How to train your auror

Драко сидел в местной кофейне напротив закусочной министерства, потягивая горячий напиток и обдумывая свой следующий шаг. Он не был уверен, почему именно захотел сесть так далеко от своей новой партнерши, но чем дальше, тем лучше. Может быть, из-за всех тех глупостей, о которых они спорили в школе и которые заставляли его волноваться. Возможно, из-за войны… из-за того, что произошло между ними и тех сторон, которые были выбраны. Ему было стыдно за свое прошлое, но он не собирался говорить об этом Грейнджер. Ни ей, ни кому-либо из этой золотой троицы. Нет, он с удовольствием выпьет свой черный кофе и попытается придумать выход из всей этой ситуации, пока она не вышла из-под контроля. Интересно, кто этот парень, крутящийся около неё? Он узнал этого мерзавца из школы. Томас… что-то Томас… Дэн? Нет, не то. Драко оживился, увидев, что не кто иной, как Аврор Диггл вышел пообедать с этой парочкой. Когда он протянул Грейнджер ветчину с сыром на ржаном хлебе, Драко не мог отделаться от мысли, что все это выглядит слишком дружелюбно. К своему удивлению и ужасу, он увидел, как раздражающие карие глаза Грейнджер смотрят через дорогу прямо на него. Он наклонил голову, надеясь, что она не заметила его пристального взгляда. Черт. Черт, черт, черт. Она ведь не собирается подходить к нему, правда? Он изо всех сил старался не встречаться с ней взглядом, когда она неторопливо подошла к нему с сэндвичем в руке. — Привет, Малфой. Он махнул ей рукой. — Грейнджер. — Не возражаешь, если я присяду? — Вообще-то я… — не дожидаясь его ответа, она села, оборвав его на полуслове. Драко раздраженно фыркнул и помешал кофе. — Чем обязан такому удовольствию? Ее брови были сведены вместе, как будто она была чем-то обеспокоена, но она вздохнула и попыталась улыбнуться.  — Ну, мы будем работать вместе в течение следующих нескольких месяцев. Я подумала, что мы могли бы… помириться.  — Помириться?  — Мы ведь не ладили в школе, правда? Я подумала, что мы могли бы начать все с чистого листа. Что скажешь? Он поднял на неё взгляд, стараясь выглядеть как можно более беспечным. Начать все с чистого листа? Что хорошего из этого выйдет?  — Я бы сказал, что ты не оправдываешь своей репутации, если искренне думаешь, что я хочу «начать все с чистого листа». Я не хочу начинать все с чистого листа. Я не хочу узнавать тебя поближе. Все, чего я хочу, — это пройти эту подготовку и быть принятым в отдел авроров. Понимаешь? Грейнджер сложила руки на столе и покачала головой. Надо думать, она похорошела за эти годы, учитывая, что в школе она всегда выглядела как взъерошенная мокрая курица. Ее волосы, конечно, были перьями, и она всегда придиралась к своим цыплятам — Поттеру и Уизли. Теперь же, к большому разочарованию Драко, ей удалось укротить свои волосы. И над чем ему теперь смеяться? Никаких зубов как у бобра. Никаких растрепанных волос. Как заставить ее оставить его в покое? Она заговорила, снова привлекая к себе внимание.  — Нет. Не понимаю. Давай начнем с чего-нибудь простого. Чем ты занимался после Хогвартса? Драко не смог сдержаться и подавил смех рукой.  — И ты называешь это простым? Чем я занимался последние девять лет?  — Да, ну… ты мог бы поделиться каким-нибудь фактом.  — Ты ведь не оставишь меня в покое, пока я не сделаю этого, верно?  — Нет, не оставлю.  — Ладно, — он потер подбородок, глубоко вздохнул и задумался, что же ей сказать. Он не хотел сближаться с ней, совсем не хотел. Он был здесь, чтобы стать аврором, а не пытаться помириться с Гермионой Грейнджер. Если бы все шло по плану Драко, то он бы избегал контактов со всеми из своего прошлого. — Я женился.  — Да? — она улыбнулась, хотя в ее улыбке была какая-то… грусть? Драко не был уверен. — Это прекрасно. Как давно? — В декабре будет три года.  — Чудесно.  С минуту они сидели молча.  — Это та часть разговора, где ты должен спросить что-нибудь обо мне.  Драко действительно не хотел играть в эту игру, но ее решительный взгляд был прикован к нему, так что он вполне мог уступить. Пока что.  — Хорошо. Чем ты занималась, до того как пойти в авроры? Вопрос застал ее врасплох, и она удивленно подняла брови.  — Я работала в отделе юридического совета, агитируя за права домашних эльфов.  Ну разумеется. Что еще может делать паинька мисс Грейнджер, кроме как сочинять слоганы для безнадежного дела? — А ты? — Видишь ли, это как раз то, что я имел в виду, говоря, что не хочу узнавать тебя поближе.   — Тогда… почему ты наблюдал за нами около закусочной? — она заправила прядь волос за ухо и мило улыбнулась. От этого Драко чуть не стошнило.  — Я не обязан тебе ничего объяснять.  — Послушай, — её улыбка угасла, и она наклонилась вперед, угрожая расплескать его кофе. Черт бы побрал эти крошечные кофейные столики. — Мы с тобой партнеры. Тут уж ничего не поделаешь. Поверь мне, я уже пыталась выкрутиться. Так что самое малое, на что мы способны — это сделать совместное обучение немного менее неприятным, чтобы мы могли помочь друг другу расти как Авроры. Назло ей Драко произнёс: — Ну, тогда я превращу твою жизнь в сущий ад.  Он ухмыльнулся ей, замешательство было написано у неё на лице.  — Проваливай, Грейнджер. Разве ты не видишь, что я пытаюсь размышлять?  Он смотрел, как она несется обратно через улицу, и его охватило чувство превосходства. Да. Все так, как и должно быть.

***

Занятия продолжились, когда на часах было без четверти час. Гермиона тихо выругалась, садясь на свое место, все еще рядом с Дином. Диггл ведь не говорил им, чтобы они сидели со своими партнерами, и после обеда она определенно не хотела этого делать. Как она могла подумать, что подобраться к Малфою будет так легко? Знает ли его ледяное сердце хоть немного жалости и доброты? Ради всего святого, кто-то даже вышел за него замуж. Значит, есть в нем что-то хорошее, верно? А может, за него вышли замуж только из-за денег. В таком случае все встаёт на свои места… Диггл, проведя перекличку, извинился и вышел из комнаты, вернувшись с большим деревянным сундуком. Он поставил его в центре комнаты, приказал стажерам отодвинуть стулья и столы, расчищая пространство, а затем заставил всех выстроиться вокруг сундука. Гермиону мгновенно охватило приятное волнение, так что она забыла на время о тех беспокойствах, которые доставлял Малфой.  — Итак, — Диггл шагнул вперед, подальше от сундука, и встал перед ней. — Мисс Грейнджер. Вы умнейшая ведьма нашего поколения, по крайней мере, мне так говорили. Есть какие-нибудь предположения относительно того, что находится в сундуке? Все взгляды обратились на брюнетку. Гермиона на мгновение задумалась, прежде чем улыбнуться.  — Боггарт.  — Очень хорошо, мисс Грейнджер! — аврор Диггл похлопал в ладоши. — Боггарт. Лучшая защита от темных искусств — это нападение. Как в квиддиче. Мы все — одна команда, понимаете. И самое лучшее в том, чтобы быть командой, — это знать сильные и слабые стороны друг друга, — он закатал рукава мантии и оглядел комнату. — Итак, у кого хватит смелости показать нам свою слабость?  