Невидимка

Джон неотрывно смотрел сквозь темноту на оставленный Мариллой на комоде кусок пирога. Слабость зрения давала о себе знать, и очертания малиновый начинки расплывались, обращая блюдо во что-то размытое неясного розового цвета. Ему совсем не хотелось есть, вернее в еде уже не было нужды. К чему кормить безнадёжно больного такими сладостями, чтобы он лишний раз вспоминал, как много потеряет вместе с жизнью? В молодости глаза никогда не изменяли ему, и он, словно сокол, был способен заметить спелое яблоко на самой высокой ветви. В молодости он любил яблоки, путешествия, книги, пироги и женщин, в особенности двух. Но это все тоже в прошлом. Эта какая-то насмешка судьбы — то, как часто Джон сейчас может видеть Мариллу в своём доме. Когда он отчаянно нуждался в ней, она никогда не приходила. Шелест со стороны окна отвлек старика. Тёмная живая тень стояла возле штор, раскачиваемых холодным ветром. — Ну-ну, не вздумай ворчать. Мне нужен свежий воздух. Тень вздохнула (или Джону только показалось) и закрыла окно. Подняла с пола опрокинутую книгу и протянула мужчине уже остывшую еду. Тот в ответ лишь покачал головой. Тень разозлилась. Блайт впервые видел в ней такую злость, и она его удивляла. Казалось, наоборот они должны радоваться такому исходу, сейчас он почти может прикоснуться к прозрачным длинным ладоням, а дальше, быть может, хоть на мгновение сможет увидеть её лицо. Если и вправду получится, то никого не будет счастливее него. — Лучше сядь сюда, — мужчина кивнул на край кровати, — и почитай мне немного, а потом, как соберусь с силами, расскажу тебе хорошую историю, одну из тех, что тебе так нравятся. Книга поднялась в воздух, и страницы завертелись у Джона перед глазами. Тень принялась читать, её мальчишеский, нет уже почти мужской голос, успокаивал его сердце.

***

Энн предполагала, что её ждет бессонная ночь, уж слишком гулко и часто колотилось сердце, а пальцы не находили себе места, цепляясь то за простыни, то друг за друга. Но как ни странно дрёма победила девушку довольно быстро, и это был один из самых светлых и спокойный снов, который она когда-либо видела. Наутро её ждала ещё одна радость — встреча с подругой на их условленном месте впервые за несколько дней. Честно говоря, Энн подозревала, что Барри выйдет в школу в ближайшие дни, а потому и не решилась повторить свой вчерашний проступок. Добросердечная Диана наверняка бы отправилась прямиком в Зеленые Крыши в случае отсутствия рыжеволосой в школе, и, сама того не подозревая, навлекла бы на неё большие проблемы. Но это все не важно сейчас, когда Ширли с такой силой может сжать тонкие девичьи плечи, одетые в изящную голубую накидку,  когда тёмные кудри щекочут ей лицо, а спокойный и очень взрослый голос Дианы раздаётся где-то рядом, то и дело срываясь на радостный детский смех. — Милая, два дня без тебя были подобны вечности, — высокопарно произнесла Энн, и девушки засмеялись уже вместе, — как там наша Минимэй? — Активно идет на поправку и как всегда капризничает. Требует доктора, который лично будет поить её лекарством, представляешь? Рыжеволосая кивнула, поднимая голову к небу, туда, где еще танцевали птицы. — Представляю, как тот важный джентльмен будет делать это. — Если бы все было так просто, — вздохнула Барри, — ей нужен какой-то красивый мальчик с тёмными кудрями!  Моя голова в её возрасте была занята другим! Диана взглянула на подругу и вопреки ожиданиям вместо веселья увидела на её лице обеспокоенность и нерешительность. — Послушай, Ди, я… — Энн! Диана! — заверещала Гиллис к неудовольствию стоящей рядом Джози. Миниатюрная блондинка легко неслась по опавшей листве прямо к закадычным подругам, лишая рыжеволосую шанса наконец облегчить совесть и избавиться от чувства вины. Сначала она не сказала Диане, потому что думала, что сходит с ума. Потом, потому что злилась на Гилберта, а потом… Почему? Из-за Минимэй? Но разве было бы не замечательно, если бы Барри отправилась вместе  ними в то чудесное место? Сердце Энн, к её удивлению, однозначно ответило, что нет. Разбираться в мотивах такого ответа девушке было просто страшно. — Я так рада, что вы снова пришли в школу! Я хотела вчера зайти в Зеленые Крыши, но ты была так зла на меня, — глаза Руби увлажнились, но она стойко держалась, не позволяя слезам течь по щекам. Диана непонимающе нахмурилась. — Я расскажу тебе позже, — пообещала Энн. Руби потянула девушку за рукав платья и, прочистив горло, продолжила разговор прямо под испепеляющим взглядом Пай: — Мне жаль, что обидела тебя. Я стану смелее, обещаю. Я… Энн посмотрела на блестящие решимостью голубые глаза (сверкали ли они так ярко прежде?), на прямую осанку и вздернутый подбородок. Да, сейчас Руби определённо стояла к ней лицом и спиной к Джози. — Я тоже не хочу терять нашу дружбу, — рыжеволосая ощутила, что сама едва ли не плачет. С кем поведешься! Они обнялись, и девушка почувствовала, как быстро колотится сердечко Руби и какая она маленькая и хрупкая на самом деле. — Ну, я рада, что вы помирились, — неловко пробурчала Диана, которая и о ссоре-то ничего не слышала, впрочем её недовольство быстро прошло, когда подруги увлекли и её в свои объятия.

