oh darling (put your arms around me)

oh darling (put your arms around me)

4-6

4. Казанова Алек не знал, что творилось с его парнем. Он заметил это ещё до того, как они начали встречаться — Магнус никогда, ни разу, даже когда явно хотел, не касался его первым. Ни наедине, ни на людях, и уж точно не в Институте. Только после третьего их свидания он начал — очень редко — время от времени инициировать поцелуи. И хотя Алек обожал целовать Магнуса, поцелуев, инициированных самим магом было так мало, что Алек лелеял в памяти буквально каждый. Но дело было не в поцелуях. Магнус никогда не прикасался к Алеку без разрешения, даже когда дело касалось простого похлопывания по плечу, чтобы привлечь внимание. Алек также заметил, что, если Магнус вдруг всё-таки касался его без предупреждения, то всегда отстранялся сразу же, как только осознавал это — кусая губы, словно стыдясь. Забавно, что, когда его родители пытались предостеречь его, они называли Магнуса Казановой, говорили, что он слишком распутен, слишком разгулен даже для мага. Говорили, что он опасен. Что такой человек, как Магнус — бисексуальный маг, носящий макияж — был, несомненно, извращённым, омерзительным существом, использующим его в своих интересах. Что он был нужен Магнусу только для секса, развлечения и мести им и Конклаву. (Если Магнус злился на них, то Алек не сомневался, что в этом, скорее всего, виноваты они сами. Магнус был очень прощающим человеком — для всех, кроме самого себя и тех, кто причинял боль близким ему людям. Было очевидно, к какой категории относились родители Алека). Но больше всего Алека выводили из себя слова, которыми они описывали Магнуса. Шлюха. Выродок. Отвратительный монстр. Несмотря на все эти разговоры о разгульности, распутности и так называемом использовании Алека для мести Конклаву, Алек не нашёл ни единого подтверждения этим словам. Во-первых, Магнус был наименее чудовищным человеком из всех, что Алек когда-либо встречал. Отвратительный? Чушь. Магнус был потрясающе красив как внутри, так и снаружи. И Магнус никогда даже не спрашивал у Алека ничего о его родителях, и никогда не говорил о них ничего такого (хотя он явно относился к ним с пренебрежением). Во время всех тех встреч между своими родителями и Магнусом, на которых Алек присутствовал, Магнус всегда был вежлив, пусть и немного саркастичен в ответ на их язвительные комментарии. Разница очевидна. Не говоря уже о том, что Магнус всегда был абсолютно честен с ним. Вот уж чего он точно не мог сказать о своих родителях. Даже со своей склонностью к поддразниваниям и флирту, Магнус всегда был относительно прямолинеен, никогда ничего не перевирая и не пытаясь манипулировать им. Ему всегда можно было верить. Мало того, что Магнус никогда, ни разу даже не заикался о сексе. Он даже почти никогда не инициировал вообще какой-либо физической близости — бога ради, этот человек даже не был уверен, можно ли ему держать Алека за руку. Он без слов установил чёткие границы, которые, казалось, сам предпочитал пересекать лишь где-то посередине. И всё же, маг явно сделал это не для себя. Алек часто ловил на себе все те тоскливые взгляды, которые Магнус иногда бросал на него, то, как он буквально растворялся в объятиях Алека, когда тот прижимал мага к себе. Как будто Магнус опасался, что Алек не хочет этого. «Казанова», ага, как же, — фыркнув, подумал Алек. И сегодня был не тот день, когда Алек был бы готов мириться с этим. Сегодня у него был длинный, тяжёлый день в Институте — Клэри с завидным успехом весь день демонстрировала своё обычное безрассудство и непреднамеренную грубость, его родители не одобряли буквально всё, что он делал, Джейс и Иззи сами себе устроили лишние неприятности… Он надеялся, что тот факт, что у Магнуса сегодня было несколько встреч здесь, на некоторых из которых Алек присутствовал, — и, следовательно, видел бы мага сегодня достаточно часто, — поднимет ему настроение. Но, к его ужасу, Магнус едва обратил на него внимание. Его