Невидимка

В прежней «семье» работа по дому и забота о детях приносили ей лишь усталость в руках и синяки на острых коленках, поэтому Энн была приятно удивлена той целительной силой, которой оказывается обладал труд. Бодро сбрасывая сено в общую кучу, девушка погрузилась в воспоминания. Механические повторяющиеся движения позволяли лучше сосредоточиться на анализе произошедших с ней за последние дни событий. Голос Джерри, беспокойно носящегося вокруг рыжеволосой и выкрикивающего слова как на английском, так и на французском, превращался в слабые отзвуки, долетая до напряженно мыслящего разума. Итак, в понедельник девушка едва нашла в себе силы пойти в школу, точнее Марилла почти вынудила её сделать это. Больше всего на свете в то утро Энн хотелось остаться в лесу и начать вольную жизнь индейца, в которой уж точно не было бы место кому-то вроде Билли Эндрюса или Гилберта Блайта. Кажется, кто-то заколдовал её ноги, потому что они едва подчинялись ей, медленно-медленно волочась по тропинке. Или, может, загадочный волшебник обратил окрестные почвы в зыбучие пески, в любом случае, каждый шаг давался Энн, настолько тяжело, что она была готова вот-вот остановиться. — Вот мы и встретились, мисс. Девушка вздрогнула. Прямо перед ней, всего в нескольких шагах, с задорной и совершенно неуместной улыбкой стоял Гилберт Блайт. Энн была твёрдо уверена, что после пикника они расстались заклятыми врагами и теперь ругала себя за то, что он застал её в врасплох, так внезапно появившись на дороге. — Куда ты идёшь? В школу? Заклятье разом спало с её ног, теперь не было и речи об остановке, Энн двигалась так быстро, как только могла, не позволяя себе лишь срываться на бег, все же она гордо удалялась, а не сбегала в страхе от не достойного общения с ней мальчишки. — Я бы хотел, чтобы ты выслушала меня. Ты кое-чего не понимаешь. Но Гилберт видно обладал поистине нечеловеческой скоростью, каким-то чудом ему удавалось все время оставаться впереди, и как ни старалась Энн оторваться от него, все было тщетно. — Эй, Морковка? Ширли резко затормозила, ощутив почти невесомое прикосновение к одной из своих отвратительных рыжих кос. Гнев и обида пронизили все её тело, но было и еще кое-что — холод. Странный и непривычный, совсем не сентябрьский, он заставил её поёжиться и испытать что-то близкое к страху. — Я не разговариваю с тобой! — девушка с силой ударила корзинкой прямо по плечу наглеца, стоящего справа от неё. Гилберт усмехнулся. И от этого Энн почувствовала себя абсолютно уязвленной и раздавленной. Даже когда она била со всей силы, её обидчик, кажется, совсем не испытывал боли. Это только увеличивало внутреннее волнение, которое она отчаянно пыталась скрыть. Как в таком случае ей доказать ему, что она не объект для издевательств или насмешек и способна постоять за себя? — Ты заговорила, — парень слегка наклонился, чтобы быть ближе к её лицу, — теперь уже ничего не вернуть назад. Звон от пощёчины разлетелся по осеннему лесу. У неё оставалось самое последнее верное оружие. Вкладывая в свою речь всю скопившуюся ярость, Энн произнесла: — Этого больше не повторится! Лгуны, подлецы и трусы, вроде тебя, не заслуживают слов, слова это что-то слишком прекрасное и хорошее для них! Так что больше не смей приставать ко мне или являться передо мой вот так, я ненавижу тебя всем сердцем и клянусь, что заставлю пожалеть о твоем мерзком поступке! Она развернулась и побежала по тропинке, совершенно позабыв, что обещала себе не делать этого. Кровь неслась по жилам быстро, как никогда, всё её существо внезапно наполнилось лёгкостью, это было очень похоже на победу, ведь Блайт, наконец, прекратил преследовать её! Кроме того, Энн чувствовала себя такой сильной, произнося ту полную пафоса маленькую речь, жаль лишь, она не остановилась хотя бы на мгновение, чтобы рассмотреть выражение его лица.