В комнате воцарилась тишина. Гермиона уже собиралась вызваться добровольцем, когда вперед выступил крепкий мужчина, который смеялся над «женщиной-аврором» чуть раньше.  — Я сделаю это. — Отлично. Спасибо, Саймонс. Вы ведь Саймонс, верно?  — Да, сэр.  — Хорошо, — Диггл протянул руку и поманил Саймонса в центр круга. — Честность, Саймонс, важнее всего в том, чтобы быть аврором. Вы должны быть открытой книгой для своих коллег. Но вам также нужно быть хладнокровным и собранным перед лицом врага. Так почему бы Вам не сказать нам что мы увидим, когда я открою этот сундук? Квадратное лицо Саймонса перекосилось от переполнявшей его гордости.  — Змей, сэр.  — Змей. Хм, как странно. Скажите мне. Почему именно змеи? — Я был укушен одной из них, когда был ребенком. Чуть не умер. — Это наверняка вселило бы страх в сердце любого человека. Итак, давайте посмотрим, были ли Вы так же честны с самим собой, как были честны со всей комнатой.  Диггл подошел к сундуку, снял замок и распахнул крышку. Змея, длинная и грациозная, цвета слоновой кости и с раскосыми черными глазами, выползла из ящика одним изящным движением. Она остановилась в нескольких футах от Саймонса, лицо которого побледнело. Длинное тело змеи извивалось, скользя по полу. Змея шипела, обнажая свои смертоносные клыки и приводя Саймонса в ужас. Он упал на колени, трясясь от страха. — Вставай, Саймонс, — подбодрил его аврор Диггл. — Взгляни в лицо своему страху. Саймонс покачал головой, его грузное тело отказывалось двигаться. Змея придвинулась ближе, раздувая ноздри… — Ридикулус! — закричала Гермиона, взмахнув волшебной палочкой и представляя себе крошечные бантики, которые бабушка вплетала ей в волосы, когда она была маленькой. Змея задыхалась, скручивалась, обвивалась вокруг себя, пока не стала похожа на красивые ленты. Когда все закончилось, на полу не было ничего, кроме милых маленьких бантиков для волос. В комнате воцарилась тишина. Аврор Диггл взглянул на Гермиону, которая все еще держала палочку в вытянутой руке. Она оглядела угрюмые лица и опустила её.  — Я бы справился! — крикнул Саймонс, поворачиваясь и свирепо глядя на Гермиону. — Я бы справился, глупая ты ведьма! Из круга донесся холодный голос:  — Очевидно, нет, иначе она бы не вмешалась, чтобы спасти твою задницу, — Драко Малфой самодовольно ухмыльнулся Саймонсу и приподнял бровь. Несколько стажеров тихо рассмеялись. — Мисс Грейнджер, — сказал аврор Диггл спокойным и серьезным голосом, — хотя я уверен, что аврор Саймонс ценит то, что вы бросились ему на помощь, я хотел бы попросить Вас воздержаться от помощи в будущем. Смысл этих тренировок в том, чтобы отделить сильных от слабых. — Я… Простите, сэр.  — Не нужно извиняться. Если бы Саймонс вел себя как настоящий аврор, он бы не обращал внимания на свои страхи и победил их. Саймонс поднялся с колен, подавленный, оглядел комнату и занял своё место в кругу, приняв поражение. — Благодарю Вас, Саймонс, за эту ужасную демонстрацию мастерства, — Диггл широко улыбнулся, — Мисс Грейнджер. Может быть, Вы покажете нам, как это делается?  — Конечно. Ее мышцы напряглись, когда она вышла в центр круга, убедившись, что стоит достаточно далеко от сундука, чтобы боггарт заметил ее. Она сможет это сделать. Она знала, что сможет. Ради себя. Ради Рона.  — Что мы увидим? — спросил Диггл. Гермиона закрыла глаза и задумалась. Сначала она подумала, что это будет бледное безжизненное тело Рона, мирно лежащее в гробу. Но это не вселило страх в ее сердце, как она думала. Только тоску и горе, которое она никогда не сможет преодолеть. Она копнула глубже, перебирая свои самые большие страхи, пока не остановилась на том, от которого у нее свело живот. Она открыла глаза, устало оглядела комнату и сглотнула.  — Это… это личное. — Большинство наших худших страхов личные. Продолжайте. Тяжело вздохнув, она обвела взглядом комнату, пока не остановилась на глазах цвета стали, заставив себя сосредоточиться на их обладателе. Если он отказывается разговаривать с ней и клянется превратить это обучение в сущий ад, она может просто отплатить ему тем же.  — Во время войны мы с друзьями попали в плен, — она видела, как он неловко переминается с ноги на ногу, и как его бледное лицо вспыхнуло. Очевидно, понимая, куда она клонит, он оторвал от нее взгляд и уставился в пол. Осознание того, что ей больше не нужно смотреть на него, принесло облегчение. Даже если идея спровоцировать его принадлежала ей самой.  — Там была женщина — Беллатриса Лестрейндж. Она пытала меня, — её рука скользнула вверх по предплечью, — Она делала ужасные вещи, пытаясь получить от меня информацию. Вот что вы увидите.  Она шагнула вперед, держа палочку наготове. Гермиона думала, что была готова, но когда боггарт начал принимать облик Лестрейндж, она почувствовала, как к горлу подступила желчь, а ноги задрожали. Холодные темные глаза, которые никогда ещё ни на кого не смотрели с жалостью, сверкали, глядя ей в лицо. Боггарт скривил губы в той же отвратительной усмешке. Беллатриса склонила голову набок, держа в руке нож. — Где ты взяла меч, девчонка? — она безумно захохотала, прежде чем закричать, — Отвечай, грязнокровка! Гермиона глубоко вздохнула, прогоняя комок в горле, и прошептала:   — Ридикулус. Беллатриса рванулась вперед, и все в комнате в ужасе отшатнулись от неё, включая Гермиону. Девушка взяла себя в руки, напоминая себе, что все это происходит не по-настоящему.  — Ридикулус! — крикнула она, и Беллатриса уменьшилась, глаза её остекленели, и она превратилась в крошечную фарфоровую куклу. Аврор Диггл взволнованно захлопал в ладоши.  — Прекрасная работа, Мисс Грейнджер. Хотя в следующий раз я бы не колебался.  Он жестом пригласил ее вернуться в круг, что она и сделала, несмотря на то, что нервы ее были на пределе, а тело дрожало. Сначала она встретилась взглядом с Дином, который с сочувствием посмотрел на нее.  — Ты в порядке? — прошептал он.  — Как нельзя лучше, — Гермиона вздернула подбородок, и поймала взгляд Малфоя. Он отвернулся, на его лице было написано отвращение. — Кто-нибудь еще? — подал голос Диггл. — Аврор Малфой, а как насчет вас?  — Это обязательно? — он уставился на свои идеально начищенные ботинки. — Нет, в данный момент нет. Это просто практика. — Тогда я воздержусь. Диггл переглянулся с Гермионой, как будто хотел сказать: «заставь его», но у нее не хватило духу подобрать нужные слова. Было достаточно неприятно видеть женщину, которая мучила ее до такой степени, что каждую ночь преследовала во сне. Гермиона не была уверена, что сможет заставить Малфоя пройти через такое. Даже если он мерзавец и заслужил это.  — Я пойду! — сказал Дин и взмахнул палочкой. Гермиона быстро обошла круг и встала рядом с Малфоем. — Ты действительно не знаешь, когда стоит остановиться, не так ли? — пробормотал он. — Кстати, неплохое зрелище. Это было ради меня? — Ты хотел превратить мою жизнь в ад, помнишь? Я просто плачу тебе тем же. Он постукивал палочкой по ноге, глядя на то, как боггарт Дина превращается в стаю птиц из фильма Альфреда Хичкока. Он повернулся к ней. — А ты больше всего на свете боишься моей покойной тети Беллы? — Я думаю, мы оба знаем, почему… — она проглотила комок в горле. Приятно наконец высказать все, что тяжким грузом лежало у нее на душе. Столько лет она могла думать только о том, что Драко Малфой был в том же самом поместье и не сделал ни черта, чтобы остановить свою пугающую, жуткую тетю. Это была одна из её самых сильных обид на него. — Она была ужасным человеком, мягко говоря. — Но она мертва. Чего еще тебе бояться? Это был первый раз, когда Гермиона могла поклясться, что увидела его настоящего. Выражение его лица смягчилось, и он вопросительно посмотрел на нее. Возможно, подумала она, залезть в душу Драко Малфоя будет не так уж трудно, как она ожидала. Ей просто нужен был новый подход. — Хорошо, я отвечу на твой вопрос, если ты скажешь мне, почему ты не хочешь принять вызов боггарта. — …Это очень сложно. — Так всегда бывает. Они долго стояли молча, наблюдая, как Дин превращает своих птиц в персонажей Angry Birds. Гермиона хихикнула в ладонь, и Малфой удивленно поднял бровь.  — Что это такое? — Игровые персонажи. — Почему они такие уродливые? — Людям нравится. — Как гигантский красный шар из перьев с преувеличенными бровями может кому-то нравиться? У птиц даже бровей нет… Смеясь, Гермиона размышляла, стоит ли надавить на него. Иногда нужно подталкивать людей в нужном направлении. Но Драко Малфой был хитер. Он, вероятно, раскусит ее уловку в любой момент. Так как же она собирается вытянуть из него хоть какую-то информацию? Но все шло хорошо, не так ли? Небольшой толчок не повредит. — Итак, о боггарте… Его расслабленность вмиг испарилась, вернув высокомерную усмешку, придавшую его лицу еще более острые черты. — Я же сказал, что не собираюсь с тобой дружить, Грейнджер. Так что хватит совать нос в чужие дела. А впрочем…

***

Драко вздохнул с облегчением, когда тренировки закончились. То, что Грейнджер пытается быть дружелюбной, не укладывалось у него в голове. Как она могла так легко забыть, что они не переносят друг друга? Он ничего не понимал. И ему это не нравилось. Он вернулся домой в четверть седьмого и сразу же отправился на поиски Скорпиуса. Он нашел сына и жену в библиотеке. Астория читала Скорпиусу «Застенчивого Дракона», а малыш тихо сидел в люльке, полностью поглощенный историей. Когда Драко вошел в комнату, Астория отложила книгу и приветствовала его вымученной улыбкой. — Привет, Драко. Как прошла твоя тренировка? Он заметил ее тон и быстро ответил: — Тебе действительно интересно, или это просто формальность, и ты хочешь, чтобы я солгал? — Я хочу, чтобы ты был честен со мной. — Мне все понравилось. Очень. Он наблюдал, как она опускает глаза в пол и поворачивается к кроватке, чтобы взять восхищенного сказкой Скорпиуса. Его пухлые щеки стали еще пухлее, и когда он улыбнулся своей беззубой улыбкой, Драко почувствовал, как каждая клеточка его тела подпрыгнула от радости. — Привет, малыш. Скучал по мне? — А ты? Ты скучал по нам? — сказала Астория, нервно стряхивая с юбки воображаемые пылинки. Драко сел рядом, посадив Скорпиуса себе на колени, и обнял ее за плечи. — Тори… — Не смей меня так называть, — она погрозила ему пальцем. — Я надеялась, что твой первый день будет ужасным, и ты переосмыслишь всю эту затею с аврорами. Как бы то ни было, тебе это нравится, — она глухо рассмеялась. — Ты действительно любишь эту работу. — Да, люблю, — он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Но не так сильно, как я люблю тебя. — Тогда… прекрати, — в ее глазах стояли слезы. — Пожалуйста, брось эту затею, пока