Невидимка

— Этого не может быть, — тихо пробормотала Диана, ощущая как уголок её губ ползёт вверх в нервном смешке. А собственно почему нет? Возможно, она неправильно расслышала имя, которое назвала Энн, возможно, могила принадлежит его тёзке, возможно… Да тысяча разных объяснений, ни одно из которых не включало её собственные дрожащие руки и сердце, сошедшее с ума от тревоги. Капля холодного пота пробежала по темным тяжёлым кудрям. Диане было страшно. Как маленькому ребёнку, впервые осознавшему, что смерть существует. И сейчас как никогда близка. Ей было страшно, как человеку, протянувшему руку в надежде ухватиться за ладонь друга, но обнаружившего лишь пустоту. Почему Энн говорит об умерших так, будто они еще живы? Куда и зачем она ушла, и сможет ли Барри последовать за ней? Даже если захочет, даже если хватит смелости? — Это действительно грустно, — поразительно спокойным тоном отозвалась Руби, что вовсе не было похоже на неё, вечную плаксу, — он родился и умер в один день, наверно, поэтому и могилу сделали такой маленькой. Диана перевела на девушку мокрые глаза. — Ты говоришь об этом так просто? — А это сложно? — Руби слегка наклонила голову вправо, и её взгляд показался Барри непривычно взрослым и осознанным, — я несколько раз была на похоронах своих маленький братьев и сестёр, ты же знаешь.  Гиллисы всегда рождаются слабыми, и, может, даже остаются такими на всю жизнь. Я плакала день и два, я всегда плачу, это ты тоже знаешь. Но потом… Голос девочки дрогнул, и она замолчала. Невысказанная сердечная тайна повисла в воздухе, но Диана лишь замотала головой, срываясь на бег. Нужно было срочно найти Энн. Что бы ни происходило с ней, Барри не должна была оставлять подругу. Не должна была отпускать её одну прямо в лесную чащу. Руби сделала пару робких шагов за ней и остановилась, не осмеливаясь побежать. И она все еще трусиха, пусть и решила измениться. Первые за несколько дней слезы ручейками побежали по побледневшим щекам. — Я плакала и плакала, но потом подумала: по кому же я лью слёзы? По ним или по себе? И мне стало так мерзко от того, что я и пожалеть даже никого по-настоящему не способна. Руби дёрнулась вперед, намереваясь заставить себя идти прямиком в тёмный лес, но ноги будто не слушались её, врастая в клабищенскую землю. — Диана, — слабо позвала она, прекрасно понимая, что девушка давно ушла. Но ей так хотелось, чтобы кто-то сильный потянул её такую слабую за собой. Чтобы кто-то помог ей стать чуточку лучше.