***

Здание школы показалось впереди, но уже не внушало такого испуга и отторжения, как прежде. Она шла туда, словно герой, готовящийся восстановить свою несправедливо утраченную честь. Справилась с Блайтом, справится и с другими! С величием и решимостью, достойными принцессы Корделии, она потянула ручку двери на себя. Класс встретил её гробовым молчанием. Но в этой тишине было столько затаенного смысла, что она оглушала лучше любых звуков. Может быть, еще пару минут назад это и сбило бы Энн с толку, но теперь, окрыленная недавней победой, она без страха продолжила свой путь. В мальчишеских взглядах читалась насмешка и ничем неприкрытая жажда жестокости, необходимость выместить куда-то свою энергию, раздражение и недовольство. Не будь в классе мистера Филлипса, они бы тут же начали бы соревноваться в выдумывании самых изощренных способов подшутить над сироткой. Энн не видела смысла опасаться их в стенах школы, может быть, учитель и не питал к ней особо тёплых чувств, но точно не позволил бы ученикам резвиться, словно дикому племени, во время своих уроков. Больше всех её волновали Билли Эндрюс и Джози Пай, пронзающая ненавидящим взглядом худую спину Энн, пока девушка аккуратно шла между рядами, внимательно глядя на пол, опасаясь внезапных подножек. Руби вздрогнула, когда Ширли поравнялась с ней, и в целом выглядела так, будто бы даже нахождение поблизости от Энн способно было как-то ей навредить. И только в глазах Дианы рыжеволосая видела что-то тёплое по отношению к себе. Казалось, Барри до краёв переполненна чувствами и, не имея ни единой возможности высказать их, она только смотрела Энн в глаза, надеясь, что та поймет, как сильно она за неё переживает и что поддерживает её, несмотря ни на что, и ни в коем случае не отказывается, даже если все остальные против. Ширли приземлилась на свое место рядом с Дианой и тут же переплела под партой их руки, тем самым давая Барри понять, что её немой посыл был услышан и понят. Черноволосая девушка лучезарно улыбнулась. — Я так рада видеть тебя, — она слегка наклонилась к Энн и зашептала ей на ухо, — прости, что так получилось с пикником, мама никак не смягчится по отношению к тебе, но я уверена, что скоро мы сможем свободно общаться. — О, Диана, вот бы это «скоро» и правда когда-нибудь наступило! — Ширли сжала руку подруги сильнее, краем глаза выхватая в окне знакомый силуэт. Лицо её непроизвольно сморщилось, — если ты моя родственая душа, то он назначенный злым роком враг. — Ты о Билли? Он отравляет жизнь окружающим с тех самых пор, как научился ходить и говорить, а может и раньше. Но, дорогая, ты правда подралась с ним? При мысли об Эндрюсе всё внутри Энн сжалось. В памяти все еще ясно стояло то осеннее утро, когда парень зажал её в лесу, и острое ощущение собственной беспомощности. — К сожалению, нет. Я и пальцем не смогла его тронуть. Но я очень бы хотела сделать это, проучить его, как следует! Билли использует физическое превосходство, чтобы издеваться над другими, хуже этого только его гнусные слова и нарциссизм! Но я говорила ни о нем, а о Гилберте Блайте. — Гилберт Блайт, —Диана удивлённо нахмурила брови, — у нас никогда не было одноклассника с таким именем. — Так он не учится в школе, но почему тогда приходил сюда в тот день? Или же он обманул меня, представившись вымышленным именем? — Энн в раздражении сжала кулаки. Барри беспокойно покачала головой, перехватывая руки подруги и пряча их обратно под парту подальше от зорких глаз мистера Филлипса, готового вот-вот начать урок. — Ширли, — учитель похоже был простужен и жутко гнусавил, — садись на последнюю парту, а вы, мисс Эндрюс, продвинтесь немного вперед. — Но.., — Диана попыталась возразить, отчаянно глядя на Энн в поисках достойных аргументов против внезапного решения учителя. Минуту девушки колебались, не желая подчиняться взрослому, но их маленький бунт не продлился долго, потому что рыжеволосая неожиданно встала с лавки и принялась собирать вещи. Улучив момент, она кивнула Барри, тем