Мистер Орёл

      Просыпаешься ночью от того, что не можешь дышать, руки Джина прижали тебя к себе крепко, чуть ли не впиваясь в нежную кожу, осторожно двигаешь головой и понимаешь, что он уткнулся, посапывая, носом в твою макушку, от его теплого дыхания по телу бегут мурашки.       — Джин, пожалуйста, расслабься, — шепчешь в темноту комнаты, кончиками пальцев гладишь его по груди, – я никуда не денусь, но мне, правда, нечем дышать.       Он совсем чуть-чуть расслабляет руки, ты устраиваешься удобней на одной из них, кладешь голову и чувствуешь твердость мышц, улыбаешься, для тебя это — самая лучшая подушка, пусть и не самая мягкая. Сокджин даже не просыпается, лунный свет скользит по нему, оглаживает тело, ты любуешься совсем недолго, глаза слипаются, поэтому зеваешь и прикрываешь их, закидываешь ногу ему на бедро, пока когтистая рука медленно елозит под твоей майкой, пуская по коже импульсы. Она сухая и шершавая, такой контраст с твоей мягкой кожей на боках, но тебе приятно, ты быстрее от этого погружаешься в сон.       Утро для тебя начинается с мягких поцелуев в волосы, от этого улыбаешься в грудь Киму, но не спешишь открывать глаза, мужчина отстраняется, все же, открываешь глаза, когда чувствуешь теплые губы на своей щеке, хрипло хихикаешь после сна, жмуришься и отворачиваешься от него, но он тут же просовывает руку под тебя и тянет, переворачивает к себе лицом, внимательно смотрит совершенно ясными, без какой-то толикой сна, глазами, от чего и ты разлепляешь, наконец, до конца сонные веки, пытаешься сфокусироваться на его красивом лице, глотаешь зевок.       Тебе с ним рядом спалось легче, чем одной, в своей комнате, Джин, несмотря на свои заскоки собственника, удивительным способом успокаивает тебя, избавляет от кошмаров, ты даже не стала на ночь пить снотворное, смогла заснуть быстро, проснувшись даже не от очередного ужаса во сне, а, всего лишь, от слишком крепких объятий.       Вытягиваешь руки и обнимаешь его, зарываешься помятым после сна лицом в его голую грудь, целуешь кожу, наслаждаешься кружащим вокруг запахом, тихо выдыхаешь, опаляя его теплым дыханием. Тебе так хорошо сейчас, так приятно чувствовать, как мужские любимые руки, пусть, и не совсем человеческие, сжимают в объятиях. Улыбаешься, отстраняясь, целуешь его в подбородок, подтягиваешься, чтобы ваши глаза были на одном уровне, пальчиками убираешь упавшие ему на лоб волосы и любуешься красивым серьезным лицом, ведешь по скуле, под пальцами ясно чувствуется, как он открывает и смыкает челюсть.       Сокджин тянется к тебе за поцелуем, но ты его останавливаешь.       — Я даже зубы не почистила, — усмехаешься, твой голос после сна осип.       — Это имеет какое-то значение? — он вскидывает бровь в вопросе.       — Для тебя может и нет, но я не потерплю такое пренебрежение к элементарной гигиене, — ты мягко упираешься ему в грудь руками, он тебя выпускает из своих объятий, ты садишься на кровати и потягиваешься, твоя майка съехала немного, открывая Джину прелестный вид на твою грудь с мягкими розовыми сосками.       — Пошли зубы чистить, — ты свешиваешь ноги с кровати и встаешь, стопы чувствуют приятную прохладу, не хочешь надевать тапочки, просто шлепаешь босыми ногами по полу, Ким следует за тобой молча, чувствуешь, как он блуждает взглядом по твоему телу.       