2.3
9 сентября 2020 г., 12:56
Ранним субботним утром, когда проснувшиеся птицы принимаются горланить на ветках деревьев и розово-персиковое, как газировка из придорожной забегаловки, небо становится чистым и ярким, Харуко тянет через трубочку фраппучино с соленой карамелью и отправляет в рот очередной кусочек лавандового торта. Мэдока все еще сонный и очаровательный, как котенок, подпирает щеку со свежим отпечатком подушки кулаком и лениво перемешивает ложкой сахар в жасминовом чае.
— Думаю, это конец, — тяжело вздохнув, говорит Харуко. — Можно заказывать похороны. А на моем надгробии напишите, что погибла смертью храбрых.
Бунко закатывает глаза и поправляет пальцем очки в полупрозрачной оправе. На ней радужный свитер, как в их первую встречу, вельветовый сарафан с короткой юбкой, открывающий вид на полноватые бедра.
— Ты преувеличиваешь, — отмахивается от подруги Бунко. — Все не так плохо: в самом-то деле, не станет же он тебе мстить?
Харуко думается, что Бакуго не из тех, кто гадит исподтишка. Он, скорее, устроит ей прилюдную казнь и сожжение на костре как ведьмы.
— И в конце концов, тебе совсем не обязательно было за меня вступаться, — бурчит Мэдока, не отрывая сонных глаз от крошечного водоворота в чашке с чаем. — Я все еще могу за себя постоять.
— А что мне надо было сделать, промолчать? Тем более, я совсем не уверена, что его целью было зацепить тебя.
— Думаешь, что таким образом он хотел задеть тебя? — уточняет Бунко, и Мэдока сразу же приходит в себя, будто очнувшись от долгого сна.
— Почти в этом уверена.
Она вспоминает обжигающие взгляды Бакуго на себе, а ненавистью и раздражением от него прет за версту. Бакуго выглядит как человек, которого не стоит злить — своими мощными руками с бугрящимися мышцами он может раздавить любого, словно муху. А она еще жива лишь потому, что внутренней жажды жизни в ней больше, чем в таракане, страшно желающим остаться существовать на чьей-то кухне.
— А не слишком ли ты много на себя взяла? На тебе свет клином не сошелся, — прибавляет Мэдока, и Харуко даже становится как-то обидно.
— Две главные занозы в жизни Бакуго со времен школы — я и Мидория — теперь оказались у него под боком.
Бунко как-то задушенно вздыхает, роняет голову на сложенные на столе руки и вслух говорит, как рада была быть знакомой с Харуко. Мэдока возвращается в свою сонную фазу и отхлебывает из своей кружки остывающий чай.
***
Кацуки бесится, когда в его законный выходной придурок Эйджиро, возомнивший себя его другом, присылает смс с настойчивой просьбой погулять. Он злится, когда по непонятной причине соглашается, быстро натягивает черную майку и джинсы и выскакивает из дома, на ходу пережевывая приготовленный матерью сэндвич. Эйджиро подразумевал прогулку чисто мужской компанией, но совсем никто не удивлен присутствию Мины. На ней короткая джинсовая юбка, а ее мизинец будто совсем нечаянно касается ладони Денки. Кацуки в отвращении кривит губы, растирает лицо ладонями и рычит о том, что если они хотели гулять, то самое время начать. Кацуки идет самым первым, задавая быстрый темп. Эйджиро задорно плетется рядом, а сладкая парочка предпочитает остаться за их спинами и сделать вид, будто они ни капли не увлечены друг другом. Кацуки это раздражает — в последнее время его слишком многое раздражает. Его бесит мямлящий Деку, сильный дождь в начале осени, грязь, туповатые одноклассники, сладкие пироги с ванильным кремом и Иноэ, задница которой все еще стоит у него перед глазами. Он не понимает, как можно начать встречаться, будучи знакомыми от силы два дня. Гормоны, бушующие в крови, юношеский максимализм и желание подгадить родителям своим неповиновением, наверное, делают свое дело, раз Денки и Мина сейчас держатся за руки и готовы облизывать друг друга с ног до головы каждую минуту. Кацуки совсем не представляет себя на их месте — любая нормальная девушка не стала бы встречаться с взрывным и самовлюбленным мудаком. Из мыслей его выбивает громкий окрик Мины, которая указывает пальцем на какую-то новомодную кофейню на той стороне улицы. Денки, не отрывающий глаз от своей зазнобы, увлеченно кивает и тащится за Миной послушным щенком, Эйджиро хлопает Кацуки по плечу и говорит о том, что неплохо было бы освежиться чем-нибудь прохладным. Кацуки запускает ладонь в карман джинсов и нащупывает пару смятых купюр, которых, наверное, должно хватить на стакан лимонада.***