***

Энн сверлила глазами профиль Гилберта, почему-то сегодня он избегал её взгляда, пряча угольные глаза за длинными ресницами. Пугающе печальный со слегка посеревшей кожей и огромными тёмными кругами. Что-то непосильное давило на его плечи, и он как будто все время стремился наклониться вниз. Девушка злилась от того, что Блайт молчал и двигался мерными длинными шагами, утягивая её за собой. «Наверно, на казнь идут также» — подумалось Энн, и её воображение мигом дорисовало ревущую толпу и деревянный крест из тёмной древесины. Нехотя и со страхом в груди, осуждённые упрямо шли вперед, ведь у них не было другого выхода. — Гилберт, — позвала она, резко останавливаясь и сцепляя их пальцы крепче. Он не должен был нести свою печаль в одиночку, — что случилось? Расскажи, наконец. Мне кажется: мы идем уже так долго. Девушка огляделась, едва узнавая окружающие её деревья. Блайт обернулся к ней, обречённо уставившись на их ладони. — Может, ещё хотя бы пару шагов? Рыжеволосая нахмурилась. — Нет. Сначала поговорим, а потом побежим, куда захочешь, — улыбка расцвела на её тонких губах, — отправимся в путешествие вместе? Я точно найду способ развеселить тебя! Ветер нещадно трепал темные кудри, и именно сейчас они показались девушке куда более похожими на вороньи крылья, нежели чем на что-то, что могло принадлежать человеку. А он ведь и не человек, да? Энн удивлялась сама себе, как это она смогла так долго сдерживать все свои вопросы. Сначала злилась на него, ругалась, а потом вдруг поняла, что ждет его прихода каждый день и губы то и дело пытаются сложиться в очертания его имени. А потом заметила, что ладонь совсем не замерзает в его ледяных руках, и даже наоборот, как будто тепло течет к локтю. А потом привыкла к нему настолько, что даже доверила свою боль и страхи, что из всех людей сбежать вместе с ней попросила ни Диану, а его. И теперь настала очередь Ширли вытащить Гилберта из пучины печали, верно? Девушка легонько погладила чужие костяшки, отмечая как тот час слегка расслабились мышцы лица. — Энн, стоит ли говорить правду, если знаешь, что потеряешь все? Рыжеволосая кивнула головой быстрее, чем успела подумать. Конечно, лучше говорить правду, так её учили в приюте, ведь иначе получишь лишь разодранную кожу ладоней и засохшие слезы на щеках. — Что-то ценное никак не может целиком строиться на лжи, — она еще раз кивнула, будто убеждая саму себя, — иначе оно бы ничего не стоило! Рыжие брови сошлись на переносице, когда Энн не разглядела ни тени облегчения на лице Блайта, он по-прежнему смотрел лишь на опавшую листву под их ногами. За прошедшие дни она успела окончательно почернеть и идеально сочеталась с голыми ветвями деревьев, которые теперь не проглядывали сквозь пышные кроны, а были повсюду. Природа умерла. Тёплое чувство в её груди, тоже как будто угасало, уступая место волнению. Неужели его слова и правда смогут разрушить всю ту тонкую гармонию, которая только-только установилась между ними, неужели перечеркнут все счастливые воспоминания. — Гилберт Блайт, говори. В те мгновения, которые потребовались ему, чтобы поднять на неё полные муки глаза, установилась гробовая тишина, поглотившая удары ветвей и птичьи крики. — Я должен буду скоро уйти. — Почему? — тихо и коротко спросила она. — Потому что моя возможность находиться в этом мире зависит от одного человека, который тоже скоро уйдёт. Энн помотала головой, тонкие губы изогнулись от обиды. — Как такое может быть? Ты врёшь мне сейчас. Я наконец надоела тебе, и поэтому ты исчезаешь! — Нет! — девушка вздрогнула от этого внезапного крика, раньше он никогда не повышал голоса, — ты такая упертая! Впервые за сегодняшний день он улыбнулся, но это была та самая неприятная и неровная ухмылка, которая выводила Энн из себя в первые дни знакомства. — Да, упрямая, — голос звучал громко и ровно, — поэтому тебе стоит объясниться как следует, ведь я… Ведь я ни за что никуда не отпущу тебя без веской причины! Слова сорвались с губ, как камни с отвеса скалы. Стремительные и разрушающие. Рыжеволосая так и застыла с приоткрытым ртом, тяжело дыша от недавнего крика. Неужели она и правда это сказала? Краска добралась до шеи, а затем и до щёк. — То есть я.., — безтолково начала она снова, но Гилберт не дал ей договорить, бессовестно увлекая в объятия прямо в разгар разбушевавшейся ссоры. Кажется, в первый раз Энн услышала стук его сердца прямо под своим ухом. Он сжимал её так сильно, что дыхание окончательно сбилось. — Я люблю тебя. Она засмеялась, ударяя по груди Блайта, как бы прося ослабить объятия и дать возможность заглянуть ему в лицо. — Хорошо, что ты это сказал, теперь я не чувствую себя так по-дурацки. Тёплое чувство, было ослабшее ранее, разгорелось с новой силой, когда парень наклонился чуть ближе к её губам. — Так вот ты где, — грубый мужской голос выбил воздух у неё из груди, краем глаза рыжеволосая заметила, как напрягся Гилберт. Билли Эндрюс стоял прямо перед ними в тяжёлых охотничьих ботинках, безжалостно ломающих сухие ветви при каждом его шаге. — Что у нас тут? — в каждом звуке его голоса вибрировала несдерживаемая ненависть, — снова болтаешь с пустотой? Блайт было сделал движение вперед, но Энн жестом остановила его и заговорила как можно более строгим голосом: — Что тебе нужно, Эндрюс? Парень продолжал медленно, но верно, приближаться к ней, и с каждым сантиметром его лицо все больше искажалось яростью. — Джози сказала подождать, сказала держать себя в руках, а то снова получу, — едва зажившие следы от плетей на секунду показались под воротом рубахи, — но я не могу быть спокойным, пока ты жива, мерзкая тварь! Гилберт с силой оттолкнул Эндрюса подальше от них. Тот отлетел, но удержался на ногах. Энн с ужасом поняла, что Блайт ослаб. И дело не только в его внешнем виде, что-то в нем незримо изменилось. «Я скоро уйду», — эта фраза совсем иначе зазвучала в её голове. — Да что ты несёшь! Что я тебе такого сделала? — девушка попыталась выплеснуть на Билли всю свою тревогу и бессильную злость, растущую из непонимания, из неясного ощущения опасности, — Это я должна говорить тебе подобные слова! Ты сделал всё, чтобы моя жизнь стала невыносимой! Эндрюс расхохотался острым режущим смехом, от которого хотелось спрятаться подальше. — Ты ведьма, чёртова шлюха! Снова будешь использовать свои трюки, — он махнул рукой на пустоту, в которой стоял Гилберт, — ну, давай! В этот раз у тебя ничего не выйдет. Я заставлю тебя пожалеть, и никто меня не осудит. Ты даже не человек! В этот раз я возьму тебя, да кто ты такая, чтобы сопротивляться?! Блайт заставил Билли отступать под ударами. Светловолосый, словно ангел, Эндрюс махнул рукой наугад, попав Гилберту прямо по плечу. Энн задрожала от ужаса. Она должна была как-то помочь тому, кто ей дорог. Не давая себе времени на раздумья, она с разбегу толкнула Эндрюса в грудь. — Пошел вон! Уходи сейчас же! Билли попытался перехватить её руку, но Блайт во время прижал его к земле, не давая подняться. Эндрюс закатил глаза, налившиеся кровью, и беспомощно начал ловить ртом воздух. Долю секунду Гилберт молча смотрел на него, а потом будто опомнившись, убрал ладонь с чужой шеи. Он и сам с трудом втягивал воздух, ощущая себя таким усталым и измотанным, словно каждая новая секунда существования ему уже не принадлежала. Она была взята у кого-то в долг, и наконец приходило время платить по счетам. — Эй, — тихо позвала Энн, — ты в порядке? Он бы не в порядке и уже не в силах удерживать брыкающегося Эндрюса. Пальцы разжались сами собой, и блондин с рёвом вырвался на свободу, хватая Энн за волосы и потянув вниз. Девушка закричала от боли, и злые слезы вопреки воле проступили на глазах.