самым намекая, что разлука будет недолгой и переживать не о чем. За то время, что Энн провела в школе Эвонли, она поняла несколько очень важных вещей, одна из которых — мистер Филлипс не терпел возражений и при малейшем ослушании впадал в состояние, граничащее между гневом и истерикой. На сей раз, если он выставит её из класса, уже не удастся ловко скрыть это от Мариллы, ведь учитель наверняка донесет до её сведения информацию обо всех нарушениях дисциплины, совершенных Энн. Конечно, ей больно было оставлять Диану, но еще больнее было от мысли о том, что она может разочаровать Катбертов Но все же, почему мистер Филлипс принял такое решение? Хотел, чтобы она находилась подальше от него или мечтал о том, чтобы ненаглядная Присси была к нему ближе? А, может, он целенаправленно пытался отделить её от остальных учеников, подчеркнув тем самым её статус изгоя? Это было очень в характере учителя, негласно поддерживающего издевательства над новой ученицей. Оказавшись на последней парте в полном одиночестве, рыжеволосая вдруг очень остро ощутила свою оторванность от других людей в комнате. Будто бы они существовали в разных мирах, и одноклассники ни за что не хотели пускать её в свой. Она чувствовала себя приведением, завистливо подсматривающим с чердака, как другие кружатся в танце на балу. Вздохнув, Энн притянула грифельную дощечку ближе к себе, надеясь все же погрузиться в тему урока и своим умом заслужить всеобщее уважение. Внезапно её локоть задел что-то твёрдое, больше всего походящее на чью-то руку. Секунду назад рядом не было никого, но теперь возле нее сидел Гилберт Блайт. От удивления она прикусила язык. Одно из самых главных правил их школы — мальчики и девочки во время занятий должны находиться на разных рядах. Энн с ужасом посмотрела на мистера Филлипса, но тот чертил что-то на доске и даже не думал поворачиваться в их сторону. Несмотря на утреннюю ссору, юноша все также улыбался ей своей лисьей улыбкой и выглядел совершенно расслабленно, будто не боясь наказания. Это было очень странно для человека, ранее свалившего вину за свой проступок на другого. Девушка легонько махнула рукой, стараясь прогнать его. В ответ Гилберт покачал головой и приложил палец к губам. Так он хочет, чтобы она прикрывала его? Ну, уж нет! Энн почувствовала разгорающееся внутри злорадство, может, с нравственной точки зрения, это было и не очень хорошо, но рыжеволосая испытывала наслаждение при мысли о том, чтобы выдать Блайта учителю. — Мистер Филлипс, — девушка подняла руку также высоко, как и в ту злополучную субботу. — Лучше не делай этого, — как бы между прочим посоветовал Гилберт, лениво растягиваясь на парте. Учитель чиркнул мелом по доске, из-за чего раздался настолько мерзкий звук, что все в классе разом вздрогнули. — Мисс Ширли, я вижу, вам снова есть что сказать, — мужчина отвернулся от доски, поварачиваясь лицом к ученикам, под его усами играла столь странная ухмылка, что в тоже мгновение Энн ощутила себя мелкой букашкой под его подошвой. — Да, мистер Филлипс, — голос почти не дрожал, чем она очень гордилась, — мой сосед нарушает правила поведения в классе. Девушка не решилась назвать Гилберта по имени, ведь после разговора с Дианой не была уверена, что оно настоящее. — О, Боже! — раздался тоненький голосок Руби в повисшей тишине. — Сиротка снова бредит, — Билли обвел своих приятелей взглядом, говорящим «что и требовалось доказать», он все еще переживал о ходящих с подачи Энн слухах, что будто бы его, известного силача и задиру, одним ударом лишила сознания девчонка, — каждое слово, произнесенное ей, сплошная ложь! — Попрошу тишины, — мистеру Филлипсу ужасно не хотелось вновь срываться на визг при учениках, особенно при Присси, — Ширли, я, кажется, уже просил не отвлекать нас от урока своими выдумками или же ты слишком глупа, чтобы запомнить с первого раза? Рядом с тобой нет ничего, кроме пустого места, и если одна из твоих бредовых фантазий нарушает школьные правила, я бессилен. Еще раз посмеешь прервать