понедельник?       С минуту Сесил оценивающе смотрел на нее.       — Да. Из-за конференции.       — Конечно, — помахав рукой, она отвела взгляд с короткой гримасой. — У меня перепутались даты.       Вытянув шею, Гермиона уставилась на груду древних документов перед собой, собирая все свое мужество и обдумывая, как лучше попросить отгул.       — Или, если хотите, можете взять выходной, — с дерзкой ухмылкой сказал Сесил. — За все ваши усилия.       Гермиона едва осмеливалась дышать.       — Я могу взять выходной в понедельник?       Усмехнувшись, Сесил кивнул.       — Конечно.       Тяжело вздохнув, она попыталась сдержать улыбку на губах. Если она уедет в субботу после работы, это даст ей возможность увидеть Драко в воскресенье и даже в понедельник. На душе у нее стало легче, чем когда она возвращалась домой из Калифорнии, и она не могла больше ждать.       Возможно, она сохранит поездку в тайне и посетит министерство, как только получит на руки международный портключ, но она могла только представить себе выражение лица Драко, когда она появится в Санта-Монике.       Выдохнув и откинувшись на спинку стула, Гермиона одарила Сесила улыбкой.       — Благодарю вас, сэр. Я это ценю.       — И в какой-то момент после отгула, — продолжал Сесил, поправляя толстую оправу очков и вглядываясь в пожелтевший свиток, — мы заставим вас поработать с некоторыми разрушителями проклятий. Посмотрим, как вы управляетесь с палочкой.       Ее глаза расширились, возбуждение побежало по венам. Может быть, все-таки все начало налаживаться.       

***

      Дафна откинулась на спинку кровати Гермионы, губы ее подергивались от удовольствия, когда она смотрела на груду одежды.       — Честно говоря, Гермиона, ты пробудешь там два дня, — поддразнила ее Дафна, роясь в груде рубашек. — И я уверена, что Драко будет так рад тебя видеть, что тебе повезет, если тебе понадобится что-то большее, чем нижнее белье.       Покраснев, Гермиона скорчила гримасу и опустилась на кровать рядом с подругой.       — Я нервничаю.       — Не бойся! — шлепнула ее кардиганом по руке Дафна.       Вздохнув, Гермиона поджала под себя ноги.       — А если он не захочет меня видеть? Может быть, мне следовало сказать ему, что я иду.       — Он будет в восторге, увидев тебя, — предупредила Дафна, толкая Гермиону в плечо, когда та поднялась с кровати и начала складывать вещи вместе, размахивая кружевным платьем-футляром. — И ему понравится, что ты его удивила. Вот — это выглядит довольно мило. Возьми это.       Глубоко вздохнув, Гермиона сложила вещи и убрала их в сумку. Дафна, вероятно, была права, и она была взвинчена и переоценивала ситуацию без всякой причины. Когда она вернется в Калифорнию, все, вероятно, останется таким же, как и несколько недель назад, до ее отъезда.       И увидеть его на пару дней было лучше, чем не видеть его вообще.       Вспомнив слова Гарри о том, что Драко, вероятно, просто не хотел попросить ее отпроситься с работы, она позволила себе улыбнуться и прогнала часть накопившегося напряжения и беспокойства.       — Наверное, ты права. Спасибо, Даф.       — Конечно, я права, — порывшись в ящике с нижним бельем, Дафна помахала чем-то прозрачным и черным, что Гермиона даже не узнала, прежде чем бросить это в кучу вещей. — Возьми это. Драко понравится.       — Ты просто положила это туда, — фыркнула Гермиона. Глаза Даф невинно расширились, как будто Гермиона осмелилась возразить.       Избегая этой темы, Дафна спросила:       — Когда ты отправляешься?       — Завтра прямо после работы, — вздохнула Гермиона, застегивая молнию на сумке. С легкой улыбкой она прошептала: — Пожелай мне удачи.       Ответная улыбка Дафны была ослепительной.       — Она тебе не понадобится.       