все не зашло слишком далеко. — Ты же знаешь, что я не могу этого сделать. — Почему нет? — она отодвинулась, чтобы взглянуть ему в лицо. На тонких чертах её лица было написано смятение. — Что ты хочешь доказать? У тебя есть я. У тебя есть Скорпиус. Ты неприлично богат. Чего еще можно желать? Драко почувствовал, будто что-то внутри него оборвалось. Он хотел рассказать Тори все причины, по которым он должен был сделать это, но не мог заставить себя. Поэтому он просто пожал плечами. Лицо Астории вытянулось, и она поднялась со своего места. — Понимаю, — она вытерла несколько слез и встала. — Что ж, надеюсь, оно того стоит. Потому что я вряд ли буду рядом, когда это подойдет к концу. — Астория… — Нет. Не надо, — она отступила и направилась к двери, но обернулась. — Просто не надо, я много об этом думала. Ты так и не сказал мне, зачем тебе это нужно. А ведь прошел уже почти месяц. Когда ты решишь, что можешь открыться мне… я тебя выслушаю. Но до тех пор, я думаю, что займу гостевую спальню в конце коридора, подальше от Скорпиуса. Я не оставлю тебя… но я не буду частью этого безумия, пока не узнаю почему ты на него решился. Так ты можешь сказать мне, почему? С колотящимся сердцем он покачал головой. — Тогда развлекайся, выполняя родительский долг. Я иду спать. — Тори… Астория! — но было уже слишком поздно. Она плотно закрыла за собой дверь, оставив Драко и Скорпиуса наедине. Озадаченный отец посмотрел на сына и нахмурился. — Ну, она в плохом настроении, не так ли? Но она будет в порядке, Скорпиус. Я хочу, чтобы ты знал, что на самом деле я очень внимательный родитель. Он сможет это сделать. Он всего лишь должен «поработать» в ночную смену. Бросьте, не так уж и трудно заботиться о ребенке в одиночку. Скорпиус хихикнул, пролепетал что-то неразборчивое, а потом срыгнул прямо на рукав Драко. А впрочем…

***

Гермиона резко выпрямилась в постели, холодный пот выступил у нее на лбу. Это был всего лишь сон, уверяла она себя. Она протянула руку к ночному столику, схватила бутылку с водой, которую всегда ставила рядом с кроватью, и сделала большой глоток. Когда прохладная жидкость растеклась по её горлу, она попыталась прогнать образ синих, как океан, глаз Рона, которые никак не отпускали её. Она поспешно зажмурилась еще сильнее. Она не могла так поступать с собой. Возвращение к этим воспоминаниям никогда не приносило ей никакого удовольствия. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и закрутила крышку на бутылке, прежде чем снова улечься в постель. Это было до того, как она услышала тихое клацанье от того, что кто-то постукивал по её оконному стеклу. Она снова села, на этот раз окончательно проснувшись. Быстро выбравшись из постели, она подошла к раме и подняла её, сняв задвижку. Большой филин цвета плавленого серебра почти сразу же пролетел мимо нее и грациозно приземлился на ее подушку. Он вытянул лапу, к которой был привязан небольшой свиток. Гермиона задумчиво погладила филина по голове и не могла не восхититься его оперением и безупречными манерами, когда филин позволил ей отвязать записку. — Спасибо, — она тепло улыбнулась ему и оглядела комнату. — Мне нечего тебе предложить, но, может, ты не откажешься от крекеров? Сова дико ухала и возбужденно хлопала крыльями. Гермиона усмехнулась и сказала: — Я сейчас вернусь. Она пошла на кухню и включила свет в коридоре, чтобы развернуть послание. Не дойдя до кухни пары шагов, она остановилась возле кладовки, чтобы прочесть содержимое свитка, написанное плавным почерком талантливой руки.

