Out of the woods

      Харуко без интереса тянет шоколадное молоко через трубочку и старается не смотреть на Бунко и Мэдоку. Напряжение, повисшее между ними, можно резать ножом.       — Как прошла твоя встреча с Бакуго? — запинаясь, спрашивает Бунко.       Харуко поднимает голову, и по ее красноречивому взгляду все сразу становится понятно — от уничтожения Бакуго ее удержал лишь пожизненный срок за особо жестокое убийство.       Мэдока открывает рот, чтобы что-то сказать, но по напряженному виду Харуко все понимает и пододвигает к ней тарелку с сэндвичем из белого хлеба со сливочным сыром и клубникой. Харуко смотрит на обрезанные корочки и молча забирает еду — она немного оттаивает.       Горящие глаза друзей говорят красноречивее, чем любые слова — Харуко припоминает, что это называется «crush in love». Бунко все время кидает взгляды в сторону стола, за которым сидит ее партнерша по практическим занятиям, а Мэдока не может отвести глаз от обладателя торчащих красных волос. Харуко оборачивается и замечает рядом с Эйджиро светлую макушку Бакуго. Вдоль позвоночника скатывается капля холодного пота.       Бакуго внезапно поднимает голову, замирает с палочками для еды у рта, и лицо его тут же приобретает угрожающее выражение. Харуко хмыкает, тянет уголок рта вверх и, показав через всю столовую поднятый средний палец, отворачивается.

