Out of the woods

      Кацуки просыпается от холодного дуновения ветерка из приоткрытого входа в палатку. Он часто моргает, растирает глаза кулаками и, не найдя у себя под боком Харуко, выбирается из теплого спального мешка и выходит наружу, набрасывая на плечи куртку. Сизое предрассветное небо похоже на поддернутый пленкой остывший чай с мутными разводами светлых облаков. У разожженного огня девчонка греет консервированный суп. Она оборачивается, сонно моргает глазами и хлопает по месту на бревне рядом с собой.       — Не хочу торчать в этом лесу дольше положенного, — бурчит Харуко. Голос у нее утром хрипловатый и приглушенный. — Давай поскорее завершим задание.       Кацуки кивает, ерошит волосы у себя на затылке и забирает протянутую банку с супом. Они едят молча, и утреннюю тишину прерывают только звуки просыпающихся птиц и звон ложек о стенки банок. В тусклом солнечном свете, пробивающемся из-за мутных облаков, кожа Харуко кажется Кацуки болезненно прозрачной.       Он быстро доедает суп, съедает несколько ломтиков сушеной говядины и уходит, чтобы собрать палатку, пока Харуко тушит костер, складывает мелкие вещи по рюкзакам и убирает мусор, оставшийся после их ночевки. К тому моменту, как яркий круг солнца показывается на светлеющем небе, Кацуки с Харуко уже готовы продолжать задание.       Она ведет их дальше по тропинке, а вокруг буйно разрастающийся лес давит прохладной тенью и неприветливым шелестом листьев. Девчонка просматривает карту, неосознанно стараясь быть ближе к Кацуки.       — Я могу пойти первым, — предлагает Кацуки, но в ответ получает недовольный взгляд.       — И что дальше? Мы опять заблудимся. В конце концов, я не такая уж и трусливая, как ты думаешь.

***

      По предположительным расчетам Кацуки время близится к обеду. Солнце нещадно палит, и даже сквозь толстую и густую завесу листвы над головой обжигающие лучи опаляют кожу. Как только они переступают черту, ограничивающую одну часть леса от этой, темной и зловещей, Кацуки чувствует нависшую над ним угрозу. Ему неуютно, все время хочется обернуться и посмотреть, что же происходит за спиной.       Деревья в этой части леса растут плотно и густо, стволы искривленные, сухие и покрыты темными пятнами мха. Кацуки ловит себя на мысли, что весь вчерашний день он то и дело слышал самые разные звуки: гомон птиц, насекомых, ветерок в листве и шуршание насекомых в траве, но это место будто изолировано, накрыто плотным стеклянным куполом, под который не проникает ни один звук.       Кацуки весь подбирается, напрягается, готовый в любой момент атаковать или же защищаться, но все происходит куда быстрее и стремительнее, чем он может ожидать. Харуко, которая внимательно следит за тем, чтобы они не заплутали в пугающей местности, наступает на камень, одиноко лежащий среди травы и тонких корявых веточек. Раздается щелчок, шуршание, и небольшой пласт земли уходит у нее из-под ног. Она коротко вскрикивает, летит вниз, но Кацуки успевает схватить ее за руку, притянуть к себе и завалиться на спину, сильнее сжимая пальцами ткань куртки на ее спине.       Он чувствует, как грудь Харуко ходит ходуном, а сердце, запертое за ребрами, стучит и отчаянно пытается не выпрыгнуть наружу. Она сжимает пальцами его плечи, смотрит прямо в глаза своими напуганными и жмется ближе, будто в любой момент может снова упасть в ту самую яму.       — Какая же ты все-таки дура! — в голосе Кацуки звучат стальные нотки, за которыми он хочет спрятать тот факт, что чертовски сильно напуган. Напуган той неизвестностью, которая ждала Харуко на дне ловушки; тем, что она могла пораниться.       Харуко моментально приходит в себя, отталкивается ладонями от его груди, и Кацуки приходиться разжать пальцы, чтобы она поднялась на ноги. Ее лицо мигом становится красным от злости. Она подбирает листок с картой, внимательно рассматривает местность и тычет кончиком пальца в красный крестик, которым помечают ловушки.       Кацуки встает следом, осторожно подступает к краю образовавшейся ямы и смотрит вниз: ветки, накиданные листья и сухая трава. Ничего острого или опасного, но у него все равно сердце не на месте от того, что девчонка могла угодить туда. Он поднимает взгляд на нее, но Харуко демонстративно отворачивается, скрещивает руки на груди и, обойдя ловушку, идет дальше, даже не обернувшись на него.       Он чувствует, что поступил неправильно — не следовало кричать на нее, обзываться, когда Харуко и без того напугана тем, что чуть не угодила в ловушку. Но сказать «прости» выше его сил. Кацуки не знает и не понимает, как правильно выражать свои эмоции. Вместо этого у него есть огромное желание и стремление исправить сложившуюся ситуацию.       Кацуки нагоняет девчонку, хватает за руку, рывком разворачивает к себе и, обхватив ладонями ее лицо, целует, прижимая к себе. Он жмурится, чтобы не видеть на ее лице ужаса и отвращения, проводит кончиком языка по сомкнутым губам, когда миниатюрные ладошки скользят по его животу, обнимают за корпус и накрывают лопатки.       У Харуко губы сухие, с маленькими трещинками и привкусом ментола, но Кацуки это не смущает. Он целует так, будто он этого зависит вся его жизнь, прижимается ближе и надеется, что Харуко не оттолкнет его, передумав. И она не отталкивает, лишь прижимает ближе к себе, гладит напряженные спину и плечи и показывает, что принимает извинения.

