Мистер Орёл

      Джин на пределе, ты прекрасно это видишь. Приспускаешь штаны, тут же сжимаешь его твердый, подрагивающий, член, проезжаешься рукой несколько раз по всей длине, садишься удобней, Сокджин опускается на пятки, ты добавляешь вторую руку и прокручиваешь их в разные стороны, от этого мужчина вскрикивает и тут же стонет, стоит тебе одной рукой подняться к головке и нежно ее огладить, самыми кончиками пальцев по щели уретры, а другой рукой спуститься к яйцам и мягко помассировать их.       Сокджин кончает с протяжным и очень громким стоном, замирает весь, дрожит, дышит через рот и запрокидывает голову, а у тебя по рукам стекает его сперма, вязкая, терпкая, горячая, ты чувствуешь этот специфический запах и тут же вспоминаешь ее вкус. Склоняешься к его паху, языком проезжаешься по всей длине, вылизываешь, собираешь семя, в конце концов, втягиваешь раскрасневшуюся головку в рот, отчего Ким непроизвольно толкается в твой рот, после чего, отпуская его, облизываешь свои руки, они липкие, на них слишком много выделений, но ты справляешься.       Джин валится на кровать, пытаясь отдышаться, это его второй в жизни оргазм, не менее яркий, такой же бурный, у него подрагивают ноги, точно в треморе, губы пересохли, он их облизывает и силится открыть глаза, только его разморило так, что мама не горюй. Улыбаешься, смотря на него, подползаешь ближе и убираешь волосы с лица, ведешь пальчиками по густым бровям, по идеальному носу, надавливаешь на его губы и проникаешь в рот. В голове мысль о том, что мужчина может ощутить свой вкус, на твои мысли он отзывается, точно прочитав их:       — Твой вкус мне нравится больше, — немного шепелявит из-за пальцев во рту, голос охрип, эта хрипотца такая сексуальная, что у тебя невольно бегут мурашки.       Ты заливаешься краской и нервно хихикаешь, после чего потягиваешься, понимая, что вам обоим нужен душ. В отличие от тебя, Джин не может еще до конца прийти в себя, поэтому оставляешь его собираться с силами и убегаешь в душ.       Из запотевшего от горячей воды зеркала на тебя смотрит довольная девушка. Даже, слишком довольная, улыбка так и не сходит с ее губ, она жмурится, ведет плечами и двигает бровями. Тебе с самой себя смешно, но ты так давно не ощущала себя настолько любимой, настолько удовлетворенной. Да, его первый раз был весьма неловким, но чувственным. Задумываешься о том, что будет, когда у вас дойдет до полноценного секса. Руководить придется все еще тебе, а так хочется уже сейчас отдаться в эти сильные руки, полностью ему довериться.       Закусываешь губу, пока выжимаешь волосы полотенцем, проходишь в свою комнату и на ощупь находишь телефон. Кажется, стоит поболтать обо всем с Хеджин.

***

      — У кого-то появилась личная жизнь? — Хеджин делает волну бровями и отпивает кофе, ты утыкаешься в свою чашку, вся зарумянившись.       — Можно и так сказать.       — Хочу посмотреть на счастливчика, что украл у меня подругу! — восклицает девушка и складывает руки под грудью.       — Твоя школа тоже тебя у меня забрала, я же не жалуюсь, — усмехаешься, пока откусываешь немного от пирожного и блаженно прикрываешь глаза.       — Работа не мужик, — отмахивается подруга, после чего пододвигается ближе, заглядывает тебе в глаза, — ну так что, хорош?       Ты смотришь на нее, а перед глазами — лицо Сокджина, его ясные глаза с острым взглядом, наблюдающие за тобой везде и всегда, его правильные черты лица, его губы, которые ты покусала во время поцелуя, его адамово яблоко, которое хочется лизнуть, чтобы оно дернулось, ключицы, широкие плечи, в которые так нравится впиваться ноготками.       — Можешь не отвечать, я по взгляду все вижу, — хихикает Хеджин, а ты стреляешь в нее глазами.       Ты, действительно, довольна жизнью. А еще, успела до встречи с подругой забежать в аптеку, так что, в сумочке теперь покоится новая упаковка презервативов. Тебе интересна реакция Кима на них, думаешь, что он, скорее всего, будет от них отмахиваться. Мужчина не любит, когда что-то мешает ему полностью прочувствовать, а тут… Потерпит. Ты не знаешь, способны ли вы иметь детей, но, даже если и нет, для тебя безопасность на первом месте.       