губы чуть дрогнули в улыбке, когда Алек поцеловал его в щёку (улыбка исчезла, как только вошли представители Конклава), его пальцы слегка коснулись спины Алека, когда он однажды прошёл мимо. Магнус вообще почти не прикасался к нему, лишь едва заметно касаясь тыльной стороны ладони Алека, и оставляя призрачное дыхание на его шее. И, чёрт возьми, он хотел совершенно не этого! Он хотел взять своего парня за руку и прислониться к нему, он хотел, чтобы успокаивающий запах Магнуса ободрил его и помог ему пережить эту адскую, нескончаемую встречу. В конце концов, собрание закончилось, и они оказались снаружи — к сожалению, у Магнуса была ещё одна встреча, на которой высшие представители Конклава «решили» встретиться с лидерами Нижнего Мира. И во время неё Алек присутствовать не будет. Алек мягко погладил Магнуса по щеке. Маг улыбнулся — тепло и искренне, но устало. Алек наклонился, нежно касаясь его губ своими. Поцелуй был коротким, но сладким, а затем Магнус неохотно отстранился. — Мне пора, дорогой, — сказал он. — После этой встречи у меня осталось всего лишь ещё две, — саркастически заметил он. — Правда здорово? Алек рассмеялся. — У меня осталась одна, — сказал он, — но с моими родителями. — Да уж, — поморщился Магнус. — Ладно, мне пора. Увидимся позже? Последняя часть прозвучала как вопрос, словно он спрашивал, захочет ли Алек увидеться с ним позже. — Конечно, — ответил Алек, прижав к его губам ещё один быстрый, целомудренный поцелуй. — Увидимся. Нет, ну это уже просто абсурд. Серьёзно. Они не целовались. С тех пор, как Алек поцеловал Магнуса перед встречей с родителями, они больше не целовались. Вообще. Сначала он пытался тренироваться, пока ждал окончания встреч Магнуса, но был так рассеян, что Иззи каждый раз одерживала верх. Обычно так было только в большинстве случаев, а не каждый раз. Но Алек думал совсем не о том. По её взгляду он понял, что она хотела спросить, в чём дело, и был очень благодарен, что она этого не сделала. Они пару раз проходили мимо друг друга в коридорах, но Магнус лишь слегка улыбался ему и шёл дальше. Два поцелуя за один день. Алек ведь не сошёл с ума, желая большего, верно? Ну, а если и нет, то скоро, видимо, сойдёт, потому что это просто сводило его с ума. На протяжении большей части своей жизни он практически не испытывал физической близости вообще с кем-либо. Иногда он обнимался с Иззи и Джейсом, и — очень давно — с родителями, но на этом всё. Когда в его жизни появился Магнус, Алек внезапно приобрёл возможность касаться кого-то, когда ему вздумается — обнимать мага за талию, целовать его в щёку, держать его за руку. Он вдруг понял, что ему нравится всё это делать — прикасаться, целовать и обнимать. Что ему нравятся все эти мелочи. Алек обожал их, обожал Магнуса. И внезапное отсутствие всего этого — зияющая пустота, каждый раз появляющаяся в Институте — раздражало. Удручало. Хотя он знал, что Магнус, скорее всего, делал это ради него. Я бы вряд ли выглядел профессионально, если бы ходил, всюду целуясь с магом, не так ли? — вздохнув, подумал он. Ещё и с мужчиной. Но ему было плевать. Он всё равно хотел поцеловать Магнуса. Чем они отличались вообще? Другие сумеречные охотники могли целовать своих партнёров, когда им вздумается, и никто на них не косился. Почему Алек не мог целовать своего парня? Поэтому, когда Магнус вышел со своей последней встречи (он выглядел усталым и раздражённым, высокомерие и расизм Конклава явно взяли своё), Алек тут же направился прямо к нему. Руки Алека легли на бёдра мага, притягивая его ближе, и затем Алек поцеловал его. Магнус издал удивлённый звук, но явно не возражал, придвигаясь поближе. — Ммм… и в честь чего это было? — спросил он, когда они отстранились. Руки Алека всё ещё лежали на его бёдрах; его глаза скользили по лицу мага. — Просто, — ответил Алек, улыбаясь, — скучал по тебе. Напряжение почти исчезло с лица Магнуса, сменившись тем мягким, нежным взглядом, которым он всегда смотрел на Алека. Алек