***

      Если Харуко правильно расшифровала карту, то они должны быть на месте. То, где сейчас стоит Кацуки, помечено на листе бумаги зеленым большим крестом и означает конец их задания. Им необходимо найти спрятанную вещь и вернуться с ней к сенсеям, но у Кацуки нет даже идей, где может быть этот предмет.       — Может быть, он зарыт?       Харуко поднимает на него глаза, приподнимает бровь и тяжело вздыхает. Кацуки бы предпочел целовать ее где-то в прохладном теньке деревьев, соскальзывать губами с губ на шею и не думать ни о чем другом, но девчонка грубо вырывает его из мечтаний:       — Это слишком легко. Сенсеи не дураки, которые спрячут то, что надо найти, в самом очевидном месте. Нам нужно хорошенько подумать.       Это уж точно не по части Кацуки. Он может защищать, драться и взрывать, но не разгадывать гребаные загадки.       — Думаю, они вряд ли стали бы закапывать что-то — это слишком заметно. Это вполне может быть какое-то устройство, прячущее предмет. Например, выдвижная панель под землей, которую можно активировать специальным предметом снаружи.       — И что это за предмет? — спрашивает Кацуки, не сводя с Харуко взгляда. Он следит, чтобы она не отходила далеко, чтобы не оступилась и не попала в еще одну ловушку.       — Любой предмет, но он будто инородный и чужой на местности — камень или палка.       — Как камень может быть инородным в лесу?       — Ты поймешь, когда увидишь.       Кацуки обводит глазами небольшую полянку — корявые иссохшие деревья с выползшими из-под земли корнями, клочки желтоватой травы, песок, крупные осколки камней, но все это кажется одним очень страшным и мрачным куском картины.       Он замечает, как Харуко срывается с места и идет к деревьям, осторожно ступая между корнями. И Кацуки идет за ней, как привязанный, боясь упустить из вида. Харуко наклоняется над несуразным и уродливым пеньком, который почти прогнил внутри. Она внимательно рассматривает то, что раньше было деревом, и на пробу легонько пинает носком ботинка.       Когда пень с глухим звуком падает в траву, Кацуки приглядывается и обнаруживает на клочке пустой земли небольшой неприметный пакет. Он опережает Харуко и берет его в руки, аккуратно открывает и, заглянув внутрь, замечает пачку тех самых ягодных сигарет, которые курит Харуко, и зажигалку. Кацуки протягивает пачку девчонке и наблюдает за тем, как она разворачивает пластиковую упаковку, подбирает губами стик сигареты и закуривает, блаженно затягиваясь.       — Мы можем возвращаться обратно, да? — спрашивает Харуко, и Кацуки нехотя кивает. Он рад, что задание завершено успешно, но ему совсем не хочется так скоро прекращать их небольшое совместное приключение. — И ты снова можешь рычать и обзываться на меня, как и раньше. Забудь о том, что здесь было.       Кацуки недовольно зыркает в сторону улыбающейся Харуко, пыхтит и идет в ту сторону, откуда они пришли. Но на половине пути останавливается и вспоминает, что без Харуко он дорогу назад не найдет. Он оборачивается и впечатывается в девчонку всем телом, от неожиданности чуть не заваливается назад, но Харуко притягивает его за ворот куртки и возвращает в вертикальное положение.       — Я не хочу, чтобы все было, как раньше, — тихо бурчит Кацуки себе под нос, но Харуко его слышит. Она улыбается уголком губ, подмигивает ему и, привстав на носочки, целует в кончик носа.       Кацуки чувствует, как печет щеки. Он загнанно выдыхает, пытается прижать ближе к себе девчонку, но она уже ускользает, обгоняя его.

***

      Студенты возвращаются домой этим же вечером. Харуко замечает грустного Мэдоку, который старательно прячет взгляд от своего партнера — Киришимой. Тот волнительно прикусывает нижнюю губу, ищет повод, чтобы дотронуться или заговорить с Мэдокой, но он лишь отнекивается и всячески избегает разговора.       Харуко переглядывается с Бунко, но та лишь пожимает плечами и возвращается к разговору с своей партнершей Ураракой. Кацуки под боком у Харуко следит за движениями машин по мокрому от прошедшего дождя асфальту. В его красных хищных глазах отражаются неоновые огонечки вывесок и фонарей, что совершенно точно отвлекает Харуко о тревожных мыслей о друге.       Утром следующего дня Мэдока не приходит в школу. Бунко встревоженным и дрожащим от подступивших слез голосом говорит, что тот сбежал, и показывает короткое сообщение в общем чате, где Мэдока говорит о том, что девочки не должны беспокоиться за него, ведь он в полном порядке и уехал туда, где его ориентацию не будут считать чем-то постыдным.       Харуко хватает рюкзак, срывается с места и вместе с Бунко бежит к классу, где проходят занятия у студентов геройского факультета.