***

      Стажировка в Гринготтсе часто затягивалась, но никогда Гермиона искренне не сомневалась, что время просто остановилось, как это было в субботу перед ее возвращением в Калифорнию.       Задания, возложенные на нее, казались еще более утомительными и отупляющими, чем когда-либо, и, несмотря на вчерашний разговор с Дафной, Гермиона чувствовала себя далеко не уверенно. Она чувствовала, что какая-то ее часть не сможет оставить Драко во второй раз, зная, как сильно она скучала по нему с тех пор, как вернулась в Англию.       Несмотря на ее потенциальное будущее в Гринготтсе, все казалось скучным и безрадостным. И хотя ей не особенно нравилась ее работа на карнавале, она обнаружила, что скучает почти по всем другим аспектам своей жизни в Америке.       Она скучала по Лизе и Михаэлю, по соленым брызгам океана, когда волны разбивались о ее тело, по теплу калифорнийского солнца и тому, как закаты здесь казались совсем другими.       Больше всего она скучала по Драко, по ощущению его объятий, по блеску его серых глаз, когда он смотрел на нее так, словно она что-то значила в этом мире.       По мере того как день подходил к концу, ее тревога возросла до предела, и она обнаружила, что расхаживает по архиву, каждые несколько минут поглядывая на часы. Ее уменьшенный чемодан уже лежал на дне расшитой бисером сумки, которую она сжимала в руках, как спасательный круг, до побелевших костяшек пальцев.       И портключ активируется через десять минут после окончания рабочего дня — и она не позволит ему исчезнуть без нее.       Она просто скажет Лизе и всем остальным, что прилетела на самолете.       Пройдя мимо Сесила и коротко помахав ему рукой в конце рабочего дня, Гермиона устроилась в тихой пустой комнате в конце коридора офиса банка, чувствуя, как восторг и предвкушение разрывают нервы, которые не покидали ее весь день. Сжимая портключ в руке, она ждала, пока тот наконец не засветился синим и унес ее прочь через весь мир.       Ощущение теплого Калифорнийского воздуха вызвало улыбку на ее лице, и умиротворение нахлынуло на нее, когда Гермиона аппарировала в переулок в районе Санта-Моники, где жил Драко.       Поскольку в Калифорнии было еще рано, он, скорее всего, находился дома — и это была ее первая остановка. Собравшись с духом, она нажала кнопку звонка в его номере и стала ждать.       Вряд ли он еще спал, если только не работал допоздна или не ушел куда-нибудь прошлой ночью, и Гермиона, снова нажимая на кнопку, взглянула на часы. Ответа по-прежнему не последовало, и она перемялась с ноги на ногу на кафельном полу коридора, прежде чем нажать кнопку в третий раз.       Решив не вторгаться в помещение, она вышла наружу, сжимая губу между зубами, и направилась обратно в переулок, прежде чем аппарировать в укромное место рядом с пирсом.       Может быть, он рано отправился на работу или зашел на набережную Санта-Моники, прежде чем отправиться на карнавал.       Беглый осмотр игровой зоны подсказал, что он не работает, поскольку на его прежнем месте работы находился другой мужчина. Он кивнул Гермионе, и она заставила себя улыбнуться в ответ, когда приблизилась.       — Драко сегодня не работает? — спросила она.       Мужчина покачал головой, открывая рот, чтобы заговорить с ней, но группа людей приблизилась к стойке, и она нырнула прочь с еще одним быстрым кивком.       Скорее всего, он был на пляже. Это должно было быть первое место, которое она бы проверила, особенно когда его не было дома. Она вспомнила, как он говорил, что иногда ездит в Венис один, и с уверенностью, покалывающей в жилах, она направилась к пляжу.       Если бы он был на волнах, его было бы трудно найти, поэтому она сначала осмотрела парковку, но не увидела никаких признаков его черного джипа. Устроившись на песке, она некоторое время наблюдала за более опытными серфингистами на пирсе, надеясь увидеть его доску или легко узнаваемые светлые волосы.       Время клонилось к вечеру, когда она сдалась, решив, что он все-таки не на пляже.       Еще раз вернувшись к нему домой, она решила, что его все еще нет. Возможно, он отсутствовал весь день — и, хотя она надеялась сначала увидеть Драко, она решила проверить Лизу.       