***

К удивлению Энн, ни Джози, ни Джейн, ни Тилли, ни школьные хулиганы не обращали на неё никакого внимания. Даже Билли Эндрюс ограничился лишь презрительным взглядом из полуопущенных ресниц. Руби коснулась пальцев Энн, жестом приглашая наклониться ближе, и страстно зашептала ей на ухо: — Билли вчера даже в школу не смог прийти, так сильно отец его наказал. Приси сказала, он едва шевелился. Джози убивалась весь день и пообещал тебя уничтожить. Какое-то неприятное предчувствие беспокойно зашевелилось у рыжеволосой в груди. Девушка не хотела становиться чьим-то врагом, тем более к семейным делам Эндрюсов она не имела никакого отношения. Все эти жестокие физические расправы были ей противны, и хоть она, конечно, не была достаточно сильна, чтобы, как книжный герой, простить своих обидчиков, ей определённо стало нехорошо, когда она заметила, как Билли морщится, не в силах усеться на лавке. Хочешь мира — готовься к войне? Джози выглядела очень спокойной, пугающе спокойной, как хищница, притаившаяся в кустах и в любой момент готовая покончить со своей жертвой. Энн помотала головой, прогоняя глупые ассоциации. — Здравствуйте, — её приветствие повисло в воздухе, не вызвав реакции со стороны девушек. Руби снова утянула её в сторону, пока Диана напряжённо хмурилась, пытаясь поймать взгляд своих друзей детства. — Джози решила, раз ты чуть что бежишь жаловаться взрослым, то лучший способ тебя извести — это не трогать. Сделать вид, что ты не существуешь, выжить тебя, превратить в невидимку. — Что за глупости? — Ширли даже облегчённо рассмеялась. В сравнении с невинно убитыми крысами выдумки Джози казались абсолютной ерундой. Но уже к третьему уроку девушке стало не по себе от всеобщего демонстративного игнорирования. Если бы не Диана с Руби, она и вовсе бы усомнилась в своем существовании. Быть невидимкой оказалось куда более неприятно, чем она себе представляла. Мысли невольно возвращались к Гилберту, для которого подобное было непросто проделками вредной девчонки, а привычной реальностью. Реальностью, в которой его будто нет. Энн задумчиво провела пальцем по грифельной доске. У Блайта не было выбора кроме как стать её другом. Ни одну другую девушку он бы не смог так целовать. А если бы выбор был? Рыжеволосая вновь замотала головой, ощущая, как своей неуверенностью разрушает светлое чувство, что поселилось в её душе со вчерашнего дня, предав ей силы совершить что угодно! Но мысли не унимались. Если бы Блайт мог взять за руку Диану или Джози или Руби, предпочёл бы он её веснушчатую ладонь? Ответа не было. В тишине класса звучал лишь голос мистера Филипса, монотонно объясняющего квадратные корни.