Они с Иноэ встречаются, когда Кацуки заворачивает на свою улицу. Девчонка курит, перекидывает волосы с одного плеча на другое и замирает, заметив одноклассника. Сигарета догорает до фильтра раньше, чем она успевает отмереть. Кацуки хищно скалится, сжимает кулаки и демонстративно играет мышцами на руках. Они смотрят друг другу в глаза, и если протянуть руку, можно коснуться кончиками пальцев натянутой между ними нити неприязни. — Вот уж не думал, что такие замухрышки, как ты, могут здесь ошиваться, — Кацуки проводит кончиком языка по губам, и взгляд совсем нечаянно соскакивает с напряженного лица девчонку на покрытые крошечными капельками пота от сильной жары шею и ключицы. — Да куда уж мне. На пол мне не упал ваш район для богатеньких ублюдков, — ощеривается Иноэ и топчет окурок носком кеда. — Тебе, небось, в таких районах только по кругу пускали на тусовках? Иноэ сплевывает себе под ноги, бросает окурок и топчет носком кеда. Взгляд у нее такой обжигающий, будто бурлящая лава в жерле вулкана. Девчонка сжимает кулаки, пыхтит и выглядит так, словно наброситься на него в любой момент. Кацуки лыбится, делает шаг вперед, чтобы нависнуть над своей жертвой. — Какой же ты все-таки ублюдок! — рычит Иноэ ему прямо в ключицу, потому что ниже Кацуки на целую голову. — Потому что говорю правду? — Потому что лезешь не в свои блядские дела, — Иноэ толкает его в грудь, но для Кацуки это сущий пустяк. Он дергается назад от неожиданности, но удерживает равновесие. Она быстро отскакивает в сторону, чтобы обойти его, но Кацуки хватает девчонку за руку и дергает на себя. Выпирающие девичьи лопатки болезненно впиваются ему в грудь. — Пусти меня, охлоеб белобрысый. Иноэ дергается, вертится и брыкается, пытаясь сбросить его руки со своего тела, но у Кацуки хватка крепкая, почти железобетонная. Он смеется, хрипит от удовольствия, наблюдая за ее потугами. — Да чего ты хочешь-то от меня?! Кацуки дергает ее ближе к себе, наклоняется и шепчет над самым ухом, обдавая чувствительную кожу теплым дыханием: — Хочу, чтобы ты раз и навсегда запомнила, что место твое — на помойке, как самой настоящей бродяжке. — Речь истинного героя, — огрызается Иноэ. В Кацуки вспыхивает злость, которая заставляет его сильнее стискивать пальцы на тонких запястьях. — И как тебя вообще взяли в Академию? Ты же ведь вообще ни разу не герой. Скорее, ты тот, с кем герои воюют. Кацуки рычит, закипая, как чайник. Он выпускает руку девчонки, чтобы перехватить ее поудобнее и задать хорошую трепку, но Иноэ, как уличная кошка, выворачивается и, перекинув сумку через плечо, бросается вперед. Кацуки ревет раненным зверем и даже предпринимает попытку преследования, но Иноэ быстрее и ловчее. От распирающей злости Кацуки пинает лежащую на пути жестянку из-под газировки. Он не может понять, почему именно эта девчонка так отчаянно сопротивляется ему. Зачем отрицать свою очевидную слабость и ущербность? Зачем подставляться под горячую руку и ждать, когда причинят боль? Если бы у Кацуки была возможность, он всех, похожих на Деку и Иноэ, изолировал бы от всего остального нормального общества. Но справедливости ради стоит сказать, что, если бы Иноэ резко исчезла из его жизни, Кацуки бы сделалось совсем скучно и тоскливо, как без постоянного шума проезжающих под окном поездов, без которого уже не можешь заснуть. Сплюнув себе под ноги, Кацуки убирает взмокшие ладони в карманы джинсов и продолжает свой путь домой, стараясь восстановить дыхание и разбушевавшиеся в груди ярость и раздражение. К этой кислотной и разъедающей смеси добавляется что-то новое и совсем непонятное. Кацуки не из тех ребят, что копаются в себе, анализируя то, что чувствуют в данный момент. Все, что мешает или надоедает, он привык искоренять тренировками и душить в зародыше. Но ту мешанину чувств и ощущений, которая вызывает в нем существование Иноэ, выбивает Кацуки из привычного ритма жизни. Он не готов тратить на нее свои жизненные ресурсы, не может постоянно испытывать стресс и диссонанс, когда хочет придушить ее тут же и находиться рядом, чтобы наблюдать за ее неудачами. И это чертовски раздражает Кацуки. В последнее время он раздражается особенно часто.***