меня, выйдешь вон, поняла?! В конце он все же сорвался на что-то более походящее на собачий лай, нежели на человеческий голос. Энн почувствовала, как подгибаются её колени. Почему это происходило снова? Она посмотрела на место возле себя, оно не было пустым. — Я же говорил тебе, — Гилберт пожал плечами. — Я не слышу ответа? — учитель сделал шаг по направлению к ней. — Я поняла. Девушка опустилась обратно на лавку, пряча глаза и больше всего на свете желая провалиться сквозь землю. — Это уже даже не смешно! Говорю вам, она просто пытается привлечь к себе внимание, — авторитетно зашептала Джози. Тилли и Джейн одновременно развернулись к Энн. Нельзя было сказать, что в их глазах читалась злоба или насмешка, скорее любопытство. Сиротка была для них загадочным и необычным существом, за поступками которого они с интересом наблюдали. Так же люди смотрят на зверей в цирке, радуясь трюкам, которые они выполняют, но оставаясь равнодушными к их страданиям. Рыжеволосая сцепила ладони вместе, стараясь унять дрожь. Было одно совершенно удивительное объяснение, больше подходящее для её буйных фантазий, чем для реальности. Оно расставляло всё по своим местам, но вместе с тем перечеркивало все её знания о мире. Пока мистер Филлипс зашелся в приступе кашля и пытался незаметно для своих учеников высморкаться в накрахмаленный платок, Энн решилась проверить свою догадку, задав вопрос: — Джейн, Тилли, рядом со мной правда пусто? — Об этом я и пытался тебе сказать, но ты же не желала меня слушать. Девушки переглянулись между собой. — Да, — осторожно ответила Тилли. — Никакого кудрявого парня? Подружки захихикали, прикрывая рот руками, опасаясь привлечь внимание учителя, который все так же безуспешно боролся с насморком и расшатавшимися нервами. — Так ей нравятся кудрявые? Мне тоже, — заметила прислушивающаяся к разговору Руби. — Никаких кудрявых мальчиков рядом с тобой, —заверила Джейн, ехидно улыбаясь и тут же поспешно отварачиваясь. Как раз во время, ведь мистер Филлипс, наконец, продолжил прерванный урок. Но Энн уже не слушала его. Пульс бился в висках оглушительно громко, и все её тело покрылось мурашками. Неужели она и правда сошла с ума? Может, те удары по голове от её прошлой «семьи» не прошли даром? Она больна? Катберты откажутся от неё из-за этого? — Мисс Ширли, я так и не узнал вашего имени, в любом случае, теперь вы понимаете, что никто, кроме вас, меня не видит, так что, при всем желании, я не могу рассказать всем о том, что произошло между вами и Билли. Энн резко замотала головой в надежде, что Гилберт исчезнет, если сделать так. К тому же его внезапно ставший официальным тон раздражал даже больше вечной, будто приклеенной улыбки, так прекрасно обнажающей очаровательную ямочку на левой щеке. — И ты опять игнорируешь. Не нужно так поступать. В конце концов, я могу и обидеться. Парень вытянул грифельную дощечку из сжатых до побелевших костяшек рук Энн и начертил на ней треугольник. — Я тебя выдумала, да? Они правы, я сумасшедшая? — Не торопись с выводами. Сейчас сама все увидишь, — его голос звучал мягко и даже немного успокаивал. Спустя некоторое время, мистер Филлипс, обходя класс, подошёл и к парте Энн. Девушка напрягла спину, как будто бы идеальная осанка смогла бы скрыть её полное невнимание к занятию. Учитель недовольно фыркнул. — И это всё, что ты сделала за урок? Начертила треугольник? При том, что у нас сегодня алгебра, а не геометрия! Ширли, ты лишь в очередной раз доказываешь, что твое присутствие здесь неуместно. Дощечка с грохотом приземлилась обратно на парту, и от такого жёсткого столкновения её левый верхний угол слегка треснул. — Он мне не нравится, тебе ведь тоже? — голос Гилберта раздался прямо у Энн над ухом, — хочешь проучу его? Рыжеволосая не отвечала. Не под пристальным, полным презрения взглядом из-под стёкол очков. — Ты напрасно тратишь время, — бросив эту фразу, мистер Филлипс двинулся дальше. Гилберт протянул руку ему вслед, собираясь схватить мужчину за край пиджака. Внезапно