***

Диана сверлила Энн недовольным взглядом, пока та надевала шляпку и нарочито медленно завязывала шарф. Им предстоял серьёзный разговор, не только о прогулах и выходках Билли Эндрюса, но и о Блайте. Рыжеволосая чувствовала, что хранить такие большие секреты от задушевной подруги просто несправедливо! На то она и задушевная, чтобы знать всю подноготную. Но при всем своем красноречии она не представляла, как объяснить Барри, почему она ничего не рассказывала ей так долго. В воздухе запахло приближением дружеской ссоры. И это совсем не нравилось Энн. Она еще не пришла в себя после недавней размолвки с Руби, и, хотя сейчас блондинка и стояла рядом с ней, виртуозно не замечая напряжения между подругами, Ширли прекрасно понимала, что обманывала не только Диану, но и её. Наконец, пальто было надето, а шарф завязан. Дорога домой проглядывала сквозь деревья, напоминая о приближении неминуемого часа истины. Но вдруг Энн заметила высокую фигуру неподалеку от школы, и как ей ни хотелось сохранять гордый вид, губы сами сложились в улыбку. Гилберт. Он выглядел потерянным и печальным. Сердце сжалось при виде его слабой ответной улыбки, которая была лишь бледной тенью прежней. — Энн, — позвала Диана, и рыжеволосая вздрогнула, как будто совсем позабыла о подругах рядом с ней. — Ди, Руби, простите, сегодня я не смогу пойти с вами. — Но куда ты собралась? — в полном непонимании спросила Барри. — Пожалуйста, Диана, один разочек, я потом все объясню! И Энн, легко сорвавшись с места, побежала в противоположную сторону. Её «я потом все объясню» повисло в октябрьском воздухе вместе со всеми остальными обещаниями.

***

Девушка подбежала к Гилберту, слегка запыхавшись. Она видела, как он подался вперед, будто собираясь обнять её, но во время остановился, вспоминая, что они все еще были в поле зрения других людей. — Ничего, что ты оставила своих подруг? Рыжеволосая замотала головой. У Дианы и Руби были родители и друзья, у Гилберта же была только Энн. Она невольно обернулась, ощутив острый взгляд между лопаток. Билли замер на школьном крыльце, не сводя с неё глаз. Он просто смотрел, но чёрные волны его ненависти долетали до девушки вместе с холодным ветром, даже теперь, когда он не смел к ней подойти. Блайт вытянул руку вперед, и осенняя листва с козырька, подхваченная внезапным порывом, упала прямо на светловолосую голову Эндрюса. — Гилберт, — сурово протянула Энн, но весёлые огоньки в глазах выдавали её притворство, — пойдем. Переплетя руки, они двинулись в лесную чащу.