Джин забавно чистит зубы, когда ты его учила пользоваться зубной щеткой — чуть не описалась от смеха, благо, туалет был недалеко, всего-то за соседней дверью. Сейчас он, конечно, наловчился под себя, однако, ты все равно фыркаешь, чуть не давясь пеной, на его несколько рваные движения. Мужчина смеряет тебя взглядом, после чего сплевывает пену и полощет рот, ты завидуешь его зубам, они крепкие, естественно-белые, такие красивые и ровные, у тебя же не нижний ряд, а частокол какой-то, все время откладываешь в долгий ящик поход к стоматологу по поводу брекетов, сейчас, опять же, любуешься в зеркале его отражением, замираешь, вздрагиваешь, стоит мужчине оскалиться в него, дразня тебя. Быстро расправляешься со своими зубами и выходишь следом за Джином, молодой человек внезапно хватает тебя и поднимает на руки, ты испугано взвизгиваешь и хватаешься за его шею, чуть ли не душишь и жмешься ближе, так как вы в опасной близости от лестницы.       — Чего ты так боишься? — интересуется Джин, пока ты пытаешься успокоиться.       — Когда я была младше лет на десять, — дрожащим голосом говоришь, — мы с братом дурачились, и он, попытавшись меня так же подхватить, в итоге спровоцировал мое падение с лестницы. Так что, прошу тебя, отойди от нее подальше.       Сокджин делает широкий шаг назад, чуть ли не упираясь в стену, ты выдыхаешь, разом становясь спокойнее, заглядываешь в карие глаза с вкраплением тягучего янтаря с улыбкой, позволяешь отнести себя обратно в комнату.       Джин укладывает тебя с осторожностью в постель, но ты тут же подбираешься вся, стоит ему резко вскочить на нее и нависнуть над тобой, щеки красит румянец, ты отводишь глаза и слышишь, как он хмыкает.       — Теперь я могу тебя поцеловать? — киваешь, после чего тебя мягко поворачивают к себе за подбородок и нежно накрывают губы, отдаешься ощущениям, закрываешь глаза и позволяешь его руке исследовать твое тело.       Выдыхаешь влажно в поцелуй, стоит его руке проникнуть под майку и огладить грудь, сжать ее, после чего самой подушечкой пальца затронуть чувствительный сосок. Выгибаешься под ним, трешься грудью о грудь, его соски встают, такие очаровательные горошины, бордовые, ты скользишь по ним пальцами, сжимаешь между фалангами, от чего Джин хрипит тебе в рот, ты, пользуясь случаем, проникаешь языком в его рот и оглаживаешь небо, скользишь по зубам, пока не сплетаешься с его языком в бешеном танце, но тебя быстро останавливают, забирают бразды правления и начинают, даже несколько нахально, ласкать твой рот.       Внизу тянет, жар приливает к влагалищу, тебе так горячо, смазка начинает пропитывать белье, а от тебя начинает исходить специфический запах, который щекочет ноздри Джину. Он чувствует его намного лучше, чем ты, от этого аромата во рту язык немеет, тяжелеет, а голова кружится, слюна быстро становится более вязкой, внутри у него все пышет жаром, кровь приливает вниз, к члену, от чего тот быстро твердеет, дергается под тканью, доставляя дискомфорт, нежная головка встречается с тканью штанов, по ней размазывается смазка, а молодой человек шипит тебе в рот, он становится все громче и громче, пока, наконец, не выдает короткий, но громкий стон, инстинктивно дергая бедрами будто в толчках.       — Ты в порядке? — выдыхаешь тихо, скользишь руками по его груди, продвигаясь ближе, но Сокджин отстраняется, у него такие темные глаза, он, опять, словно в другом месте, не здесь, рядом с тобой.       У него милое потерянное выражение лица, ты хихикаешь, тянешься к нему и мажешь мокрым поцелуем по щеке, но охаешь и падаешь обратно на кровать, когда чувствуешь его ладонь на своей промежности, он просто прижал ее, а ты уже выпустила из себя весь воздух.       — Так горячо, — хрипло и медленно говорит Джин, — у тебя здесь так горячо.       — Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — ты пытаешься припомнить, есть ли у тебя дома презервативы, и, к твоему ужасу, понимаешь, что их нет, а последние два, что оставались у тебя еще с прошлых отношений, уже, наверняка, истекли в сроке.       — Я… Хочу сделать тебе, — Ким сглатывает вязкую слюну, ее слишком много скапливается во рту, — приятное.       — Ох… — ты теряешься, его глаза, полные желания и любви, добивают тебя. — Ох… Ну, давай попробуем.       Ты приподнимаешь бедра, Джин хватается за резинку твоих домашних штанов, ты думаешь, что он снимет их плавно, но вскрикиваешь от того, с каким рвением и силой молодой человек срывает их с тебя, цепляя также белье. Миг, и ты уже стыдливо прикрываешься руками, отводишь глаза и заливаешься краской смущения. Это было слишком резко для тебя, ты не была к такому готова.       Сокджин смотрит на твои подрагивающие ресницы, на стыдливый румянец, на прикушенную нижнюю губу, скользит взглядом плавно по шее, к ключицам, застывает на вздымающейся от рваных вдохов и выдохов груди, она у тебя мягкая, он прекрасно это знает, дальше гуляет взглядом по животу, еще ниже, пока не утыкается взглядом в твои кисти.       Проглатываешь слюну и собираешься с духом.       — Тебе нужно устроиться между ног так, чтобы тебе было удобно, — ты просто не знаешь, как ему это объясняешь, пытаешься собраться с мыслями, но они, предатели, убегают из твоей головы, оставляя после себя пустоту.       Ким кивает и кладет свои ладони тебе на сведенные колени, медленно надавливает, разводит, ты стараешься ему не сопротивляться, но все равно дрожишь. Он пропускает руки по внутренней стороне бедра, пальцы щекочут твою талию, от чего ты пропускаешь нервный смешок, укладывается, сверлит взглядом твои руки.       — Черт, а я ведь даже душ не приняла, — как не к месту, начинаешь рассуждать вслух.       — Ты была в душе вчера вечером, — отбивает твои слова Джин, он замер, не зная, что дальше делать.       — Хорошо… — ты пищишь, точно мышь. — Я… Дай мне собраться… Черт… Сейчас уберу руки.       Но они тебя не слушаются, за это сильно коришь себя. Мужчина перед тобой раскрылся, позволил тебе делать с ним все, что хочешь, а сейчас ты ломаешься, точно сухой листик под туфлей, не можешь сама отдаться ему, хотя внутри все так и просит того, чтобы он тебя коснулся.       Видимо, сейчас сообразительней в ситуации оказывается Джин, потому что он накрывает одной рукой твои ручки и мягко отводит в сторону, ты расслабляешься и откидываешься на подушки, опускаешь руки по швам, пресекая любые попытки дернуться. Позволяешь ему рассмотреть себя, от одного его взгляда все внутри отдается тупым желанием, от этого немного виляешь бедрами, замечаешь, как Сокджин усмехается, наблюдая за тобой.       — Тебе нужно раздвинуть мои половые губы… — прикусываешь кончик языка и шипишь, — только я боюсь твоих когтей, честно говоря.       — А если… Языком? — спрашивает тебя Джин, а ты хочешь ударить себя по лбу.       — Можно языком, конечно, — ты закрываешь глаза и чувствуешь его дыхание там, внизу, — пожалуйста, будь нежнее.       Вздрагиваешь, когда его язык раздвигает мокрые складки и мажет по промежности, Джин собирает твои соки, от этого тихо стонешь, хочешь свести ноги, но его руки не позволяют тебе этого сделать. Не к месту вспоминается байка про ананасовый сок, но она тут же вылетает из головы, стоит языку Джина коснуться набухшего клитора, ты вскрикиваешь и тут же выпускаешь из себя весь воздух.       — Тебе хорошо? — Сокджин тут же отрывается от тебя и обеспокоенно смотрит. — Я делаю что-то не так?       — Нет-нет, — ты находишь в себе силы с ним заговорить, — ты делаешь все даже лучше, чем я ожидала. Это нормальная реакция, ведь ты задел клитор, а он очень чувствителен, так как в нем скопление нервных окончаний.       — Если я буду его лизать, ты получишь больше удовольствия? — черт, как же тебя смущают его слова, вопросы, но ты киваешь и вновь откидываешься на подушки.       Горячий язык уже уверенней проходится по чувствительной горошине, обводит ее кругом, а затем надавливает, от чего ты вся плавишься, нагреваешься, прогибаешься в пояснице и протяжно стонешь, стоит Джину вобрать его в рот, помассировать своими мягкими губами. Ты не понимаешь, как так вышло, видимо, он действует инстинктивно, ахаешь от того, что мужчина когтями проходится по бокам и по бедрам, скользит по ляжкам, у тебя мурашки гуляют по телу, кожа становится гусиной, волоски встают от такого действия, щекотка мешается с нереальным возбуждением, тебе кажется, что ты никогда еще не чувствовала все настолько ярко.       Прогибаешься в пояснице и рычишь от того, что Сокджин случайно задел плоть зубами, он тут же проходится языком, точно зализывая, мечешься по кровати, так как все пульсирует, горит, поджимаешь пальчики на ногах, чувствуешь, как напряглись икры, как онемели бедра, Джин ускоряется, выбивая из тебя последний воздух, ты можешь лишь загнанно шипеть сквозь зубы, твои волосы давно все разметались и спутались, поднимаешь руку и прикусываешь указательный палец, перед глазами плывут цветные круги, а в уголках собираются слезы наслаждения. Ты вся вспотела, жар опаляет каждый твой сантиметр кожи, открываешь рот, но не можешь издать ни звука.       Кончаешь, выгибаясь еще сильнее, сжимая одной рукой смятую простынь, а другой проезжаясь по лбу и зарываясь в волосы, мечешься под его губами и языком, точно, теряешь всю себя в ощущениях, перед глазами темнота с маленькими звездами, внутри все пульсирует, отдает сладко, Джин тоже замирает, проникаясь ощущениями, смакуя выделения во рту и чувствуя пульсацию горящего лона.       — Я… Ах… — ты даже слова связать не можешь, слишком все импульсивно сейчас в тебе, взрывается, точно фейерверки, маленькие, щекочущие все внутри.       — Ты такая мокрая, — у Джина голос стал резко еще ниже, — такая горячая, это так… Хорошо.       На губах у него расцветает сама собой улыбка, когда он приподнимается, чтобы заглянуть в твое влажное румяное лицо, у тебя дрожат ресницы, ты дергаешь уголками губ, а брови заломлены из-за ощущений. Такая вся расколотая, разнеженная, мягкая. Джину безумно нравится, в пах отдает болью, член пульсирует, ткань пропитывается смазкой, ствол дергается так, что он прикусывает внутреннюю сторону щеки, эта боль приятная, она мешается с удовольствием видеть тебя в таком состоянии под ним, Сокджин нависает над тобой и смотрит во влажные глаза.       — Джин, — ты оглаживаешь его щеку, стираешь с подбородка пальцами свои выделения, проходишься пальчиками по блестящим губам.       Твой взгляд падает на его пах, на штанах выступило пятно, его половой орган стоит чуть ли не колом, кажется, ему нужна твоя помощь, иначе молодой человек промучается от этих ощущений, все еще не до конца понимая эту природу, этот облик, эти особенности. Улыбаешься, отражаешься в его заволоченных похотью глазах такой растрепанной, но довольной до ужаса.       Твоя рука скользит по его взмокшему торсу, приподнимаешься и сжимаешь через ткань в руке член, от чего у Джина закатываются глаза, а с губ срывается то ли вскрик, то ли стон. Он громкий и открытый, тебя это возбуждает, внутри жар опять собирается, ты облизываешь нижнюю губу и медленно проводишь через ткань по всей длине, чувствуешь, как он пульсирует, самым кончиком пальца дразнишь головку, чувствуя влажную ткань под ладонью.       Тебе срочно нужно помочь своему мужчине.