Грейнджер, Надеюсь, ты не найдешь это сообщение неприемлемым. Мой филин, Архимед, любит любую пищу, поэтому, если тебя это не затруднит, я попрошу покормить его, прежде чем он полетит обратно. Сразу к делу: я прошу твоего присутствия за тридцать минут до утренней тренировки перед северным входом в Министерство Магии. Д. Малфой

Она повертела свиток в руках, ища что-нибудь еще, но когда решила, что это все, что он хотел сказать, обиженно вздохнула и схватила коробку фирменных крекеров и банан со стойки, прежде чем поплестись обратно в свою комнату. После того, как она поставила еду для чудесного филина на подоконник, она снова села на кровать и тихо прошептала себе под нос: — Ну что ж, это будет для меня преимуществом, не так ли? Интересно, чего он хочет? А ты знаешь? — она взглянула на сову, которая радостно ухнула, клюнув банан. — Если хочешь, можешь отдохнуть перед полетом обратно. Сова распушила перья и принялась их чистить. Гермиона, довольная, снова забралась под одеяло и перевернулась на бок, сосредоточившись на чем угодно, только не на образе покойного мужа, выжженным в её памяти.

***

Как и было велено, Гермиона ждала возле общественных туалетов, которые служили северным входом в Министерство, и читала новую статью Луны в «Придире». Что-то о том, как садовые гномы пришли к жизни в маггловских сообществах и как терроризировали окрестных кошек. Она была уверена, что все это чепуха, но она всегда была одной из тех, кто поддерживает друга, и если покупка газетенки вроде «Придиры», была способом сделать это, то она купит эту газету. В конце концов, иногда они размещали довольно правдивые статьи. Правда, это скорее походило на поиск иголки в стоге сена. Кашель слева привлек ее внимание, и она подняла голову, чтобы увидеть Малфоя. Под его глазами залегли темные круги, а волосы были ужасно растрепаны. Ее брови поднялись еще выше, когда она задумалась, что же могло заставить Драко Малфоя выглядеть таким неопрятным. — Эм… Привет, — он почесал в затылке и прислонился к стене рядом с ней. Его взгляд скользнул по газете в руках Гермионы, и лицо мгновенно стало недовольным. — «Придира»? — Полумна Лавгуд пишет для него. — Полоумная Лавгуд? — он ухмыльнулся. — Ты серьезно? Прошло почти десять лет после окончания Хогвартса, а ты все еще прибегаешь к детским обзывательствам? — Что поделать, если обзывательства — это самое точное описание вещей. Кроме того, постыдные хогвартские прозвища остаются с тобой навсегда. Тебе ли этого не знать? — Значит, все те разы, когда ты называл меня грязнокровкой… я должна была списывать на то, что это закрепленное за мной прозвище? — холодно спросила Гермиона, свирепо глядя на него. Она поняла, что задела его за живое, потому что он скрестил руки на груди, и по его тонким губам пробежала усмешка. — Знаешь что? Возможно, это была плохая идея. У Гермионы свело живот. Это был большой прорыв в том, чтобы подобраться к нему, который она так ждала, потому и не собиралась сдаваться сейчас. Даже если какая-то часть ее хотела стереть этот дерзкий взгляд с его лица. Он бы это заслужил. За все насмешки, все обзывательства, всё отвращение к таким, как она… от кипящего в душе гнева у нее закружилась голова, но она похоронила его глубоко-глубоко внутри. «Сосредоточься на задании», — сказала она себе. «Не позволяй эмоциям взять верх. Ты лучше, чем он». — Я… извини… — выдавила она. Её будто заставили проглотить гнилую капусту, а он стоял, ухмыляясь. — Ну, хорошо. Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда Гермиона Грейнджер извинится передо мной. …Скажи еще раз. — Не испытывай судьбу. Он пожал плечами, явно удовлетворенный. — Полагаю, тебе интересно, зачем я позвал тебя сюда. — Да. Я думала об этом, — она сложила газету и сунула ее под мышку, повернувшись к нему лицом. — Так ты собираешься рассказать в чем дело? Или мне просто пойти по своим делам и снова притворяться, что тебя не существует? Он закатил глаза и провел длинными тонкими пальцами по волосам. «Пальцы пианиста», — отметила Гермиона. — Грейнджер… ты женщина. Эти слова сбили её с толку, как резкая пощечина. — Ну, да, — сказала она, немного натянуто. — По-моему, я была таковой все те годы, что мы с тобой знакомы. Большое спасибо, что заметил. — Ну, с тех пор как у тебя выросла грудь, стало намного легче отличать тебя от мужчин, — он ухмыльнулся. — Но это к делу не относится. Мне нужно, чтобы ты мне кое-что объяснила. — Вот как? — Почему женщины так чертовски назойливы? — Наверное, потому, что мужчины чертовски скрытны. Он усмехнулся. — Туше. — А почему ты спрашиваешь, Малфой? Вот оно, подумала Гермиона. Может быть, это то, что поможет ей войти в его круг доверия? — Я… — он закрыл глаза и вздохнул. — Мне не следовало говорить об этом с тобой. — И все же, — пропела она, — Мы говорим. — Да. Ну… это потому, что я не знаю других женщин, которых моя жена не знает лично. Если этот разговор когда-нибудь дойдет до нее, я думаю, что умру от разрыва сердца прежде, чем она убьет меня собственноручно. — Значит, я та, кто выслушает тебя. — Что-то вроде этого, — он открыл глаза и повернулся к ней. Лучи солнца отразились в блеске его серебряных глаз. — Не пойми меня неправильно. Ты мне все еще очень и очень не нравишься. — Ооо, я так тронута, — она толкнула его в плечо и закатила глаза. — Продолжай. — Ей не нравится, что я решил стать аврором. — Неужели? Я думала, что она будет рада получить выплаты по твоей страховке. Ты же знаешь, что стоишь миллионы. Малфой изобразил на лице удивленную улыбку и сказал: — Я впечатлен, Грейнджер. — Спасибо. — Специально приберегла эту шутку, для особого случая? — Нет. Только что придумала. — …Так или иначе, прошлой ночью она отказалась ночевать в одной спальне со мной. И клянусь Мерлином, я не сделал ничего плохого. Но она считает, что я должен делиться своими чувствами. С какой стати мне делиться своими чувствами? На каком кругу ада я должен быть, чтобы мне приходилось это делать? — Ну и что же она хочет от тебя услышать? — Это личное. — Я начинаю замечать, что для тебя все слишком личное. Слушай, если бы я была на твоем месте, я бы открылась своему супругу. Все трещины в отношениях появляются из-за секретов. И вы никогда не узнаете, как долго вам суждено быть вместе… пока одного из вас не станет. Так что не дай появиться трещинам, которые не сможешь залатать. Потому что все, что у тебя останется — это дыры в сердцах обоих и вопросы, на которые она никогда не получит ответы… — она оборвала себя, когда до нее дошло, что она говорит вовсе не о проблемах Малфоя. Охваченная ужасом, она изо всех сил постаралась скрыть это. — Я имею в виду… будь честен с ней. Откройся. Это все, что тебе нужно сделать. — Да, но… я не очень хорошо справляюсь с такими вещами, — честно признался он. — Я скорее задумчивый и сексуальный муж. А не тот эмоциональный тип, который постоянно лезет целоваться. — Ты слишком хорошего о себе мнения, — она оттолкнулась от стены и посмотрела на часы. — Пора идти в класс. Обсудим это позже? Он тоже оторвался от стены, расправляя мантию. — Не думай, что этот разговор заставил меня изменить свое отношение к тебе. Мне просто нужен был кто-то для словесной перепалки на пару минут. — Если это твое представление о словесной перепалке, то ты слишком наивен, — Гермиона подошла к двери женского туалета и остановилась. — Просто… откройся ей. — Но я не знаю как. — Ну, ты только что немного открылся мне, не так ли? — она удивилась теплой улыбке появившейся на ее губах. — Если ты смог сделать это, то можешь сделать все, что угодно. Глядя на его лицо, она поняла, что наконец-то на правильном пути. Его мягкое выражение лица было взволнованным, но все еще очень, очень уязвимым. Возможно, это был способ подобраться к нему поближе. «Детскими шажками», — сказала она себе.