***

      Девушка моргнула изумленными зелеными глазами, когда открыла дверь, и улыбка озарила губы Гермионы при виде знакомого лица. Слегка шмыгнув носом, она позволила себя заключить в объятия девушки, ее собственные руки крепко обхватили спину Лизы.       — Гермиона! — воскликнула Лиза, держа ее на расстоянии вытянутой руки, когда они отошли друг от друга. Она разинула рот и покачала головой. — Что ты здесь делаешь? Ты только что приехала?       — Пару часов назад, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы ее ответ прозвучал неопределенно. — Я думала, что удивлю Драко.       Улыбка Лизы дрогнула, она нахмурилась и покачала головой, словно находилась в замешательстве.       — Что ты имеешь в виду? Разве вы с ним не разговаривали?       — Мы разговаривали пару дней назад, — медленно произнесла Гермиона. Что-то не сходилось. Страх и дурное предчувствие сжались у нее в животе. — Но я не сказала ему, что приеду. Что такое?       Лиза нахмурилась и долго смотрела на Гермиону, молча приоткрыв рот. Наконец ее пальцы сомкнулись вокруг руки Гермионы, и она снова покачала головой.       — Он ушел, Гермиона.       Слова эхом отдавались в мозгу Гермионы, отказываясь оседать и обретать смысл.       — Ушел? Он… что?       Проведя рукой по волосам, Лиза повела Гермиону на кухню, и они сели за стол. Сердце девушки бешено колотилось, она уставилась в пустоту невидящим взглядом.       — Всего пару дней назад. Мы думали, что он хоть что-то тебе скажет… и сначала мы с Михаэлем думали, что он просто уехал из города на целый день — иногда он ездит в Сан-Диего заниматься серфингом… но, видимо, он оставил свою работу на пирсе и все остальное.       Девушка помолчала, выдавив гримасу.       — Честно говоря, мы не были уверены, действительно ли он уволился или его отпустили… он пропустил несколько смен, и Михаэль сказал, что он много курил на работе.       При мысли о том, как он сопротивлялся, в желудке у нее закипела желчь.       Лиза уставилась на нее честным, хотя и извиняющимся взглядом.       — Гермиона… после твоего ухода у него были тяжелые времена. Я думаю… — она замолчала и покачала головой. — Я думаю, что этот мальчик не знал, как сильно нуждался в тебе, пока ты не ушла.       В уголках глаз Гермионы выступили слезы, и она опустила голову, чувствуя, как стыд и чувство вины сжимают ее грудь.        — Я не знала… но мы разговаривали, переписывались и…       — Вы находитесь на другом конце света друг от друга, — тон Лизы был мягким, но от этого эмоции становились еще хуже, когда они терзали ее совесть. — Вы оба знали, что это будет непросто.       — Я сказала ему, что могу приехать на день рождения, — прошептала Гермиона.       Находясь в недоумении, Лиза слегка пожала плечами.       — Судя по тому, что я слышала, вы ждали, когда сможете приехать друг с другу с визитом. Может быть, он собирается вернуться, но… он даже не сказал Михаэлю, что уезжает.       Она вспомнила последний раз, когда они разговаривали по телефону — Драко казался таким подавленным. Он просто упомянул о своем решении не покупать магазин для серфинга.       Слезы текли по ее щекам, когда она моргала, глядя на Лизу, чувствуя, как ее мир рушился вокруг нее.       — Я никогда не думала об этом…       — Я знаю, — прошептала Лиза, беря Гермиону за руку. — Я уверена, что он пришлет тебе весточку, когда доберется туда, куда ушел.       Кивнув, Гермиона услышала лишь глухое жужжание и тревожный стук сердца в груди, кровь стучала в венах, отдаваясь в ушах. Она поедет в Пасадену, пошлет ему сову и спросит, куда он исчез…       Ход мыслей внезапно оборвался. Может быть, он не хотел ее видеть — может быть, она все-таки упустила свой шанс, и он был слишком ранен, чтобы продолжать в том же духе.       Она не сказала ему прямо, что все-таки приедет — она хотела сделать ему сюрприз… но теперь вся эта идея казалась глупой. Надо было сначала хотя бы позвонить.       — Ты можешь остаться здесь, — мягко сказала Лиза, — Если хочешь немного подождать и посмотреть… — она пожала плечами, нахмурившись. — Он отключил телефон и все такое.       Заикаясь, Гермиона кивнула и едва уловила слова, которые произнесла Лиза. Ее желудок скрутило от тошноты при мысли о том, что Драко просто исчез. Возможно, ему нужно было уехать… но что, если он просто не хотел ее видеть?       