***

Диана напряжённо глядела подруге вслед. Тревога, что недавно была совсем крошечной, разрослась до невиданных размеров, и теперь, кажется, что-то царапало её нутро, что-то ломало её тело, что-то требовало побежать за Энн. Но Барри слишком уважала желания своей подруги, вздохнув, она двинулась вместе с Руби по знакомой тропинке. Гиллис то и дело шмыгала носом, не выдержав, темноволосая спросила: — Что случилось? — Это из-за меня Энн ушла, да? Диана приобняла девочку, ласково проведя рукой по шелковистым золотым локонам. Это движение успокоило и её саму. — Я видела, как тепло вы сегодня общались друг с другом, не сомневаюсь, что Энн любит тебя, — тело Руби слегка расслабилось в её руках, — но ты слышала, что она вскрикнула перед тем, как уйти? — Гилберт. Она сказала Гилберт. Диана нахмурилась. Конечно, это более чем распространенное имя, но она была уверена, что раньше слышала его именно от Ширли. «Если ты моя родственая душа, то он назначенный злым роком враг. Я говорила о Гилберте Блайте.» — Гилберт Блайт, — задумчиво повторила темноволосая, и ей показалось, что воздух стал тяжелее от звуков этого имени, — ты когда-нибудь слышала о нем? Руби покачала головой. — В Эвонли нет такого человека. А вообще-то очень красивая фамилия, к моему имени бы такая подошла! Диана беспокойно сжала руки. Какая-то мысль вертелась у неё в голове, но она никак не могла ухватиться за неё. — Блайт… Блайт! Ну, конечно. Вспомни, Руби, старик, который вечно был в путешествиях, а наши родители поделили его ферму на четыре части! Гиллис наморщила носик от усилия. — Но он вовсе не Гилберт. Насколько я знаю из разговоров отца, его зовут Джон. Сердце Барри рухнуло куда-то вниз. Разочарование, наверно, это было оно. Значит, Энн говорила ни о нем, а ведь Диана уже успела испытать облегчение, понадеявшись, что рыжеволосая просто ухаживает за больным вместе с матерью, слушая сказки о дальних краях. — Пойдем к его дому, — твёрдо сказала темноволосая. — Но зачем? — глаза Руби округлились, — зачем нам идти к незнакомому мужчине? Наши матери никогда такое не одобрят. Её собеседница усмехнулась. Одобрение родителей уже давно стало не первой вещью, которая её волновала. Но признаться, идти одной было страшновато, а потому она очень надеялась на компанию Гиллис. — Мы не будем к нему заходить. Просто осмотрим дом со стороны, ладно? Мистер Блайт болен, почти не встаёт, что он может нам сделать? Не будь трусихой, сказала же, что станешь смелее! Гиллис накрутила локон на палец, повторяя излюбленное движение Джози. — Ну, хорошо, — наконец сдалась девушка.

***

Дом Блайтов выглядел необжитым и угрюмым. Диана пригнулась на случай, если мисс Катберт как раз сейчас навещает больного. Яблоневый сад, сарай, старая лошадь в конюшне. Она не знала, что искала в этом месте, и раздражение нарастало в девушке с каждой минутой. И правда зачем они сюда пришли? Рыскают вокруг, как какие-нибудь бродяги. Мать не просто не одобрила бы, она пришла бы в бешенство! Лицо отца налилось бы кровью, и они вместе обвинили бы её в том, что она позорит фамилию Барри, а потом кто-нибудь из них непременно притворно заломил бы руки и без сил опустился в кресло. — Эй, — Руби никак не могла избавиться от привычки дёргать других за рукава, — посмотри. Темноволосая обернулась и замерла в каком-то первобытном страхе, хотя на первый взгляд бояться было решительно нечего. Семейное кладбище Блайтов. Последнее пристанище всех членов их семьи. Место печали. Имели ли они право вот так без приглашения глазеть на чужие могилы? Руби сжалась не то от холода, не то от страха, не то вовсе от смущения. Кто знает, сколько слез было пролито над этими могильными плитами? Без слов они посмотрели друг другу в глаза и, крепко сцепив ладони, робко ступили на кладбищенскую землю. Она отвергала девушек, будто чувствовала, что они не из Блайтов. Ветер бил в лицо, желая прогнать незваных гостей, потревоживших сон давно почивших членов семьи. Ноги двигались с трудом, словно они шли по зыбучим пескам, а сердце стучало так же быстро, как у пробежавших целый марафон. Барри огляделась. Могил было много, какие-то более старые, какие-то поновее, но все они — схожи друг с другом строгостью ледяной поверхности камня и заброшеностью, будто они первые, кто пришел сюда за много лет. — Диана, — раздался дрожащий голос Руби, — я, кажется, его нашла. Темноволосая, опасаясь сама не зная чего, взглянула туда, куда указала подруга. Самая маленькая могила, украшенная давно высохшими цветами. «Гилберт Блайт» — гласила надпись на ней.