Смотришь, пока думаешь, в окно, резко отставляешь чашку и вся подрываешься на месте, внимательно смотря в небо.       — Что такое? — подруга хмурится из-за твоего резкого рывка и переводит взгляд на небо. — Это что… Орел?       Ты приглядываешься, понимаешь, что эта птица точно такая же, только меньше Джина, но понять не можешь, откуда она здесь взялась. Орел кружит еще некоторое время над домами, а потом стремительно улетает. И... Ты понимаешь, что летит он в сторону твоего дома. Внутри все холодеет, подкатывает плохое предчувствие, ты не можешь найти этому объяснения, но поспешно прощаешься с Хеджин, оставляешь деньги за свою часть и накидываешь впопыхах пальто.       Пока едешь домой – неотрывно смотришь в небо в надежде увидеть хоть какую-то птицу. Однако, даже голуби не летают в небе, они мирно гуляют по тротуару, мешаясь прохожим, ни один из них не хочет взлететь, точно твои тяжелые мысли, и исчезнуть в небе. Вздыхаешь, тебе тяжело на душе, пытаешься себя успокоить, но в итоге заламываешь пальцы, твоя соседка по месту в автобусе странно на тебя косится, но ты совершенно на это не обращаешь внимания.       Выскакиваешь из автобуса и торопишься домой, твои каблуки стучат по асфальту глухо, достаешь на ходу ключи и уже открываешь калитку, как замираешь, слыша два голоса где-то во дворе. Они громкие, но не похоже, что кричат друг на друга. Осматриваешься, но никого не видишь, медленно проходишь внутрь, стараясь не шуметь, по тропинке доходишь до крылечка, когда до тебя доносится:       — Тебе нужно вернуться, ты не понимаешь? Мы не справляемся.       Ты не можешь припомнить такого голоса у своих знакомых, он низкий, глубокий, пробирает до дрожи. Оставляешь сумку на ступеньках крыльца и медленно начинаешь обходить дом, кажется, разговор происходит на заднем дворе.       Чуть ли не припечатываешься к дому, выглядываешь, точно шпион, но никого пока не видишь. Зато слышишь ответ Джина.       — Я не могу улететь, ты же знаешь.       — Из-за половины? — второй собеседник, кажется, раздражен. — Ты нашел ее, тебе ничего не стоит забрать ее к нам.       Возможно ли, что имеют в виду тебя? Хмуришься, крадешься, стараясь не стучать каблуками, кажется, тебя не слышат, пока ты обратилась вся в внимание, впитывая каждое слово.       — Она человек. Родилась и выросла человеком.       — И что теперь? Тебе раньше это не мешало.       — Раньше все мы были другими. Я не могу вот так ее забрать.       — Но ты можешь бросить нас? — кажется, собеседник психанул. — Можешь оставить умирать, засыхать, бросишь свои обязанности?!       — Я не бросал свои обязанности, я регулярно прилетаю, — кажется, и Сокджин уже раздражен.       — Это лишь крупица. Ты должен быть там на постоянной основе!       — С какой стати? — ты слышишь злость в голосе Джина. — Меня туда никто не привязывал. Это вы решили, что я всегда должен быть рядом.       — Иначе все придет в упадок!       — Это все зависит от меня, — ты уже высовываешься и видишь, как мужчина разговаривает с каким-то парнем, чуть ниже его ростом, таким же широкоплечим. Ты не видишь его лица, но видишь, что он такой же весь гордый из себя и статный, с идеальной осанкой и вздернутым подбородком.       — Ты хочешь все бросить ради нее? Ради ее жизни человека? — незнакомец топает ногой, ты вздрагиваешь. — Ты можешь обратить ее в любой момент, она — твоя половина, ты распоряжаешься ей, как хочешь, забыл?       Для тебя эти слова сродни пощечине. С какой стати кто-то может распоряжаться твоей жизнью? Ты никому и ничего не обязана, ты — самодостаточный и самостоятельный человек, личность, а не чья-то «половина». Ты любишь Джина, но отвечаете вы каждый сам за себя. Что за бред несет этот парень?!       — Она не просто моя половина, — отвечает Ким, нахмурившись и будто бы становясь в своей злости больше, – не смей мне указывать, как мне поступать со своей любовью. Ючжон имеет право жить так, как ей хочется, я не контролирую, как и она, круг наших перевоплощений! Уважай ее выбор, как это делаю я!       — Зато ты контролируешь ее облик, — шипит ему в лицо молодой человек, — признайся, есть в тебе желание обратить ее, да? Хочешь взмыть с ней вместе в небеса, ведь так же? Хочешь вспороть облака и слиться в танце под солнцем? Ты лишен этого, Сокджин, зачем же себя так мучаешь?       Джин прикрывает глаза и глубоко вдыхает полной грудью, ему нужно собраться с мыслями и успокоиться, чтобы не сорваться. Ты следишь за всем неотрывно, будто приросла к дому, хочешь ступить к ним навстречу, но ноги не хотят двигаться, а глаза болят от того, что ты смотришь, не моргая, боясь упустить хоть мгновение.       — Я много, чего хочу, — наконец, выдыхает мужчина, — но Ючжон тоже имеет свои желания и мечты. Кто я такой, чтобы отбирать у нее это?       — Ты — ее половина!       — И она приняла меня таким, какой я есть, пусть и не зная этого. Мне плевать, что вы там думаете, — в его глазах будто начинает янтарем полыхать пламя, — убирайся по-хорошему, а иначе… Ючжон?       Ты понимаешь, что, все же, ступила к ним ближе, показываясь полностью. Вздергиваешь подбородок и внимательно смотришь на слегка растерявшегося Сокджина, затем переводишь глаза на повернувшегося к тебе незнакомца.       Тебе очень любопытно, что здесь происходит, кажется, весь твой вид выражает желание получить ответы на вопросы, потому что молодой человек, усмехаясь, обращается к Джину:       — Кажется, мне придется остаться, мой дорогой друг. Нужно все объяснить.       — Я и сам прекрасно справлюсь, — шипит на него Ким, не отрывая от тебя глаз.       — Не справишься, ой, как не справишься.

***

      — Она у тебя красивая, — вздрагиваешь и переводишь взгляд от своей чашки в руках на гостя, — очень-очень красивая. Да, такую красоту я бы тоже не стал обращать.       — Еще одно слово, — Джин, кажется, скоро просверлит в этом незнакомце дыру взглядом, — и ты до конца дней будешь бегать петухом в курятнике.       На эти слова парень скалится какой-то странной, похожей на квадрат, улыбкой, после чего откидывается на спинку дивана, запрокидывает голову, а ты фыркаешь на такое поведение в твоем доме.       — Скромненько, но миленько, — оценивает убранство молодой человек, — женская рука чувствуется везде. А ты быстро учишься человеческой речи, мой, теперь уже, не пернатый друг.       — Так, — ты ставишь на стол чашку и чуть не расплескиваешь вокруг чай, — напомни, как тебя зовут?       — Я не говорил, чтобы напоминать, — он смотрит на тебя и ухмыляется, ты прищуриваешься, тебе так и хочется сбить всю спесь с этого придурка.       — Я знаю, — медленно и вкрадчиво отвечаешь, — а еще ты безумно раздражаешь. Теперь ты это знаешь. Полагаю, нам достаточно информации друг о друге?       — Я Тэхен, — парень смотрит на тебя, оценивает, ему нравится твоя колкость, — Ким Тэхен. Из той самой семьи Кимов, о которых здесь ходят легенды.       — Что за легенды еще? — подает голос Сокджин, он ставит локти на колени и укладывает подбородок на сцепленные руки, смотрит очень внимательно, с потаенной враждебностью, ему нужны сейчас ответы не меньше, чем тебе. Правда, у тебя вопросов больше.       — Та самая семья Ким, которая пропала несколько десятков лет назад? — ты скептично выгибаешь бровь. — Внезапно оказалось, что вы существуете?       — Местная, значит, — Тэхен трет пальцами подбородок, — приезжим эту байку не рассказывают, только местные о ней знают.       — Что значит «пропала»? — Ким ничего не понимает. — Дом и территория твоих родителей всегда были на месте, разве не так? Ючжон, о чем речь?       — Легенда тут у нас ходит о пропавшей семье, — ты поворачиваешь к нему голову и мягко улыбаешься, чтобы немного его расслабить его и самой расслабиться, уж больно напряжена твоя спина сейчас, — где-то, наверно, лет так пятьдесят назад, в горах находилось поместье одного из самых богатых людей нашего города. Я плохо знаю эту легенду, так как подробности всегда меняются.       — Каждый мастак приукрасить, как ему нравится, — вставляет свои пять копеек гость, ты смеряешь его взглядом.       — Так вот, — продолжаешь свой рассказ, — мне бабушка рассказывала, что, вроде бы, где-то осенью, случился в этом городке невиданный шторм. Много чего он поломал, много чьих жизней унес.       — Шторм как шторм, — тянет мужчина, — разве это не бывает обычным делом в мире?       — Бывает, — ты понимающе киваешь, — вот только этот оказался необычным. После него обнаружилось, что семья того самого богатого человека пропала. Подчистую, даже ни одного камушка, ни одной поломанной досочки. Точно, все смел.       — А теперь сложи два и два, что за семья, — заканчивает за тебя Тэхен, он тоже придвигается ближе и ворует с тарелки печенье, ты закрываешь на это глаза, гость, все-таки. Которого бы метлой из дома выгнать в самый раз.       — Я не понимаю, — Ким переводит взгляд с тебя на парня, — я сам лично был в твоем доме, Тэ. И ты сидишь перед нами. Что за бред это вообще тогда?       Тебе тоже кажется это бредом, ты находишь руку Сокджина и мягко ее гладишь, осторожно переплетаешь с ним пальцы, чтобы не пораниться о когти, и сжимаешь ладонь, он сжимает ее в ответ, неотрывно глядя на молодого человека перед ним. Тэхен опускает взгляд на ваши руки и улыбается немного кривовато, но, кажется, искренне, затем снова поднимает свои глаза и уверенно встречается с острым взглядом Джина.       — Бред бредом, а семья моя застряла во временной петле, — хмыкает он так просто, будто это ясно, как божий день.       Ты хлопаешь глазами, хмуришься, пытаешься припомнить все, что знаешь о временных петлях, но у тебя, честно говоря, смутно строится картинка перед глазами.       — Раз за разом мы переживаем один и тот же год вплоть до первого ноября тысяча девятьсот семидесятого года, когда этот шторм унес нас в непонятное пространство, — тебе кажется, что где-то стоят скрытые камеры, а вас всех сейчас снимают для какого-то смешного шоу, однако, не припомнишь хотя бы кого-то на территории дома, хоть отдаленно напоминающего оператора. Тэхен пришел… Прилетел? Один, точно, тебе это сам Джин сказал.       — То есть, — Ким смотрит на парня, — тебе сейчас?..       — Было бы уже семьдесят пять лет, — отвечает ему с готовностью Тэ, — однако теперь же я вечно молодой. Жаль, не вечно пьяный.       — Погоди, — он переводит взгляд своих нахальных карих глаз на тебя, — ты что же, нас утянул в свою временную петлю? Почему я смогу с тобой разговаривать? Я что, тоже в тысяча девятьсот семидесятом? Не-не, не хочу, а ну давай, отмена, возврат назад! — ты даже вскакиваешь с места, нервно осматриваясь по сторонам, вроде, все как обычно, но твоя голова пухнет от этой информации, поэтому начинаешь подозрительно коситься на все.       — Расслабься, — машет тебе рукой Ким-младший, — нигде ты не застряла. Это просто я выбраться смог.       — Как? — ты плюхаешься обратно рядом с Джином, он медленно пропускает руку у тебя за спиной и кладет ладонь на талию, придвигает ближе к себе и успокаивающе гладит по боку, от чего по коже начинают бегать мурашки, но ты, хотя бы, обретаешь мнимое чувство безопасности рядом с ним.       — Да, я сам не знаю, — Тэ чешет задумчиво нос, — я иногда могу выбраться, а иногда — нет. Я так Джина к нам привел, в одну из своих спонтанных вылазок. С ним ситуация стала получше проходить, кстати.       — В каком смысле? — ты смотришь на своего мужчину, а потом на этого путешественника во времени.       — Сейчас моя семья находится в уже семьдесят пятом году, — с лица Тэхена исчезает вся напускная наглость и веселость, он становится серьезным, — не знаю, в чем тут дело, но с его приходом время двинулось с мертвой точки.       — И… За этим ты к нему и пришел? — ты хмуришься. — За тем, чтобы он вновь запустил время, ведь без него оно стоит опять?       — Да! — молодой человек мигом становится опять весельчаком и даже хлопает в ладоши. — Бинго! А ты умнее его, я погляжу!       Момент — и в комнате раздается громкий хлопок, по ней расползается дым, а ты начинаешь махать руками, откашливаясь, так как он попал тебе в легкие. Озираешься слепо по сторонам, Джин внезапно встает с места и отходит к окну, ты смутно все видишь через этот дымок. Он распахивает его и пальцами направляет весь смог наружу, а ты так и застываешь на месте, с открытым ртом и распахнутыми глазами.       