взял его за руку, сжав её, и потянул мага в тёмный угол рядом со своей комнатой. Магнус, казалось, был счастлив согласиться и на это, не особо желая вызывать портал для возвращения в лофт и слишком устав, чтобы придумать альтернативный план. В коридоре пусть и было немного темнее, но он определённо был открытым. Это был не главный коридор, но это не значит, что им никто не пользовался. Кто угодно мог пройти мимо. Увидеть их. Вообще-то, если бы Алек мог хоть на минуту оторвать руки от своего парня, они могли бы дойти до его комнаты. Но он очень, очень соскучился по Магнусу. Так что очень скоро Магнус оказался прижатым спиной к холодной каменной стене одного из коридоров Института, пока Алек глубоко целовал его. Магнус явно не возражал, с энтузиазмом целуя его в ответ, одной рукой обхватив лицо Алека, даже когда тот прижал его к стене ещё сильнее. Всё его тело было прижато к телу Магнуса, чуть ли не полностью покрывая его, между ними почти не было пространства. Одна его рука лежала на бедре Магнуса, прижимая его к стене, другая лежала на его шее, обхватывая линию челюсти так, что кончики его пальцев касались мягких волос мага. Каждый раз, когда Алек целовал его так — словно он был всем, чего Алек когда-либо хотел — у Магнуса всегда перехватывало дыхание и подкашивались колени, будто у дворянки какого-нибудь девятнадцатого века. Но, если забыть о том, как он сейчас выглядел, единственным, что сейчас имело значение, был Алек — твёрдый и тёплый — так близко. — Алек, — выдохнул Магнус, когда они на мгновение оторвались друг от друга, протягивая руку, чтобы положить палец между их губами. — Может, нам стоит продолжить… наедине? — Я просто, — Алек вздохнул, слегка отстранившись, поднимая одну руку и гладя Магнуса по щеке. — Я устал от людей, которые ведут себя так, словно я должен прятать тебя. Как будто они не знают, что мы встречаемся! Я хочу свободно целовать тебя, держать тебя за руку… — Алек, — мягко сказал Магнус. — …и они говорят такие ужасные вещи! Ты заслуживаешь лучшего! Блять, я заслуживаю лучшего… — Алек, — уже громче повторил Магнус. Алек остановился, глядя Магнусу в глаза. Он выглядел немного расстроенным. Магнус мысленно проклял себя за то, что не заметил этого раньше. — Это несправедливо, — тихо сказал Алек. Его рука соскользнула вниз, переплетая свои пальцы с пальцами Магнуса. — Я знаю, что это звучит по-детски, но… я просто хочу целовать тебя. Мне нравится быть рядом с тобой. Плевать, что они думают. Магнус притянул его к себе для ещё одного поцелуя, не веря в то, что услышал, задыхаясь от счастья. — Ты вообще настоящий? — выдохнул он прямо Алеку в губы. — Ты хоть представляешь, насколько ты удивителен? Алек ответил на поцелуй с той же страстью: одна его рука поднялась, обнимая Магнуса за талию; другой он всё ещё сжимал Магнуса за руку, прижимая её к стене. Долгий поцелуй превратился во множество лёгких. Алек дарил ему десятки невесомых поцелуев; Магнус едва успевал на них отвечать. — Тебе не нужно сдерживать себя, — сказал Алек между поцелуями. — Не нужно. Магнус довольно вздохнул, не в силах сдержать улыбку. В конце концов, их прервала очень весёлая Изабель, и они переместились в комнату Алека, где заснули на кровати, взявшись за руки и переплетя пальцы. Очень по-семейному, правда. Алек не мог мечтать о лучшем окончании дня. 5. кошмар + любимый Чёрный. У Магнуса кружится голова. Всё плывёт. Его лёгкие горят, он не может дышать… Всё его тело горит, лёгкие разрываются от недостатка кислорода, он — ребёнок, пытающийся молить Его о пощаде. Большая грубая рука обхватила его за шею, другая до синяков сдавливает запястья; хватка усиливается… Он задыхается и оказывается под водой, всего на мгновение. Карие. Глаза его отчима. Злые, полные отчаяния и страха. Но в основном ярости, гнева и ненависти. Руки… руки его отчима… вновь склоняют его голову, душат, удерживают под водой. Белый. Вода затуманивает зрение, он видит пузыри, свет луны где-то на небе, видит нависшую