***

      Ярко-розовая Ашидо, лишенная напрочь тормозов и какой-либо сдержанности, в упор смотрит на Кацуки и широко-широко улыбается. Он прикладывает усилие, чтобы не поперхнуться под этим изучающим пристальным взглядом.       — Что у вас с той девчонкой, Бакуго-кун? Я заметила это еще на вечеринке.       Киришима и Каминари тут же поворачивают к нему голову, будто чуят, что сейчас будет что-то интересное. Кацуки откладывает палочки и сжимает от злости кулаки — на другом конце столовой Иноэ по-блядски облизывает трубочку от шоколадного молока.       — Заткнись, пока я тебе все зубы кулаком не пересчитал! — рычит Кацуки, приподнимаясь.       Киришима уже хочет вступиться за Ашидо, но она опускает ладонь на его плечо и хитро-хитро улыбается, словно знает то, что не должна.       — Да, но правду-то не скроешь, — дразнится она. — Расскажешь, как вы там зажимались на балконе?       Кацуки готов взреветь от несправедливости — Иноэ на том конце столовой не отрывает от него глаз, а Ашидо настойчиво требует рассказать о том, чего не было на самом деле. Они совсем не зажимались на балконе, и его вставший член совсем не упирался в мягкие ягодицы, обтянутые тонким шелком.       — А ты кто такая, чтобы я тебе об этом рассказывал? — решает сменить тактику Кацуки, говоря это обманчиво спокойным тоном.       Ашидо обиженно поджимает губы и делано невинно хлопает ресницами, словно он обидел самые искренние ее чувства.       — Я думала, мы близки. Вот я бы тебе рассказала, с кем отиралась на балконе на вечеринке.       — Ты отиралась с Денки в его спальне, пока пьяные долбоебы крушили дом его родителей, — парирует Кацуки, и Денки возмущенно цокает языком.       От них с Ашидо следует долгая и ожесточенная тирада о том, что они вовсе не запирались в его спальне и не делали там ничего запретного, но Кацуки знает, что они трахались. Он слышал громкие стоны, когда проходил в туалет мимо спальни. В тот вечер, вернувшись домой злым и неудовлетворенным, Кацуки водил ладонью по возбужденному члену и пытался представить бархатистую неоново-розовую кожу Ашидо, но перед глазами настойчиво появлялась Иноэ, стоящая перед ним на коленях. Он кончил, прикусив губу, когда перед внутренним взором раздражающая девчонка просунула тонкие пальчики себе в трусики и обвела языком головку его члена.       Кацуки приказывает себе прекратить думать об этом, когда Иноэ закидывает ногу на ногу, и школьная юбка задирается по бедру, а член болезненно упирается в шов ширинки.       — Заткнитесь! Всем плевать, что вы трахались! — прикрикивает Кацуки на доказывающих ему свою правоту Каминари и Ашидо. Они моментально замолкают и одновременно опускают глаза в свои тарелки.       Кацуки победно улыбается, поднимает голову и натыкается взглядом на соединенные поверх стола ладони Иноэ и блондина, занимающегося вместе с Киришимой. Раздражающая девица улыбается ему так, будто между ними что-то есть. Кацуки думает, что у Иноэ энергетика флиртующей стервы, как и у Ашидо, но на других Иноэ смотрит совсем не так тепло, как на этого парня. Под солнечным сплетением закручивается искрящаяся спираль негодования. У него такое чувство родом откуда-то из детства, как тогда, когда мать отбирала лишнюю сладость перед обедом.       Если Кацуки захочет, он размажет этого слащавого блондина по полу, как кусок фарша. Совсем внезапно Ашидо, сидящая на противоположной стороне стола, спрашивает:       — А никто случайно не уловил тонкий гей-налет от напарника Киришимы-куна?       Вышеупомянутый стремительно смущается, опускает взгляд в тарелку с рисом, а Кацуки находит возможность зацепиться за этот факт. У Ашидо глаз наметан на подобные вещи — она внимательная и проницательная. Ей нет причин не верить. Кацуки лыбится, быстро доедает свой обед, хватает поднос, поднимается со скамьи и идет в сторону стола Иноэ.       Счастливая улыбка девчонки сворачивается кислым молоком, стоит ей заметить за спиной Мэдоки настроенного на конфликт Кацуки.       — Что, белобрысый, любишь зад отклячивать перед красивыми парнями? Могу подкинуть номерок Киришимы!       Мэдока не успевает ответить, потому что Харуко реагирует быстрее и, схватив стакан с апельсиновым соком с чужого подноса, выплескивает содержимое прямо в лицо опешившего Кацуки. Сок стекает по лицу и шее прямо на рубашку, окрашивая белую ткань в оранжевый цвет.       — Еще раз откроешь свой рот в его сторону, — кричит Харуко и пальцем указывает на Мэдоку. Ее лицо горит лихорадочным румянцем злости, — и я вырву твой чертов язык!        Кацуки чувствует ткань рубашки, прилипающую к груди, липкую сладость на лице и шее, но не может оторвать глаз от воинственной Иноэ, которая выглядит как чертова Зена, королева воинов: раскрасневшееся из-за злости лицо, горящие решительностью глаза и поджатые губы. Она ниже Кацуки на целую голову, почти дышит ему в грудь, но создается четкое ощущение, что смелости и отваги в ней больше, чем во Всемогущем.       Девчонка выходит из-за стола, становится перед ним, загораживает собой друга и тычет Кацуки прямо в расплывающееся на груди оранжевое пятно. Он действительно старается принять воинственный и угрожающий вид, но Иноэ не выглядит как настоящий соперник. Кацуки не доставит труда превратить ее в кучку пепла у своих ног, и она это знает даже лучше него, но все равно тычет в него пальцем и шипит сквозь сжатые зубы:       — Думаешь, если ты чертов садист, то и управы на тебя нет? Есть! Еще хоть один раз, и ты покойник, урод.       Парень с девушкой за спиной Иноэ быстро поднимаются, хватают подносы и почти под руки уводят свою подругу, но даже стреляя глазами через плечо, Иноэ посылает ему смертоносные взгляды. Кацуки не может перестать смотреть на пятно от сока на своей рубашке, стоит посреди уставившихся на развернувшийся спектакль учеников и пялится как идиот туда, где только что стояла Иноэ.       Ашидо с громким шлепком опускает ладонь на его плечо и на ухо шепотом сообщает:       — Аккуратнее, Бакуго-кун, поскользнешься на собственной слюне!       Он мигом приходит в себя, рычит и, сбросив с себя руку одноклассницы, покидает столовую. В темноте коридора Кацуки отпускает себя и позволяет прижать вспотевшую ладонь к горящему лбу. Он представляет, где бы еще Иноэ смотрелась так воинственно-привлекательно: на поле боя, в яростном споре с преподавателем, решая, какой лучше материал подобрать для изобретения, и на коленях перед ним, вбирающая его член в рот.       Ее слова циркулируют у него в голове яркой неоновой подсветкой, проникают под кожу и заземляются в нервных окончаниях. Кацуки потряхивает от предвкушения и легкого возбуждения — он возвращается в класс и думает, что если стояк не спадет, то придется передергивать в туалете. Его одноклассники медленно заполняют класс, шепотом обсуждая их с Иноэ столкновение в столовой. Сплетня расходится быстрее, чем он мог предположить. Ашидо влажными салфетками помогает ему сделать пятно на рубашке менее заметным. К концу занятий уже вся Академия в курсе того, что студентка первого курса факультета поддержки обещала учинить публичную расправу над подающим надежды юным героем.