девушка вспомнила, какой огромной силой он обладал и с какой лёгкостью одолел Билли. — Стой! Энн схватила руку юноши. Было холодно не то от прикосновения к его коже, не то от взгляда его глаз. Впервые находясь в такой близости от них, она поразилась тому, насколько они были темны, будто солнечный свет никогда не касался их. — Как пожелаешь, — Гилберт подмигнул ей, опуская руку, — и говори потише, а то твой учитель решит, что ты обращаешься к нему. Рыжеволосая отдернула свою ладонь и взглядом нашла мистера Филлипса возле парты Билли. Хвала небесам, мужчина был так занят, отчитывая Эндрюса, что не заметил её выкрика. Девушка облегчённо вздохнула. — Так что, я воображаемый? — парень кивнул на нарисованный им треугольник, — думаю, ты была чересчур строга, называя себя сумасшедшей. Выходило, что Гилберт был невидимкой для всех, кроме неё, но вместе с тем существовал в это мире, так же полноправно, как и другие. Но что ей было делать с этим знанием? — Поговорим на обеденном перерыве, —сухо произнесла Энн, надеясь выиграть время.

***

На улице было ветрено и чересчур прохладно, даже для конца сентября. Для окружающих всё выглядело так, будто бы сиротка вышла на улицу есть одна. Диана пыталась её остановить, но не в силах объяснить подруге то, что она и сама не понимала, Энн просто убежала, в чем уже очень сильно расскаивалась. — Навевает воспоминания, — Гилберт взглядом указал на стонущий из-за ветра лес, — еще недавно ты рассказывала мне, какой я трус и лжец. Твое мнение изменилось с тех пор? — Чего ты от меня хочешь? — девушка старалась говорить максимально отстранённо. — Мне не нравится, что ты все время пропускаешь мимо ушей мои слова, — тёмная тень легла на его бледный лоб, однако спустя пару секунд исчезла без следа, — чего я хочу? Пока что получить ответ на свой вопрос. Будете так любезны, мисс Ширли? — Что, если я это не хочу? — Энн с вызовом вздернула веснушачатый нос. — Почему? Ведь ты первая начала. Ударила меня по плечу и прочла мне жутко эмоциональную нотацию. Она была прекрасна! — Что насчёт того, что я сказала тебе сегодня утром? Если ты забыл, я повторю. Я ненавижу тебя, не смей являться передо мной и портить мне жизнь! — Вот как? — переспросил Гилберт, цедя слова сквозь зубы. Его глаза будто стали еще темнее, а ветер с такой силой трепал чёрные кудри, что они казались живыми, — я порчу твою жизнь? Ты все еще винишь меня во всем, даже теперь, когда узнала правду? — Из-за тебя меня считают странной. Я разговариваю с пустым местом, и все думают, что я побила Эндрюса. Ты превращаешь меня в сумасшедшую! Блайт рассмеялся, и его смех острый и колкий, как будто бы пробирался Энн под кожу. — Что ж я и правда ужасен! Мне стоило позволить тому парню сделать с тобой все то, что он собирался, а самому просто стоять и наслаждаться зрелищем. На лицо Энн выступили красные пятна. — И раз я настолько омерзителен… В мгновение ока он оказался настолько близко к ней, что нос девушки оцарапался о жёсткую ткань его рубашки. Энн судорожно сглотнула, чувствуя, как кровь приливает к её ногам, она была готова сорваться с места и бежать в любую секунду. Лицо Гилберта было перекошено какими-то незнакомыми для нее эмоциями, парень судорожно вздохнул, отступая на шаг назад. —… то мне следует просто исчезнуть? Хорошо. И не вздумай звать меня по имени. Блайт растворился в пространстве в тот же миг, и сильный порыв ветра, от которого прежде его тело закрывало девушку, ударил ей по лицу. Одноклассники в тёплой школе увлечённо поедали сэндвичи, птицы носились по небу, образуя причудливые спирали, можно было увидеть спину мистера Филлипса в окне учительской и едва заметные светлые локоны, выглядывающие из-за его плеча. Только Энн стояла в одиночестве, будто вырванная из водоворота жизни. Собственные слова вдруг тяжким грузом легли на плечи. Она ни о чем не жалела, нет! И даже испытала облегчение, когда он ушёл, честно! Просто без Гилберта вновь было слегка не по себе возвращаться в неприветливое школьное здание.