над ним тень отчима. Белые расплывчатые пятна застилают ему глаза, но он всё ещё видит пузыри, выплывающие из его рта. Он не дышит, разве он не должен уже быть мёртв..? Голубой. Он снова вырывается из-под воды, отчаянно борясь… если бы в его лёгких осталось хоть немного воздуха, он в отчаянии попытался бы объяснить, попытался бы сказать, что он остановится, что он не хотел, что он не демон, пожалуйста… Голубые искры пляшут на его руках, всё ярче и ярче, даже когда рука отчима сжимает его маленькие запястья. Магнус пытается закричать, когда его снова толкают под воду… Красный. Пламя сорвалось с его рук, кто-то закричал, но кто..? Магнус больше не под водой, но кроваво-красный свет — огонь, вырывается из его тела, и его отчим… Они оба кричат, его отчим отшатывается назад, его нещадная хватка ослабевает, когда он начинает гореть. Магнус чувствует запах горящей плоти; он плачет, промокнув насквозь, его лёгкие всё ещё жжёт. Наконец, огонь стихает, но отчим… Его тело обуглено и искорежено — он мёртв, и Магнус отшатывается назад, чуть не упав в реку. С него капает вода, он громко рыдает, задыхаясь, и стоит в одиночестве над обгоревшим телом своего отчима. Маленький ребёнок, окружённый тьмой. Луна скрылась, тело начинает двигаться… — Проснись, — говорит оно, хрипло и глухо. Магнус дрожит — он напуган… — Проснись, — говорит оно, уже яснее, и, спотыкаясь, поднимается на ноги. И тут прямо над его ухом раздаётся голос Алека: — Магнус, проснись! Магнус просыпается. Он проснулся резко, почти внезапно. Ночная рубашка прилипла к его коже, лицо было неприятно мокрым от слёз. Он продолжал плакать, тихие рыдания сотрясали его тело. Первым, что он увидел, был Алек — его тёплые, обеспокоенные карие глаза, столь отличные от полных ненависти тёмно-карих глаз в его сне. Магнуса всё ещё трясло. Он знал, что выглядит ужасно — потный, бледный, со слезами на щеках. Ему внезапно стало холодно, одеяло и рубашка слишком сильно прилипли к его коже. — Эй, эй, — Алек казался слишком далёким, пытаясь успокоить его, не прикасаясь к нему. — Ты в порядке, любимый? Ласковое прозвище вырвалось из него прежде, чем он успел подумать об этом, но, даже слегка покраснев, Алек не мог заставить себя пожалеть об этом. Особенно учитывая, что Магнус всё ещё выглядел так, словно вот-вот задохнётся. Магнус вздрогнул, чувствуя себя более одиноким, чем когда-либо. Его горло пересохло настолько, что он не мог даже сглотнуть. Он вновь громко всхлипнул, зажмурившись. — Магнус, ты насквозь промок, блять… Алек осторожно стянул с них обоих одеяло. Затем его руки потянулись к Магнусу. Вспышки разных рук, похожих, но совершенно разных, всплыли в его памяти. Магнус отпрянул. Алек немедленно отодвинулся. — Извини, — обеспокоенно сказал он. — Могу я коснуться тебя? Это всего лишь я, любимый, ты в безопасности, обещаю… Магнус заставил себя сглотнуть — его горло всё ещё было сухим, как наждачная бумага. Он неуверенно кивнул. Он почувствовал нежные руки на своей груди, расстёгивающие его шёлковую ночную рубашку и снимающие её. Затем они потянули его за пояс, и Алек вопросительно посмотрел на него. Магнус снова кивнул, слегка покраснев. Они быстро сняли с него одежду. Это было совсем не сексуально, но, тем не менее, интимно. Алек никогда не боялся заботиться о нём. Чёрт, это было неловко. Такого кошмара ему не снилось уже много веков. Скорее всего, это из-за вчерашнего. Его буквально столкнул в реку один особенно неблагодарный клиент. Оборотень дорого заплатил за это, — он просто… растерялся, не пострадав физически, — и, к счастью, не заметил первой реакции Магнуса на то, что его сбросили головой вниз в реку. Но теперь на него нахлынули воспоминания, и он ничего не мог с этим поделать… В конце концов, это было одно из самых травмирующих воспоминаний его детства. Ему было всего десять или около того, и… Ну, вообще-то, ещё близилась годовщина этого события. Конечно, Магнус не знал точной даты, — прошло много веков, и точные даты были