Очевидно, он не ожидал, что она появится без предупреждения… но что, если он никогда не выйдет на связь? А что если он никогда не совался к ней и не звал ее или…       Тяжело дыша, она встретилась взглядом со слезящимися глазами Лизы, и девушка крепче сжала ее руку.       — Я пойду, — кивнула Гермиона. — Спасибо, что дала мне знать.       — Ты можешь остаться здесь, в самом деле, — заверила ее Лиза. — Ты проделала весь этот долгий путь…       — Возможно, — сжав губы в слабой попытке улыбнуться, Гермиона поднялась на ноги, крепко прижимая к себе сумку. — Думаю, мне нужно подышать свежим воздухом.       — Окей, — закусив нижнюю губу, Лиза последовала за Гермионой к двери. — Спасибо, что зашла, Гермиона. К сожалению, у меня нет для тебя новостей получше, и если мы его увидим, я скажу ему, чтобы он тебе позвонил. Я знаю, что он сойдет с ума, ведь он так скучал по тебе.       Последние слова задели сердце Гермионы, и она подавила рыдание, заключая Лизу в объятия. Отпустив подругу со слабой улыбкой, Гермиона повернулась и пошла по гравийной дорожке, не имея ни малейшего представления о том, что ей теперь делать.       Не было никакого смысла действовать опрометчиво и возвращаться домой, если Драко не ушел далеко — и она не могла сильно расстраиваться из-за него, так как он даже не знал, что она придет. Но мысль о том, что он куда-то уехал и даже не сказал об этом своим самым близким друзьям, вызвала в ее животе непрекращающуюся бурю стыда.       Его письма были угрюмы, и обычно он бывал подавлен, когда они разговаривали по телефону, но Гермиона никогда не ожидала такого.       Побродив немного по окрестностям, думая, что словно по волшебству рядом с ней должен был появиться Драко, она глубоко вздохнула, вытерла слезы и аппарировала в Пасадену.       Она взяла напрокат почтовую сову, нацарапала короткое послание и села в маленьком кафе ждать ответа… надеяться на ответ. Что-то все еще удерживало ее от того, чтобы сказать ему, что она проделала весь этот путь в Калифорнию только для того, чтобы узнать, что его там нет.       Мысль о том, что он, возможно, не хочет видеть ее, была мучительной, сотворив хаос в ее голове.       Шли часы, меланхолия сжимала ее сердце, и ни одна сова не принесла ответ.       Широко зевнув, Гермиона осознала, что в Англии приближается утро. События этого дня оставили ее эмоционально и физически опустошенной. На мгновение она подумала о том, чтобы остаться на ночь в маленьком отеле, где они с Драко остановились во время их первого совместного визита в Пасадену, но эта мысль вызвала в ней слишком много воспоминаний, которые теперь были окрашены сердечной болью и сомнениями.       Сдаться? Плохой выбор. Но если бы он находился в Южной Калифорнии, у него было бы достаточно времени, чтобы ответить на ее сову.       Она не хотела возвращаться в дом Лизы, несмотря на то, что девушка оставалась единственным другом Гермионы в Лос-Анджелесе. Единственным человеком, которого она хотела видеть сейчас, был Драко, и без него Калифорния казалась немного менее светлой.       Слезы застилали ее покрасневшие глаза, она посетила международный офис в Пасадене, чтобы изменить время своего портключа, и без всяких фанфар вернулась домой.       Сонливость заставляла ее веки прикрыться, она успеет увидеть восход солнца, когда вернется в Англию, и Гермиона с отчаянием всхлипнула, ведь официально настал день ее рождения. Надежда проникла в ее грудь при мысли, что, может быть, Драко все еще ответит на письмо, а после непродолжительного сна, возможно, услышит его голос…       Может быть, на свежую голову все станет лучше? Или же все будет казаться недоразумением.       Скорее всего, Драко уехал из Санта-Моники не потому, что не хотел ее видеть, но даже мысль о том, что ему нужно было сбежать после ее отъезда, заставляла ее чувствовать себя еще хуже.       Слова Лизы, что Драко не понимал, как сильно он нуждался в ней, пока она не ушла, резким звоном прозвучали в ее голове.       Возможно, то же относилось и к ней — и боль, которую она испытывала при мысли, что, возможно, потеряла его навсегда, была знаком того, что ей нужно видеться с ним почаще. Что ей нужно придумать что-то еще, если они собираются пройти через этот сложный путь.       Вернувшись домой, Гермиона потащилась в свою постель, прижимая к груди игрушку льва и смачивая мягкую ткань своими слезами.       И она погрузилась в беспокойный сон.