Мистер Орёл

      — Подожди-подожди, — молодой человек поднимает голову, отрываясь от тебя, и впивается острым орлиным взглядом в твои глаза, — моей гибели?       Джин смотрит на тебя тяжелым взглядом, он совсем не хочет об этом рассказывать, но твой просящий взгляд давит так сильно, что приходится открыть рот, чтобы продолжить эту историю.       — Да, — слова даются ему с трудом, точно, язык окаменел, отказываясь строить буквы в слова, а слова — в предложения.       — Как я могла погибнуть там? — ты сжимаешь его руку, показывая, что все хорошо, он может продолжать рассказывать.       — Разбилась о скалы, — на выдохе быстро выдает Сокджин и зажмуривается, ты видишь, как у него пронеслась пелена болезненных воспоминаний, заставляющая глаза краснеть от слез, — ты не выдержала такой жизни и решила убить себя. Я не успел тебя остановить.       Ты хмуришься, пока запускаешь руку в его влажные волосы, начинаешь пальчиками массировать кожу головы, чтобы расслабить его, так как телом чувствуешь, как мужчина весь напрягся.       — Как же так вышло? — нарушаешь тишину, твой голос на последнем слоге сорвался, превратившись в писк. — Что сподвигло меня на такой отчаянный шаг?       — Я и сам не знаю, — вздыхает Ким, — мне кажется, ты просто чувствовала, что находишься в петле, а не в своем времени, это чувство отравило твое сознание и лишило ума. Гордая орлица, ставшая жертвой своей сверхчувствительности ко времени.       — Сколько мы там пробыли?       — Ты смогла прожить со мной там почти пять лет, после чего… Случилось то, что случилось, — вздрагиваешь, так как на голую кожу упали горячие соленые капли. Это слезы Джина, что он не смог сдержать.       Тут же подскакиваешь и притягиваешь его ближе к себе, обнимаешь и прижимаешь, успокаивающее гладя по спине, слышишь, как молодой человек шмыгает носом, силясь сдержаться, но дрожь выдает в нем разбитое эмоциональное состояние. Ты видишь впервые то, насколько же он может поддаться эмоциям, к сожалению, не помнишь ничего про свой поступок из прошлой жизни, но вся та боль, что застыла в его блестящих глазах, сказала тебе яснее твоих же несуществующих воспоминаний.       Сокджину до сих пор больно, это съедает его изнутри, отравляет все, ведь, по сути, он пришел к тебе из прошлого, не переродившись, судя по его словам, ясно храня все то, что было с вами двумя еще пятьдесят лет назад. Вот тут-то ты и понимаешь, что да, тебе повезло, что ты можешь не помнить прошлые жизни. Если бы Джин переродился, как и ты – он мог бы и не помнить такого темного пятна, что разрослось в его сердце сорняком.       — Прости меня, — шепчешь, понимая, что у самой слезы стоят в горле, — прости, что тогда покинула тебя.       — Ты не должна извиняться за поступок из прошлого, — шепчет мужчина, уткнувшись в твою шею, чтобы потонуть в твоем запахе и успокоиться, — тогда ты видела в этом спасение, это я дурак, был слепым, думал, что смогу помочь Тэхену, если останусь с тобой во времени, что нам не принадлежит.       — Как говорится: «За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь», — ты все еще гладишь его, чувствуешь, как он расслабляется, приятная тяжесть мужского тела легла на тебя, согревая как снаружи, так и изнутри, ваши сердца едины в своем ритме, нашедшие друг друга спустя столько лет.       — Как нельзя точно сказано, — усмехается глухо в твою кожу Ким, после чего отстраняется, ложится рядом, а ты поворачиваешь голову, чтобы смотреть в уже высохшие карие глаза.       — А теперь Тэхен хочет, чтобы мы снова жили с ним в его петле? — спрашиваешь, пока протягиваешь руку и гладишь Джина по щеке.       — Да, — он закрывает глаза, принимая эту легкую ласку, — я могу его понять — застрять на столько времени и наблюдать крайне медленное распутывание петли… А без моего присутствия она вновь затянулась туго на его шее и шеях всей его родни.       — Что мешает им выбраться из нее также, как и ему? — ты чуть приподнимаешься на локтях и смотришь в окно. — Он же смог пробраться в современность, так пусть вытянет и остальных.       — Это рандомные скачки, Тэ за них не в ответе, кто знает, может, он уже воробьем обратно залетел к себе, и мы еще долго его не увидим, — задумчиво тянет Сокджин, поворачивая голову и смотря, как и ты, в окно, на мрачнеющие вдали деревья, — возможно, мы его никогда больше не увидим.       — Печально это все, — выдыхаешь тихо в комнату и прикрываешь глаза, — быть запертым в том времени, вечно проживать один промежуток из раза в раз, без возможности что-то изменить, исправить, раскрутить.       — Я там пробыл так долго, но даже сам не понял, как же я влияю на эту петлю, — чешет когтем самый кончик носа Ким, — просто медленно ее распутываю своим присутствием, и все.       — Может, твоя магия… — Джин поворачивает голову и недовольно на тебя смотрит. — То есть, твое духовное начало сильнее этой петли?       — Видимо, не настолько, раз она сразу и до конца не распуталась, — мужчина пожимает широкими плечами, а ты ложишься обратно и закидываешь ногу ему на живот, он аж вздрагивает и отворачивается от окна, заглядывая удивленно в твои глаза.       — Может, потому что меня рядом не было? — ты пропускаешь его пряди сквозь свои пальцы, после чего рывком ложишься на него, размещаешь голову на мерно вздымающейся крепкой груди. — Ты был разбит и ослаблен…       — Я не хочу об этом сейчас думать, — перебивает тебя Сокджин, опуская руки на твою спину и проходясь когтями почти невесомо, но так, что ты вся взвилась от щекотки, — это из разряда тех вопросов, в которых я просто ненавижу разбираться.       — Что-то из разряда тайны человеческого происхождения? — ты ухмыляешься и оставляешь влажный поцелуй на груди.       — Если не хуже, — Джин пропускает рваный вздох из-за твоих манипуляций, — Ючжон, ты что творишь?       — Мое материальное начало, — поднимаешь голову и укладываешь подбородок на его груди, — хочет продолжение нашего фееричного секса.       Ты и правда, точно, голодная кошка, тебя возбуждает просто то, что ты лежишь на нем, вы голые, оттого жар и крепость его тела ощущаются особенно четко, у тебя желание начинает темнить глаза, передается через взгляд и Джину, ты видишь свое разрумянившееся отражение с приоткрытым ртом, губы поблескивают от слюны.       Подтягиваешься и целуешь его глубоко и медленно, врываешься языком в его рот и оглаживаешь небо, зубы, толкаешься в мягкую щеку, прежде чем сплестись языками. В комнате разносятся пошлые чмоки, слюны много, ты вся горячая, трешься о него всем телом и чувствуешь внутренней стороной бедра, как член дергается и твердеет, утыкаясь в него. Внизу уже закручивается узел похоти, тепло разливается по всему телу, отчего ты быстро потеешь опять, в голове проносится весьма логичная мысль, а зачем, собственно, вы принимали душ, но ты ее вытесняешь другими, похотливыми и громкими, пока кусаешь распухшую нижнюю губу Кима и оттягиваешь сильно, до четко виднеющейся полоски зубов. Твои руки порхают по его шее, оглаживают, ласкают, ловишь ртом каждый его рваный вздох и не даешь от себя отстраниться, давишься вместе с ним от нехватки кислорода, но тебе мало, ты хочешь больше, глубже.       Пропускаешь одру руку вниз и нащупываешь член, самую головку, она уже влажная, растираешь выделения по ней и задеваешь ноготками крайнюю плоть, отчего Сокджин, все же, отрывается от тебя, чтобы сомкнуть зубы и прошипеть в нагревшуюся из-за ваших тел комнату. Улыбаешься на это и припадаешь губами к его шее, прихватываешь зубами кожу и тут же зализываешь, оставляя метку, на его смуглой коже она будет смотреться безумно красиво, лишь от одной этой мысли у тебя закатываются глаза, пока рукой ты активнее работаешь, трением вырывая из него короткие вздохи и шумные выдохи. Тебе так нравится смотреть на его лицо, не омраченное никакой маской, у него приоткрыт рот, а ресницы дрожат, брови сведены к переносице до глубокой складки между ними, волосы налипли на красивый лоб, скрывая его. Он такой чувствительный, нежный, им бы любоваться, точно, статуей. Живой и теплой статуей, у которой тоже есть потребности, потому мужские руки сильно сжимают твою талию, ты аж охаешь, но не столько от боли, сколько от силы, что спрятана в этом теле, в этих грубых руках.       Убираешь руку и медленно съезжаешь вниз, во рту много вязкой слюны, облизываешься, когда целуешь рельефный живот, языком обводишь пупок, а после мокрой дорожкой поцелуев спускаешься к налившемуся кровью члену, любуешься, запоминаешь каждую взбухшую венку, он подрагивает, стоит тебе лишь чуть дунуть на него.       Уже хочешь вобрать головку в рот, когда глухой удар о стекло заставляет тебя замереть. Испуганно смотришь в сторону окна и видишь отвернувшегося воробья, что сидит на подоконнике, нахохлившись, старательно делая вид, что ничего не замечает.       Ты вся краснеешь, а из груди рвется типичный девчачий визг. А можно тебе свернуть этому воробушку Ким Тэхену его маленькую шейку? Ну, пожа-а-а-луйста!