не нужны маленьким фермерским мальчикам Ост-Индии того времени, — но он всегда вспоминал об этом ближе к годовщине. Обычно он закатывал ещё больше вечеринок и ещё больше избегал воды, но также обычно решал не признавать этого. За последние несколько лет он почти забыл об этом. Почти. Алек вылез из постели, роясь в каком-то ящике. Магнус лежал на спине на простынях, всё ещё слегка дрожа, оставшись в одних синих трусах. До этого он был одет в довольно симпатичную шёлковую пижаму, — она не была испорчена окончательно, просто нуждалась в стирке, — но сейчас он чувствовал себя невероятно уязвимым и беззащитным. Алек вернулся к нему, держа что-то в руках. — Извини, — смущённо сказал он, — я не смог найти, где ты держишь свою одежду для сна, поэтому я просто… Магнус взял ткань. Это был свитер — старый, мягкий и потрёпанный. Он был серым и выцветшим. От него пахло Алеком. — Он старый, — сказал он, почти выдыхая слова. Алек со вздохом потянулся, чтобы забрать его обратно. — Ну, я могу попытаться найти что-нибудь другое… — Нет, не смей, я буду носить его вечно, — сказал ему Магнус хриплым, слегка приглушённым голосом, на мгновение уткнувшись носом в ткань и глубоко вдохнув. Затем он медленно натянул свитер на себя, с трудом передвигая конечностями. Он был мешковатым на нём — чёрт, он был мешковатым на Алеке, — но он был тёплым, и внезапно Магнус оказался окружён успокаивающим запахом своего парня. Алек подавил немного собственническое желание взять Магнуса прямо здесь и сейчас, увидев его свернувшимся калачиком в своей одежде. Алек вернулся к своей стороне кровати и залез обратно в постель. Наступила тишина. Из глаз Магнуса всё ещё текло несколько тихих слёз, — которые он яростно вытер, потому что кошмар уже закончился, и он не должен был всё ещё чувствовать себя подавленным и ошеломлённым, — и он слегка вздрогнул. Они долго просто лежали так — лицом друг к другу, взявшись за руки. Алек протянул руку, проводя большим пальцем под веком Магнуса. — Они красивые, — тихо сказал он. — Что? — резко вздохнул Магнус, его внезапно охватила паника. — Твои глаза, — сказал Алек. — Твои гламурные глаза очень красивые, но твои настоящие глаза… золотые, как у кошки? Они… они прекрасны. Магнус не знал, что на это ответить. Из-за них его мать покончила с собой. Из-за них так много людей отвернулось от него. Из-за них многие, кого он встречал, не считали его человеком. Иногда казалось, что они олицетворяют всё чудовищное, что в нём есть. А затем — так просто! — Алек берёт и говорит, что они красивые. Сумеречный охотник, считающий метку мага чем-то прекрасным. Он зажмурился в ошеломлении. Вторая рука Алека, всё ещё переплетённая с его рукой, извиняясь, покрепче сжала её, но он промолчал. Какое-то время Магнус лежал с закрытыми глазами, но заснуть не мог. Он прекрасно осознавал каждое мгновение. Перед его глазами всё ещё мелькали обрывки кошмара. Он тонул в тишине, и единственным якорем для него была только рука Алека. — Эй, — тихо сказал Алек, нарушая тишину. Глаза Магнуса распахнулись — всё ещё без гламура, как радостно отметил Алек. Но Алек всё ещё хотел… помочь. Но он был не совсем уверен, как. Наконец, он просто распахнул руки и тихо спросил: — Объятия? Раздался сдавленный, в сопровождении подозрительного шмыганья, смешок. — Да, — тихо хихикнул Магнус. — Объятия. Алек притянул его к себе, запустив пальцы в его всё ещё слегка влажные волосы, и поцеловал в лоб. Всё его тело обернулось вокруг Магнуса, защищая его, окутывая своим теплом. Магнус вздрогнул и расслабился. Одна его рука была зажата между ними, другая свободно лежала на теле Алека. Алек крепко обнял его, прогоняя ощущение холодной воды и рук отчима… Он глубоко вздохнул. Он был в безопасности. К нему вернулось воспоминание… — Ты назвал меня любимым? — спросил он, ухмыляясь в рубашку Алека. — Заткнись, — проворчал Алек, не открывая глаз. Через мгновение он добавил, почти неохотно (и всё же искренне, очень мягко): — любимый. Сердце Магнуса наполнилось теплом. — Спокойной ночи, дорогой, — сказал он. Его кошачьи глаза закрылись, а Алек едва заметно улыбнулся. 