***

— Arrête s'il-te-plaît! — голосу Джерри, наконец, удалось выдернуть её из воспоминаний. Энн рассеянно оглянулась на парня, и тот, воспользовавшись её замешательством, выдернул вилы из девичьих рук. — Отдай мне! Ты сбрасываешь сено не в ту сторону! — Да какая разница в какую?! — вскипела рыжеволосая, — и почему ты раньше не сказал? Верни, я все исправлю! Но Джерри прижал к себе инструмент так сильно, будто тот был его родной сестрой, матерью, а, может, даже и возлюбленной. Не желая сдаваться, Энн все же попыталась ухватиться руками за деревянный черенок, и вот в такой позе, перетягивающими вилы туда-сюда, застал их Меттью, вошедший в амбар на крики и невнятные звуки борьбы. Ширли сконфуженно посмотрела на приёмного отца, но тот лишь добродушно улыбался. — Смотрю работа в самом разгаре! — Она скорее мешает, чем помогает, мистер Катберт. Энн зарделась, взглядом пытаясь убедить Джерри заткнуться. Ей не хотелось выглядеть глупой перед Мэттью, но стоило ей только повернуться к мужчине, как все страхи разом сошли на нет. Никто и не думал надсмехаться над ней или унижать её, как это было в школе. В глазах мистера Катберта, смотрящих на рыжеволосую, не было ничего, кроме теплоты, и он выглядел крайне забавно, смущённо опуская глаза и пытаясь скрыть задорную улыбку. Она была дома. Со своей семьей. И что бы Энн ни делала здесь, она все еще была любима. Это было очень непривычно для неё — чувствовать себя настолько важной и защищённой. Девушка рассмеялась, отпуская вилы из рук, Джерри сердито покачал головой, но вскоре подхватил её улыбку. — Я все сделаю, — сказал он куда мягче, чем до этого. — Так и поступим, тем более для Энн есть другая работа. Марилла искала тебя. — Уже бегу к ней, — весело отозвалась девушка, находу оставляя поцелуй на щеке Мэттью. В кухне мисс Катберт с невероятной ловкостью, точностью, а главное скоростью занималась нарезкой яблок. — Энн, — женщина кивнула вошедшей на кухню дочери, — будем печь шарлотку, помоги мне. — Здесь так много яблок! Сколько же пирогов ты собираешься сделать? Женщина на секунду отвлеклась от своего занятия. — Для начала вымой руки хорошенько, прежде чем подходить к продуктам, — возможно, рыжеволосой показалось, но в глазах матери проскочило что-то близкое к смущению, — мой старый друг недавно вернулся в Эвонли, хочу поприветствовать его, и заодно отнесу пирог. — Встреча после долгой разлуки… О, Марилла, это будоражит мое воображение! Уверена, прежде вы не раз ели твой фирменный десерт вместе. Но откуда он приехал? — Долгое время он путешествовал по всей Канаде. — Путешествия! — голос Энн выразил крайнюю степень благоговения и восторга, — Могу я тоже увидеться с твоим другом? — Примись за работу, наконец, а то нам просто не с чем будет к нему идти, а там будет видно. Счастливо улыбаясь, девушка выполнила просьбу матери, мысленно предвкушая встречу с настоящим путешественником.