Следующая неделя проходит в спокойном режиме. Харуко с Кацуки почти не пересекаются, на общих занятиях стараются с друг другом не разговаривать и даже не встречаться взглядами. Академия с ее перешептывающимися учениками словно сидит на тикающей бомбе и ждет момента, когда эта шаткая конструкция напускного спокойствия Кацуки развалится, как кубики детского конструктора. Взрыв происходит в пятницу последним уроком. Учеников геройского факультета вместе с их партнерами с факультета поддержки выгоняют на тренировочный полигон, чтобы испытать новые модификации геройских костюмов. Бакуго занимает самую первую площадку, не смотрит в сторону Иноэ, которая вертит в руках стилус от планшета и внимательно следит за наручами его костюма, но никак не за ним самим. Кацуки концентрируется, от злости все тело покрывается крошечными бисеринками пота. Он боковым зрением следит за безразличной Иноэ, которая что-то записывает в своем планшете и почти не смотрит на происходящее на площадке. Кацуки рычит сквозь стиснутые зубы, быстро пересекает оставшееся расстояние до мишеней и, замахнувшись, бьет прямо в нарисованный белый кружок на лице тренажера. Взрыв короткий, оглушающий, мощный. Земля под ногами дрожит, стекла первого этажа Академии стонут и звенят. Кацуки оборачивается, чтобы насладиться реакцией на лице девчонки, но та лишь обводит ленивым взглядом причиненный мишени урон и строчит на планшете отчет. Эйджиро испуганно оборачивается, когда слышит разъяренный рев Бакуго. Кацуки сжимает кулаки, дрожит всем телом от неконтролируемой, переполняющей злости и круто разворачивается на пятках. Он концентрирует всю свою ненависть и ярость, напрягается, чувствуя, как пот струится по вискам, и одним мощным взрывом уничтожает оставшиеся мишени в своем секторе. Иноэ вздергивает бровь, ее тонкие пальцы порхают над экраном планшета. — Как же ты меня заебала, тупая девка! Кацуки вообще не знает полумер: если ненавидит, то до самого конца и от чистого сердца; если любит, то отчаянно и до хрипоты в голосе от крика. Он выкладывается по полной на тренировках, чтобы быть лучшим героем на свете, утереть нос вездесущему Всемогущему и блеющему перед его силой Деку. Он хочет доказать этой проклятой Иноэ, что именно его ей стоит бояться больше всех, но, как назло, девчонка перед ним стелиться вообще не собирается. И это бесит до трясучки и ядерного взрыва где-то под солнечным сплетением. Он разворачивается, идет до места, где расположилась Иноэ, вбивая каждый шаг в утрамбованный песок площадки, и останавливается, когда планшет в ее руках упирается ему в грудь. Она поднимает на него безразличный взгляд, обводит им напряженное лицо и приподнимает бровь еще выше. — Как же я тебя ненавижу! — кричит он так громко, что у Иноэ уши закладывает. Она прикладывает усилия, чтобы не дернуться в сторону или не скривиться. Остальные ученики оборачиваются, чтобы посмотреть на разворачивающийся спектакль. — Я уничтожу тебя, маленькая дрянь. Кацуки выглядит так, будто готов придушить ее прямо сейчас или расплакаться. Иноэ почти видит капельки слез в уголках его глаз. Он подошел достаточно близко, чтобы только она видела то, что делает с ним. — Скажи что-нибудь новое, радость моя, — отчеканивает Иноэ и разворачивается, чтобы уйти, скользнув кончиком хвоста, в который собраны ее пушистые волосы, по лицу Кацуки. Кацуки обдает удушающим запахом жженой карамели, морской соли и шалфея, и от этой смеси кружится голова. Он хватает Иноэ за локоть, дергает на себя, как неделю назад, и рычит ей на ухо: — Думаешь, я шучу? — Думаю, что для шуток у тебя мозгов не хватит. Кацуки — один из самых способных и умных учеников в классе, но Иноэ все равно давит своими словами на его гордость. Топчется по-больному, как гадливая кошка, ищет его слабые места и подбирается опасно близко к его распухшему, воспаленному самолюбию. — Вот почему именно мне досталась в напарники такая сука, как ты? — Потому что карма никого не оставит без расплаты. Кацуки сурово смаргивает выступившую влагу, вдыхает в последний раз запах жженой карамели и отталкивает Иноэ от себя со всей силы. Она не удерживается на ногах и падает на песок задницей. Кацуки наклоняется, плюет рядом с ее ладонью и одним мощным ударом пятки разбивает планшет. Иноэ возмущенно задыхается, краснеет от злости и бьет кулаком Бакуго в колено. Тот лишь раскатисто смеется, отпинывает особенно крупный осколок подальше и удаляется в сторону выхода с тренировочных площадок.
