Еда
29 июля 2020 г., 00:00
Открыв глаза, он устало уставился в небо. Угрюмое, почти багряное, без каких-либо просветов.
Сколько прошло времени, с того момента, как он начал идти ему не ведомо. Ощущение времени сломалось вместе со всем остальным, а за минувшее время погода даже не подумала измениться, ровно как и пейзаж вокруг. Все тот же пустырь, покрытый серой пылью, все тот же шпиль башни, виднеющейся где-то на пределе видимости.
Сколько раз, с того момента как он начал идти, он безвольной куклой падал в эту самую пыль, ему тоже не ведомо. Тело просто само по себе отключалось, а приходил он в себя только в лежащем положении, почти неизменно сплевывая собственную кровь.
Тяжело выдохнув он встал, закашлявшись. Муть перед глазами нехотя рассеивалась, и он устало протер их тыльной стороной руки. В глаза, как и рот с носом набилась пыль. Казалось, он сам уже полностью состоял из пыли. Пыль. Как много пыли.
Он непонятно зачем оглядывается. Пейзаж так и не изменился, продолжая давить на сознание не меньше багряного неба. А главное – не видно никаких речушек, озер или хотя бы луж, из которых можно было бы напиться. Просто пыль.
Или…
Глаза не всегда давали понятную картинку, но из-за одинаковых декораций это не вызывало заметных проблем. Так и сейчас, когда он краем глаза заметил едва заметное движение он спокойно списал это на шутку зрения.
Поднявшись, кряхтя и постанывая, он вновь огляделся. И моментально замер. Списать стоящую чуть в дали фигуру на очередной обман зрения не получалось. Особенно когда фигура сделала несколько шагов к нему, утробно зарычав.
Бежать? Смешно. Он ходит то с трудом, часто останавливаясь, а что можно говорить о большем?
—Слушай,—свой голос вырвался из разорванной глотки едва слышным хрипом,—Может, договоримся?
Тварь зарычала еще громче, медленно подступая. Договариваться она не хотела. Или не умела.
Черт. Забавно будет, если он умрет именно так. Но он не умрет. Не здесь! Не так! Он осторожно перехватил палку удобнее, почти тут же потеряв равновесие, но выдержал, сцепив челюсти. Не здесь.
Тварь пригнулась почти к земле, внимательно глядя на путника. Несколько шагов ближе, утробный рык. Ему действительно кажется, или это создание боится его? Вновь рык. Значит, кажется. Расстояние неумолимо уменьшается, и сейчас человек смог даже различить отдельные черты создания. Непропорционально большая голова на худощавом теле, короткие передние лапы обрамлены когтями, сама тварь движется на двух задних, неестественно выгнутых, как у кузнечика. Цвет ее непроизвольно сливается с цветом равнины, будто она тоже была покрыта слоями вековой пыли. Пыль. Как много пыли.
Тварь подбирается, будто готовясь для прыжка. Он слышит, как лапы зарываются в пыль, слышит лязг челюстей. Тварь хочет есть.
Серый росчерк неумолимо приближающейся смерти. Не так.
Удар. Мимо. Пронизывающая боль в левой руке. Тварь рядом, тварь хочет есть. Тварь хочет крови.
Чудом уходя из-под удара, он вновь замахивается. Мимо. Координация его заметно поломана. Создание вновь налетает, но в этот раз он успевает блокировать удар, зубы щелкают в нескольких сантиметрах от его лица. Он отбрасывает создание, спешно делая несколько шагов в сторону, но и это не спасает. Тварь заметно быстрее его, вновь атакует. Извернувшись, он, не придумав ничего лучше, со всей доступной ему силой бьет по голове создания палкой. Та, опешив от такой наглости, замешкалась на несколько секунд. Это его шанс. Он вновь замахивается, но тварь легко уходит из-под удара, а затем вновь двигаясь вперед. Черт.
Боль сковывает, ломает, а навстречу ему движется тварь, не занесенная ни в один бестиарий. Пыль клубами кружит вокруг, залепляя глаза и нос. Неужели конец?
Не здесь. Не так. У него есть цель.
Увернутся, вновь со всей силы ударить в голову твари. А потом еще. И еще. Тварь падает, поднимая пыль в воздух. Он продолжает ожесточенно бить по черепушке создания, пока та не превращается в кровавое месиво. И даже это не останавливает его, удары продолжают сыпаться, пока рука не начинает предательски дрожать.
Его будто вырывает из-под толщи воды, он устало выдыхает, буквально падая на землю. Сознание гаснет, силы покидают перешедшее все свои пределы организм.
***
Первое, что встречает при пробуждении - это стойкий запах разложения и серы. Если бы он мог смеяться, то обязательно сделал бы это. Осторожно поднимаясь, невидящим взглядом он окидывает равнину. Кажущийся бесконечным пустырь, одинокий шпиль башни, виднеющейся в дали и одинокий труп, лежащий рядом, начавший медленно разлагаться. Его жертва, желавшая поужинать полу-мертвым телом сейчас сама была мертва. Он победил. Палка в его руках забрызгана кровью почти наполовину. Сам он почти наполовину в крови, правда неизвестно, в чьей именно. Он коситься на рядом лежащий труп. Разложение только начало свой разрушительный процесс. Неприятная мысль, посетившая изнеможённый организм, с каждой секундой все настойчивее вбивалась в голову. Мерзко? Низко? Плевать. Он хочет есть. Он хочет пить. Он осторожно опускается рядом с трупом, так же осторожно прокусывая тому шею. Мерзкого вкуса кровь почти мгновенно заливается в глотку, заметно отдавая серой. Он терпит, судорожно глотая и еще сильнее сжимая челюсти. Поврежденные, скрашенные зубы нехотя отрывают кусок мяса, и он, даже не пережёванным, отправляется в желудок. Потом вновь и вновь. Мерзко. Низко. Он отрывается от своей трапезы, прикрывая рот здоровой рукой и утирая чужую кровь. Не думать. Не думать о том, что он только что сделал. Так нужно, иначе он умрет от обезвоживания или голода. Хотя бы так он избавился от одной проблемы. Осторожно опираясь о посох, он встает, пытаясь не смотреть на изгрызенный им же труп и медленно продолжает идти в сторону башни. Пыль клубами вьется вокруг.