***

Её разбудили беспокойные шаги по коридору. В окне она с удивлением увидела что-то красное и яркое, похожее на рассвет, но совсем не являющиеся им. Спросонья Энн едва ли могла понять, что происходит, когда услышала тревожный звон городского колокола. Девушка выбежала в коридор, столкнувшись с Мариллой. — Что случилось? — Пожар, — коротко ответила женщина, — собирайся и пойдем туда. Энн никогда еще в своей жизни не одевалась так быстро, и уже спустя пару минут они с Мариллой, Рейчел, миссис Барри и Дианой стояли возле горящего дома Гиллисов. Мэттью сразу же отправился на помощь мужчинам, занятым тушением пламени. Билли Эндрюс стоял на длинной лестнице и выливал ведро за ведром в открытое чердачное окно. Семейство Гиллисов, благо целое и невредимое, стояло неподалеку. Руби заливалась слезами, в то время, как её мать стойко сдерживала свои чувства, уставившись на горящий дом, почти не моргая. Старшие женщины направились к ним. Диана положила руку на плечо Энн и кивнула в сторону Руби. — Мне, наверно, тоже стоит подойти к ним. Рыжеволосая согласилась с подругой, хоть между строк и отчётливо читалось, что Ширли напротив не стоит приближаться к Гиллисам. Это была чистая правда, при виде её Руби разрыдается только больше, но почему-то она очень задевала Энн. Девушка ощущала себя бесполезной: мужчины в жизни не пустили бы её тушить пожар, а в утешении от неё не было никакого толку. Цепкий взгляд Энн вновь переместился на Билли и открытое чердачное окно. Воспоминания о прочитанных книгах вихрем закружились у девушки в голове, ну, конечно! Рыжеволосая бросилась в сторону двери, игнорируя оклики. Через пару секунд она уже была внутри объятого пламенем дома. Необходимо было ограничить доступ кислорода в помещение. Только так можно было замедлить горение. Энн с силой потянула створки на себя, захлопывая окно прямо на глазах у шокированного Билли Эндрюса. Готово! Теперь осталось лишь выбраться наружу. Загоревшийся деревянный шкаф с грохотом упал вниз, и девушка резко рванула вперед, укрываясь от разлетающихся во все стороны искр, лодыжка вывернулась под неестественным углом, и что-то щёлкнуло. Пламя резвилось, словно малое дитя, вырвавшаеся из-под надзора родителей. Несмотря на то, что ей удалось уберечь себя от огня, Энн почувствовала резкую боль. Несомненно, это было совсем некстати, ведь теперь она с трудом могла идти, буквально таща за собой раненую ногу. И это в то время, когда дорога была каждая секунда, дым мешал дышать, а огонь грозился перекрыть ей выход наружу. Не в силах идти дальше девушка остановилась, чтобы дать себе отдохнуть. Страх наполнил её до краёв. Это было что-то похожее на кошмарный сон, где тебе всегда не хватает какого-то жалкого мгновения, чтобы спастись. Звать на помощь было бесполезно. Единственным, кто сейчас находился поблизости от нее, был Билли Эндрюс. И даже если бы он каким-то чудом услышал её сквозь шипение пламени и грохот или увидел бы сквозь закрытые ставни, то едва ли бы кинулся на помощь, рискуя собственной жизнью. В голове без конца крутилась одна и та же фраза: «И не вздумай звать меня по имени». Почему он так заострил на этом внимание? Энн не нравилось, что в такой отчаянной ситуации она вспомнила именно об этом, но только ему одному было под силу появиться из ниоткуда и спасти её. Времени на раздумья или сомнения не оставалось. И хоть девушке было жутко не по себе из-за их последней ссоры и всех произнесенных ею слов, сухими от жара губами она позвала: — Гилберт Блайт.