***

Диана неслась по осеннему лесу, не разбирая дороги. Гулкий стук сердца оглушал её, а тревога забрала остатки разума. Она просто должна была найти Энн, и огненно- рыжие волосы постоянно мерещились ей сквозь голые ветви, в последний момент оказываясь чудом уцелевшими расписными листами. — Энн, — звала она, но в ответ долетали лишь птичьи крики. В какой-то момент она осознала, что либо двигается кругами, либо все тропинки настолько похожи, что, может, она и сама уже никогда не выйдет из этого леса. В какой-то момент она уже отчаялась найти свою самую близкую подругу, но девичий визг, полный боли, раздался где-то совсем близко. Не помня себя от страха, Барри кинулась вперёд

***

— Что здесь происходит? — мелодичный шокированный голос Дианы донесся до них сквозь алую пелену, заполнившую собой всё. Они чувствовали лишь друг друга, слившись в клубок извивающихся тел. Ширли хотела вырваться и ударить Билли посильнее, чего хотел он, она даже боялась представить. Барри так же безрассудно, как и её подруга раньше, бросилась на помощь. Она колотила Эндрюса своими смуглыми кулаками, хваталась за жёсткие светлые волосы, стремясь оттянуть его от Энн. Парень с нечеловеческой силой, приходящей с гневом и безумием, отшвырнул её в сторону. — Ди…ана, — с трудом прошептала рыжеволосая, пытаясь взглядом найти девушку. Гилберт сидел рядом на земле, бессильно повесив голову, словно тряпичная игрушка. Его раздирало на части, его существо утягивало в темноту, из которой звал Блайта тот, кто однажды привёл его на свет. Парень неминуемо растворялся в воздухе, потеряв контроль над собой. Он не мог остаться, не мог не подчиниться зову. Руки Энн совсем ослабли, сдаваясь под тяжестью тела Билли. Но внезапно эта тяжесть стала в два раза сильнее, едва не размазав девушку по земле. Не сразу, но она поняла, что Эндрюс потерял сознание. С расширенными от страха глазами, полными слёз, Ширли посмотрела наверх, туда где стояла хрупкая девочка с толстой сухой ветвью в руках. Её губы дрожали, а на привычно влажных щеках горел почти лихорадочный румянец. — Руби, — Энн облегчённо улыбнулась, не помня себя от счастья. Диана, слегка пришедшая в себя, с трудом встала, игнорируя дикую боль в ногах и голове. Вместе с Ширли они оттолкнули Эндрюса на сухую листву. По блондинистому затылку текла алая струя крови от недавнего удара. Рыжеволосая беспокойно оглянулась, в поисках Блайта. — Гилберт! — отчаянно позвала она. Диана хорошенько встряхнула её за плечи. — Здесь никого нет, слышишь?! Никого! — Нет-нет! — Ширли быстро замотала головой, давясь слезами, — ты не понимаешь! Девушка вырывалась из рук Барри, стремившихся успокоить и удержать её. — Я же не убила его? — испуганная Гиллис наконец разжала пальцы, отбрасывая оружие подальше от себя. Подруги в ту же секунду замерли, глядя на смертельно бледную девочку и на тяжёлое неподвижное тело на земле. Диана, которая все еще искренне желала Билли смерти, покачала головой, заключая светловолосую в крепкие объятия. Энн на негодующих ногах присоединилась к ним. Слезы текли и из голубых, и из серых, и с карих глаз. Истерика захлестнула их с головой, и прижимаясь к живому теплу Ширли никак не могла позабыть об исчезнувшем с поляны Гилберте. Постепенно всхлипы сменились громким смехом, и только Гиллис продолжала повторять: — Я же не убила? Я же не убила его? Энн поцеловала девочку в обе мягкие щёчки. — Ты спасла меня, я навсегда это запомню! Руби пролепетала сквозь рыдания: — Я только хотела быть сильной.