6. руны Это было здорово. Правда, очень здорово. В кои-то веки им удалось взять выходной — в один и тот же день, слава богу, — и это было просто… очень здорово. Они устроили марафон фильмов об Индиане Джонсе, — Магнус всё ещё пытался увлечь Алека мирской поп-культурой, и Алек не жаловался, — и Алек затащил другого мужчину практически к себе на колени. Уже было поздно, лишь тусклый свет единственной лампы и слабое свечение телевизора освещали комнату. Магнус растянулся на диване, большая часть его тела лежала на Алеке (который сидел относительно нормально). Он уткнулся лицом в шею Алека, его глубокое дыхание тепло касалось кожи охотника. Алек был почти уверен, что Магнус спит — он уже сказал, что Хрустальный Череп был самым худшим, и ему не нужно было бодрствовать ради него. Чтобы усадить Магнуса к себе на колени не потребовалось много усилий — очевидно, сонный Магнус был ласковым Магнусом. Он был абсолютно доволен и расслаблен на коленях Алека, крепко спя. Рука охотника была свободно обёрнута вокруг него, придерживая, чтобы он не упал с дивана. Где-то в течение вечера Магнус потерял свою рубашку. Поэтому Алек просто смотрел, как дышит его спящий парень, — это ведь не было жутко, если вы встречаетесь, верно? — спокойный и расслабленный. Он видел очертания мышц на его спине, изящный изгиб позвоночника, как поднимается и опускается его грудь при дыхании. Несколько засосов на его шее, несколько маленьких родинок, разбросанных по верхней части спины, несколько шрамов, расползшихся по его коже. Пальцы Алека скользнули вверх по его спине, едва касаясь кожи, оставляя после себя череду мурашек. Алек проверил — нет, Магнус всё ещё спал. Кончиками пальцев он провёл по шраму на его левой лопатке, затем скользнул вниз, чтобы обвести родинку. Магнус тихонько вздохнул во сне, слегка пошевелившись в его руках. Алек почувствовал на своих губах лёгкую улыбку, и закрыл глаза, всё ещё продолжая водить рукой по спине Магнуса. Он начал вычерчивать узоры — сначала руны. Руна доверия, иратце, руна защиты. Затем руна любви, снова и снова, прочерчивая её по позвоночнику. Затем его руки спустились к ложбинке на его спине, выводя курсивом его имя, снова и снова, а затем «я люблю тебя», «я люблю тебя», «я люблю тебя»… Затем снова вверх по позвоночнику, вырисовывая бессмысленные узоры между лопатками. Магнус снова слегка пошевелился. — Не узнаю эти буквы, — пробормотал он в шею Алека. — Это что, греческий? Алек напрягся, его рука замерла. Магнус не спал..? Магнус тихонько заскулил, что прозвучало немного по-детски и очень мило. — Нееееет, не останавливайся… Алек нерешительно продолжил свои движения, выводя на его спине больше рун — дар, удача, защита, руна альянса, ангельс… — на самом деле, он был слегка взволнован. Они ещё не произносили слова на «л». Вслух. И всё же он только что начертил эти слова на коже Магнуса. Он определённо имел их в виду. Он никогда не заберёт их обратно — но Магнус, по идее, не сказал этого в ответ. Но он также определённо понял, какие именно слова чертил Алек. Правда, он тогда наполовину спал, но… Магнус уткнулся носом в изгиб шеи Алека, издав тихий звук. А затем, словно услышав его внутреннюю дилемму, прижался губами к его плечу и заговорил: — Я тоже тебя люблю, — пробормотал он, слегка запинаясь. Алек улыбнулся — сначала слегка, затем шире. Он отодвинул волосы Магнуса в сторону и быстро поцеловал его в лоб. — Я люблю тебя, Магнус, — сказал он вслух (впервые!), начертив ещё одну руну любви на его спине. — Спокойной ночи. Алек долго молчал, поэтому его голос прозвучал немного хрипло, но Магнусу, казалось, было всё равно — он просто счастливо мурлыкнул. Алек продолжил вырисовывать узоры на его коже. Магнус заснул под успокаивающие движения, которыми Алек чертил руны на его спине. Их ровное дыхание почти синхронизировалось; по телевизору шли титры.