***

      — Ким Тэхен! — воробей подскакивает на месте, но все еще не поворачивается к вам. — Спустись на первый этаж, будь добр!       У Джина скорее получается рык, чем крик, из-за севшего от возбуждения голоса, тебя до мурашек пробирает, ты нащупываешь полотенце и вновь в него заворачиваешься, точно, в лаваш. Тебе не стыдно за то, что вы тут творили, но стыдно за то, что за вами так бесстыдно подсматривали. Честно, ты сейчас же накостыляешь этому доисторическому засранцу, чтобы ему пусто было!       Ким сползает нехотя с кровати и открывает шкаф, чтобы натянуть штаны, ты же, кажется, начинаешь пищать, точно мышь, потому что он вдруг резко поворачивается и смотрит на тебя, в вечернем свете его глаза блестят, точно у хищника, приготовившегося к прыжку.       — Если ты рассчитываешь его первой придушить, — ухмыляется недобро, — то прости, здесь я тебе не уступлю. Я первый в очереди на массаж его позвонков, кажется, у него пара лишних затерялась.       Восхищенно провожаешь быстро вышедшего из комнаты Сокджина, от него так и веет раздражением и злостью, ну еще бы, на таком моменте оборвали.       Слышишь, как его босые ступни шлепают по деревянному полу, и подскакиваешь на месте, тебе бы тоже спуститься и послушать, о чем они толковать будут. Собираешь покрывало, пока сползаешь, своей задницей, но времени поправлять его совершенно нет, вдруг, что-то пропустишь. Залезаешь в шкаф и натягиваешь шорты, затягиваешь их чуть ли не максимум, а сверху набрасываешь большую футболку, она настолько огромна, что полностью закрывает злосчастные шорты и кажется, будто на тебе и вовсе их нет.       Торопишься следом, быстро спускаешься и заглядываешь в гостиную, где сидит, скрестив руки на груди, Джин, и сверлит взглядом вальяжно раскинувшегося рядом Тэ, потирающего голову, видимо, от затрещины. Он переводит взгляд на тебя и ухмыляется, хочет встать, но его за плечо хватает мужчина и откидывает назад, на диван, ты же проходишь и садишься напротив них в плетенное кресло.       — Я так понимаю, — хитро осматривает вас Тэхен, — я не вовремя?       — У тебя лишние зубы? — лениво интересуется Сокджин, медленно сводя брови к переносице.       Ким-младший смотрит на него с неверием, но после резко остывает и убирает улыбку с лица, мало ли, реально же сейчас получит. Ты знаешь, сколько силы в руках Джина, поэтому уверена, что удар будет слишком хорош, возможно, даже фатален.       — Ты ей рассказал все? — интересуется у старшего, пока ты забираешься с ногами и поджимаешь их, чтобы не морозить пальцы, пол прохладный, вечер накрывает твой домик быстро.       — А ты хотел что-то добавить?       — Я прилетел упрашивать, — парень переводит взгляд на тебя и подмигивает, после чего вновь порывается встать, но Джин закидывает свои длинные ноги на него и давит, заставляя сидеть на месте.       — Никаких просьб, — со сталью в голосе говорит Джин, от такого напора Тэ невольно вжимает голову в плечи, — Ючжон остается здесь, не ты, не я не имеем право вырывать ее в другое время и другую реальность. Даже ради твоей семьи.       — Но…       — Тэхен, — обращаешься к нему ласково, он тут же отвлекается от мужчины и поворачивается к тебе, — ты же понимаешь, что, помимо твоего желания, есть еще желания других людей? Ты не можешь прийти просто так и заявить свое «хочу!».       — Я это прекрасно понимаю, я уже сделал Джину больно, ведь тогда все провернул насильно, не спрашивая никого, — хмурится младший Ким, — но я так хочу вытащить свою семью из этой гребанной петли, ты бы знала.       — Да уж, проблема у тебя, и правда, серьезная, — ты трешь подбородок пальцами, пытаясь понять, что вообще в такой ситуации делать.       — Если бы можно было все решить без Джина – я бы прилетел сюда? Конечно, нет! Но, я уже столько всего перепробовал… Я стараюсь не один десяток лет, — ты совсем забыла, что перед тобой, вообще, должен сидеть потенциальный дедушка, а не молодой и красивый парень. — Все бесполезно. Только Джин как-то двигал эту петлю.       — Я не могу оставить Ючжон ради того, чтобы остаться с тобой в петле. Я прожил с тобой почти тридцать лет, пора бы и опустить меня, — Сокджин хмурится и поджимает губы, видно, что его внутри рвет, ведь и помочь бедному парнишке тоже хочется.       — И я не могу оставить семью и родных, всех своих для того, чтобы запереть себя в прошлом, — ты киваешь медленно и закидываешь волосы за спину, чтобы они не мешались.       — Ты не пробовал вытащить семью из петли также, как вытаскиваешь себя сам? — Джин склоняется к Тэ и заглядывает тому в погрустневшие глаза.       — Я не могу контролировать свои скачки, разрывы находятся рандомно, я целую карту рисовал, фиксируя их, но, когда приводил хоть кого-то — уже ничего не работало.       — М-да уж, — у тебя начинает пухнуть голова от мыслей, ты не ученый и точно не сможешь понять природу этих разрывов, «порталов» или что это вообще такое.       — А если всей семьей вместе бродить, авось, и наткнетесь на разрыв и выскочите вместе? — предлагает Джин.       — Пробовали, не сработало, — сокрушенно трясет головой Тэхен, — у меня вообще сложилось впечатление, что только я могу путешествовать сквозь эту петлю. А я не хочу никого оставлять, да, в современном мире прекрасно, но я не могу оставить ради него всю свою семью.       — Это будет сродни предательству, — ты согласна с Тэ, здесь, ни в коем случае, нельзя никого бросать. Проблема большая, и решать ее нужно вместе.       — А что, если… — у Джина появляется идея, но он захлопывает рот, вы с парнем удивленно на него смотрите, ожидая продолжения.       — Договаривай, раз уж начал, — ты подталкиваешь Джина к продолжению его мысли.       — Что, если мы с тобой, — мужчина указывает на тебя, — попробуем проскочить в петлю и просто посмотреть, что же произойдет? Буквально, на полчаса.       — А если мы застрянем? — ты хмуришься. — Я боюсь так рисковать, если честно.       — Вот же черт, — у Сокджина даже плечи опускаются, а он редко такое себе позволяет, — а ведь правда. Мы были с тобой вдвоем там давно… Но никто же не проверял из нас, сможем ли вернуться обратно.       — Ты же вернулся, — хмуро подмечает молодой человек, он сжимает ноги Кима-старшего на своих бедрах руками чересчур сильно из-за нервов.       — Я вернулся, потому что меня влек зов, — отвечает ему Джин, — если бы не он — я бы куковал с тобой, наверно, до конца наших времен.       — Зов? Тебя звала я, ты имеешь в виду? — ты смотришь удивленно на Джина.       — Ты можешь этого не понимать, и сама не желать, однако твое материальное начало способно звать меня, как и мое, духовное.       — Да чего ж так сложно-то? — ты зарываешься пальцами в волосах, пытаясь осмыслить все и уложить в голове.       — Привыкай, — невесело усмехается Тэхен, — мне понадобилось пять лет, чтобы, наконец, все осознать и принять. Ты, пока что, справляешься лучше меня.