Ты никогда не видела, чтобы Сокджин применял магию. Ты видела его перевоплощения, но думала, что он просто оборотень. Да, он тебе говорил, что является магическим существом, но, как-то… Вот сложилось в твоей голове, что он — не волшебник никакой, и все тут. Видимо, плохо ты все же думала, надо было смотреть глубже, чтобы сейчас не сидеть в однимку с первой же схваченной подушкой и внимательно следить за тем, как мужчина подходит обратно и осторожно садится, смотря на тебя с беспокойством.       — Я напугал тебя, да? — ты медленно киваешь головой. — Прости. Я не хотел так внезапно тебе открывать еще одну свою сторону, но это было последней каплей его наглости.       Джин отрывается от тебя и смотрит на стол, ты слышишь громкое чириканье и видишь на столе… Маленького, активного прыгающего, нахохлившегося воробья. Он трещит злобно, зыркает на вас и иногда растопыривает крылья, видимо, недовольный своим новым обликом. Его маленькие коготки стучат по поверхности стола, тебе становится смешно от того, что это и есть тот самый Ким Тэхен, который до этого позволял себе такие вольности в твоем доме.       — Это и есть твоя магия контроля облика? — ты подставляешь ладонь, воробушек запрыгивает на нее и усаживается, трется попкой и взъерошивается, точно, голодным злым волком смотрит на Джина.       — Ты услышала? — Ким протягивает к нему когтистую руку и когтем тыкает прямо в лобик птичке, от чего та заваливается на бог и мигом начинает громко трещать. — Нет, магия контроля, как ты выразилась, заключается в другом. Я тут просто решил его заткнуть.       — Не очень у тебя вышло, — воробей, кажется, скоро останется совсем без голоса, но он упорно щебечет, вертя головой, заставляя вас морщится.       — Одну минутку, — Тэхен, видимо, испугавшись, что с ним еще что сделают, оторвался от твоей руки и выпорхнул в открытое окно, — так даже лучше. Налетается, остынет и сам прилетит. Если обратно в свою петлю не проскочит, или что у него там.       — Стой, — ты хватаешься за его грубую руку, – - он теперь сам перевоплотиться не сможет?       — Пока нет, — Сокджин качает головой, — я отобрал у него способности оборотня, так что будет порхать воробушком, пока я того хочу.       — Это жестоко, — ты подсаживаешься к нему ближе и укладываешь голову на широкую грудь.       — Ему полезно, а то слишком много разболтался не по делу.       — Тэхен говорил, — ты припоминаешь его слова еще на улице, — что ты можешь контролировать мой облик. Что он имел в виду? И что раньше ты меня забирал без всяких там проблем. О чем речь, Джин?       Мужчина тяжело вздыхает, зарывается пальцами в твои волосы, пропускает пряди и вдыхает почти выветрившийся аромат шампуня, ты понимаешь, что он пытается подобрать слова, чтобы объяснить, как и что. Да уж, на его месте, ты бы тоже сидела и голову ломала. И вообще, интересно, общался ли Джин с семьей Ким и Тэхеном в облике человека? Судя по его первичным социальным навыкам и навыкам коммуникации — нет, даже речь первую неделю была максимально односложной и короткой. Наверное, он с ними виделся только в облике орла. Но… Как они пустили его в дом тогда? Нормальные семьи не пускают диких птиц в дом. Или его одомашнили? А, как он дал способность Тэхену перевоплощаться?       Ты зарываешься лицом в груди Кима и тихо выдыхаешь, вопросов чересчур много, твой мозг просто не успевает их формировать в нормальные мысли.       — На самом деле, — начинает медленно Сокджин, — я тоже застрял в его петле почти на пятьдесят лет.       — Каким образом? — бубнишь в кофту, тебе не хочется от него отрываться, ты закрываешь глаза и позволяешь запаху любимого мужчины окутать тебя.       — Я был моложе и более наивным, — как-то грустно усмехается Джин, — познакомился с ним и шагнул следом, даже, не сразу заметил изменения вокруг.       — Тебе было страшно?       — Нет, — слушаешь, как бьется его сердце, улыбаешься от того, что оно с твоим отстукивает один и тот же ритм, точно, сливаясь, — мне было чертовски тоскливо и больно.       — Почему?       — Потому что там не было тебя.